Глава 1

Варя

Я беременна. Тест в моей руке подтверждает это двумя яркими полосками.

Сердце колотится от волнения и счастья. Оно переполняет меня настолько, что кажется, меня сейчас разорвет на тысячу кусочков.

Наконец-то! После стольких попыток, стольких надежд, я наконец-то беременна. Эта новость настолько окрыляет меня, что я не могу удержать ее в себе. Первое, что я делаю – звоню Лизе, моей лучшей подруге.

– Лиз, привет! – мой голос дрожит от переполняющих меня эмоций.

– Варя! Что случилось? У тебя голос такой… Ты как будто на грани истерики, – Лиза явно насторожена моим тоном, даже не подозревая, что я ей выдам следом.

– Лиз… Я… Я беременна! – выдыхаю я.

– Что?! Не верю! А-а-а-а! – подруга начинает визжать в трубку, её голос такой звонкий и радостный, что невольно улыбаюсь ещё шире. Я знала, что она будет искренне за меня счастлива. – Господи, Варенька, поздравляю! Это же так здорово! Я так за тебя рада!

Мы еще несколько минут обсуждаем эту чудесную новость, когда Лиза вдруг спрашивает:

– А Глеб знает? Как он отреагировал? Наверное, был вне себя от счастья?

– Нет, Лиз. Я хочу сделать ему сюрприз. Поэтому нужен твой совет. У тебя есть кто из знакомых, кто занимается организацией праздников? Глеб не хочет отмечать свой день рождения с привычном ему шиком и размахом, говорит, хочет тихого семейного праздника. И я тут придумала одну идею. Хочу сделать праздник прямо у нас дома, позвать только близких людей и, соответственно, сообщить мужу о беременности.

Лиза в восторге от моей идеи.

– О, Варя, это гениально! Да, у меня есть знакомая, которая держит свое агентство. Она потрясающий организатор. Быстро, качественно, в срок – всё, что нужно. Сейчас скину тебе её номер.

Я благодарю подругу. До дня рождения мужа остаются считанные дни, и мне действительно стоит поторопиться.

– Лиз, только никому, ладно? Это секрет.

– Конечно, Варь! Не вопрос, ты же меня знаешь. Ни одна живая душа не узнает, – с уверенностью обещает Лиза.

Кладу трубку, дожидаюсь, пока подруга пришлет мне номер организатора, и тут же звоню. Я объясняю, что мне нужен специалист в самое ближайшее время. Милый женский голос обещает, что организатор приедет в течение двух часов.

Я довольная и окрыленная мыслью о том, что скоро у нас с Глебом будет малыш, чувствую себя самой счастливой. Уже предвкушаю реакцию мужа, его удивление и восторг. Представляю наше с ним счастливое будущее… Вот я качу коляску по парку, а Глеб идет рядом, держит меня за руку и любуется нашим малышом… Или малышкой…

Спустя оговоренное время на домофон раздается звонок. Я нажимаю на кнопку, чтобы открыть ворота, а сама выхожу во двор встречать гостя. К моему удивлению, на пороге стоит молодой, симпатичный мужчина. Я почему-то думала, что будет девушка, но… Да и какая, в общем-то, разница.

– Здравствуйте, я Евгений, – представляется он, протягивая руку и очерчивая меня заинтересованным взглядом. Невольно робею от такого пристального внимания.

– Варя, – отвечаю я, пожимая его руку. – Пройдемте в дом, там и обсудим все детали. Хотите кофе? – стараюсь быть максимально дружелюбной.

– С удовольствием, – улыбается Евгений и мы проходим вперёд. Сделав горячий напиток, сажусь напротив мужчины и мы начинаем обсуждать детали праздника. Я говорю, что хотела бы сделать большую фотозону в саду, а также заказать особенный торт, шары и украшения… Евгений внимательно слушает, записывая мои пожелания.

Вдруг наш диалог прерывает хлопок двери. Я вздрагиваю.

Встаю, чтобы взглянуть, кого там принесло, хотя уже заранее догадываюсь, кто пожаловал в наш дом.

В коридоре появляется свекровь. Черт возьми, опять пришла без предупреждения! Ещё и в такой момент. Сейчас начнется…

Я чувствую, как моё счастье омрачается предчувствием надвигающегося скандала.

Агния Петровна, заметив, что я не одна, а с мужчиной, смиряет меня оценивающим взглядом, медленно приподняв брови.

Черт возьми, сейчас ещё и поймёт всё не так! У моей свекрови есть свои, отдельные ключи от нашего дома. Как бы я ни пыталась мягко поговорить с мужем и попросить его забрать их у матери, он не стал меня слушать, мол, мало ли что, пускай у неё будут запасные ключи. На всякие экстренные случаи. Вот только свекровь пользуется этим не по назначению и может заявиться к нам по несколько раз за неделю, и ей плевать, что никто её не ждёт.

Евгений, заметив присутствие посторонней женщины, явно теряется, начинает судорожно складывать бумаги в сумку, будто бы его отсюда силой прогоняют.

– Я всё понял, Варвара. Созвонимся позже, – вежливо произносит он и встает с места.

Киваю, пытаясь сдержать растерянность.

Чувствую себя под пристальным взглядом свекрови так… Будто бы совершила что-то ужасное. Никак не могу избавиться от этого чувства.

– Может, я провожу вас до ворот? – предлагаю я, но Евгений отказывается и уходит сам.

Стараюсь быть приветливой со свекровью, даже несмотря на открытую неприязнь, но Агния Петровна не дает мне и слова сказать. Она бросает на меня обвинительный взгляд:

– Любовника себе завела? В принципе, это не удивительно. Я всегда знала, что ты вышла замуж за моего сына ради денег.

Слова женщины настолько огорошивают меня, что первые несколько секунд я даже не знаю, что ей ответить. Просто судорожно хлопаю глазами, пытаясь подобрать нужные слова.

– Вы в своём уме? Какой ещё любовник?! – выдавливаю из себя, пытаясь справиться с накатывающими эмоциями.

– А кто? – злобно хмыкает свекровь.

Снова теряюсь, судорожно пытаясь сообразить, что сказать этой женщине. Если признаюсь честно, то она точно всё разболтает Глебу, и не видать никакого сюрприза. Вот же черт!

– Курьер! – выпаливаю я, не придумав ничего другого. – Доставку привез.

– И что же он тебе привез? – Агния Петровна очерчивает взглядом кухню, явно не веря мне.

– А вам какое дело? Вы мне что тут, обыск решили устроить? – фыркаю я, закипая от негодования. Не могу больше держать себя в руках! Как же она меня достала! Вечно найдет повод, к чему придраться.

– Всё с тобой ясно. Распутная девица! Я таких, как ты, сразу вижу! Ни кола, ни двора… Бедная сиротка, – показательно морщится женщина, выказывая свое отвращение в мою сторону. – Думаешь, раз личико симпатичное, то сможешь моему мальчику лапшу на уши вешать?! Не выйдет, дорогая. Я всё расскажу Глебу, ясно?! Расскажу, что ты ему изменяешь!

Я в шоке. Я понимаю, что женщина нарочно пытается вывести меня на эмоции, но стараюсь держаться и не нервничать, чтобы не навредить малышу.

– Говорите, что хотите! Глеб не поверит вам! Он доверяет мне и любит! А ваши слова… Пустышка! Тем более, без каких-либо доказательств… – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Агния Петровна хмыкает с издевкой и качает головой, мол, это мы ещё посмотрим, девочка.

Женщина молча уходит, а я, трясущимися руками беру в руки телефон и пытаюсь дозвониться мужу, чтобы предупредить его о том, что только что поругалась с его матерью и чтобы он её не слушал… Иначе Агния Петровна ему сейчас такого наговорит…

Но Глеб не дает мне и слова, лишь бросает кроткое: – Занят…

И отключается. В груди нарастает тревога. Ведь за весь день он так и не перезвонил мне.

Глава 2

Варя

Дверь щелкает замком, и в дом входит Глеб. Сердце падает в желудок, ноги подкашиваются. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в руках. Сегодня днем произошла неприятная стычка с его мамой, Агнией Петровной.

И я хотела объяснить Глебу, как все было на самом деле, пока видение ситуации моей свекрови не исказило все до неузнаваемости, целый день писала ему, пыталась дозвониться. Но… Видимо, не успела.

Стоит мне лишь поднять глаза и встретиться с взглядом мужа, как вся моя решимость куда-то испаряется. Его глаза… Они полны ненависти и укора. Я поеживаюсь, чувствуя, как над нами повисает невидимая черная туча, предвещающая бурю.

– Ты задержался… – мой голос звучит слабо, почти неуверенно. – Были срочные дела. Неотложные, – сухо цедит он, даже не взглянув на меня, снимая пиджак. В тоне нет ни капли той теплоты, которая всегда была присуща Глебу. Моему Глебу.

Я набираюсь смелости, делаю еще один вдох и пытаюсь начать объяснение:

– Глеб, прости. Мы повздорили с твоей мамой. Так получилось, что… Она пришла без предупреждения в самый неподходящий момент. Я пыталась…

– Да. Я знаю, – хмыкает он, и эта короткая фраза, произнесенная с каменной маской на лице, без тени эмоций, заставляет меня вздрогнуть.

Он знает. Знает что? Или уже принял чью-то сторону?

– Она все не так поняла… Вообще не так, Глеб, – отчаянно пытаюсь донести до него свою версию событий, заставить поверить мне. Зная Агнию Петровну, эту женщину, способную раздуть слона из мухи, я уверена, что она уже успела расписать сыну душераздирающую картину сегодняшней сцены, которую она сразу же восприняла в штыки.

Да она и никогда не скрывала своей неприязни ко мне.

«Простушка, сирота, да еще и бесплодная!» – однажды она решительно выплюнула эти слова мне прямо в лицо , считая, что я не ровня ее драгоценному сыну.

Два года брака, а ребенка все нет и нет…

И вот, сегодня, видимо, ее терпение окончательно лопнуло. Поэтому я и не удивлена, что после сегодняшней стычки Агния Петровна тут же побежала докладывать своему сыну, своему единственному «сокровищу». Обычно Глеб всегда вставал на мою сторону, умел видеть правду сквозь призму материнских интриг. Но сейчас… Сейчас он смотрит на меня так, будто что-то изменилось в его взгляде. Стало стальным, холодным, бесчувственным. Словно я стала ему чужой.

– Знаешь, Варь, мне все это надоело, – его голос звучит глухо, как будто и не его вовсе. – Я устал.

– О чем ты, Глеб?! – испуганно спрашиваю я. На его лице и в самом деле царит всеобъемлющая усталость. Отстраненность. Отчужденность. Это не тот Глеб, которого я знаю и люблю.

Это… Другой.

– Неужели это все из-за твоей мамы? Глеб, ты… Ты правда веришь ей?

– Да! Представь себе! Да, Варя, я верю своей матери! – с его губ срывается грубый рык, и я в ужасе отшатываюсь. Он подходит к полке, достает чемодан и с непоколебимым видом бросает его перед моими ногами. – Собирай свои вещи и проваливай.

Эти слова звучат как гром посреди ясного неба, как приговор. Я замираю, не веря своим ушам. Неужели это происходит на самом деле? Неужели случилось то, чего я боялась больше всего? А именно то,

что моя свекровь сможет окончательно и бесповоротно настроить моего мужа против меня.

– Нет, Глеб, не надо так… Пожалуйста! – голос дрожит, слезы уже собираются в уголках глаз, но я изо всех сил стараюсь их сдержать. – Что она тебе сказала?! Что?!

– Пожалуйста! Уйди молча! Не видишь, мне и так трудно держать себя в руках? – голос громкий, резкий, подобен раскату грома. Вздрагиваю в ужасе. Я прекрасно знаю, что если Глеб выходит из себя, то лучше в этот момент не стоять у него на пути, иначе… Будет худо.

Но даже в таких критичных ситуациях он никогда не срывался на мне. А сейчас…

Я впервые вижу его таким – диким, потерявшим всякий контроль. Словно чужим стал. И я понимаю, что спорить с Глебом бесполезно. Если его контроль даст сбой, то… Боюсь, будет ещё хуже.

Чувствуя, как слезы начинают непрошено катиться по щекам, я в порыве злости и обиды, смешанной с отчаянием, хватаю чемодан. За несколько минут, на автомате, складываю свои вещи. Не хочу, чтобы он видел мои слезы. Не хочу напоследок доставлять ему такое удовольствие.

– Мать права была, – бросает Глеб мне вслед, когда я уже стою у двери. – Такие, как ты, имеют только одну цель. Но таких, как я, обмануть не так просто, Варь. Учти на будущее.

Его слова режут больнее, чем нож. «Такие, как ты…»

Он даже не пытается разобраться, просто верит матери, просто выставляет меня за порог.

– Ты пожалеешь об этом, Глеб. Дико пожалеешь… – сиплю я севшим от слез голосом, стараясь, чтобы в нем звучала вся моя боль и вся моя будущая решимость. Хлопнув дверью, я тащу за собой чемодан.

На улице начинается дождь. Холодные, крупные капли смешиваются с моими слезами, смывая часть боли, но оставляя горький осадок предательства.

Я иду по мокрому асфальту, сама не знаю куда. Просто иду вперёд. Затем останавливаюсь, положив ладонь на живот. Здесь, под моим сердцем, бьется другая жизнь. Маленькое чудо, о котором я так хотела ему рассказать, но теперь… Глеб никогда об этом не узнает. И ради этой новой жизни, ради этого маленького человечка, я просто обязана успокоиться. Найти в себе силы жить дальше. И я их найду. Обязательно найду.

Глава 3

Варя

Два года спустя

Время летит быстро. День за днём, минута за минутой, и как итог – целых два года прошло с того дня, как Глеб выставил меня за дверь, как будто я была для него никем. Словно наша любовь ничего для него не значила, ведь слово матери оказалось дороже.

Тогда я взяла билет на автобус и вернулась обратно, в поселок городского типа, где когда-то прошло мое детство. Тетя Люба, моя тетка по линии отца, великодушно выделила мне комнату в своем доме, так как её старшая дочь вышла замуж и теперь живет отдельно. Теперь мы с полуторагодовалым сыном делим это скромное пространство.

Я как сейчас помню, как после смерти родителей меня определили в детдом, тогда я была ещё совсем ребенком. Тетя Люба тогда пыталась оформить опеку надо мной, но у нее самой четверо детей, да и муж был вечным пьянчугой, о котором знал каждый в нашем посёлке. Три года назад дядя Вася умер от цирроза печени. Тетя Люба всегда тянула все на себе, работала на двух работах, чтобы детей поднять, и мне до сих пор немного жаль ее. Она сделала все, что могла, но так и не получилось забрать меня из детдома. Я не держу на нее зла. Сейчас она помогает мне с Тимурчиком, когда я на сутках, и эта помощь бесценна, ведь мне надо работать, чтобы обеспечивать нас двоих.

Работаю я медсестрой в городской больнице, которая находится в двадцати километрах от посёлка. Зарплата, конечно, не ахти, но на самое необходимое хватает. Жизнь идет своим чередом, обыденно и предсказуемо. Только вот сердце до сих пор ноет, когда я вспоминаю, как Глеб жестоко поступил со мной, даже не дав возможности объясниться. Сколько раз я задавала себе вопросы: как он там? С кем он? Думает ли обо мне? Или все ещё ненавидит?

Сегодняшняя смена выдалась особенно тяжелой. Пациентов было много, я почти не спала, бегая от одного к другому. Усталость накатила так, что хотелось только одного – приехать домой, обнять сыночка и провалиться в сон. Но суета в коридоре заставила меня отвлечься. Главврач созывает весь медперсонал. Бросаю взгляд на Веру, свою коллегу, женщину сорока пяти лет, с задорной улыбкой и неугасимым позитивом.

– Что там стряслось? – спрашиваю я, пожав плечами.

– Какой-то крутой бизнесмен в аварию попал, Варь. И привезли его к нам… Сегодня домой вряд ли попадем, – обреченно вздыхает женщина.

Выходим в коридор, и в тот момент, когда мои глаза цепляются за носилки, я чуть сама не падаю в обморок. Без сознания, с окровавленным лицом, на них лежит… Глеб.

Мир вокруг поплыл. Сердце ухнуло куда-то вниз, оставив пустоту. Усталость испарилась, сменившись ледяным ужасом. Глеб… Здесь. Без сознания. Он. Тот, кто разрушил мою жизнь, тот, кого я ненавижу и, возможно, все еще люблю.

Отец моего сына…

Вдруг нахлынули воспоминания. Его лицо, его глаза, его слова, когда он выставил меня за дверь. Ярость, обида, боль – все смешалось в один клубок, сдавливая грудь. Но сейчас, глядя на него, такого беззащитного, я почему-то чувствую страх. Страх за него. Страх перед тем, что снова могу потерять его, даже если он причинил мне столько боли, что сын навсегда лишится своего отца.

У меня пересыхает в горле. Ноги становятся ватными. Я чувствую, как кровь отливает от лица, оставляя лишь холод. Вера, заметив мое состояние, подходит ближе.

– Варя, ты чего? Как будто впервые тяжелого увидела, – Вера кладет руку мне на плечо, пытаясь вернуть в реальность. Ее голос звучит заботливо, но в то же время с легкой иронией.

– Живо! Срочно все в реанимацию! – суровый рык Бориса Витальевича, нашего главврача, отрезвляет меня окончательно. Его голос, обычно спокойный и размеренный, сейчас звучит как приказ, не терпящий возражений.

«Варя, соберись! Ты – медсестра. Твоя работа – спасать жизни, вне зависимости от того, кому она принадлежит», – повторяю я про себя, словно мантру. Эти слова должны стать моим щитом, моим ориентиром. Но внутри все кричит:

«Как же так? Почему именно он?! Почему сейчас?!»

Этот вопрос, как заноза, впивается в мое сознание, не давая сосредоточиться.

Захожу в реанимацию. Здесь уже кипит работа. Суета, движение, сосредоточенные лица коллег. Я подхожу ближе к койке, на которой лежит Глеб. Его лицо такое бледное. Повсюду ссадины и гематомы. Он выглядит так, будто прошел через настоящий ад. И вот я, его бывшая жена, которая столько пережила из-за него, столько боли и разочарования, теперь должна его спасать…

Ирония судьбы, да и только.

По телу пробегает холодок, но это уже не тот ледяной страх, а скорее предчувствие чего-то неизбежного. Чувства смешанные, противоречивые. Злость на него за все, что он сделал в прошлом, за боль, которую причинил. И в то же время страх за его настоящее, за его жизнь, которая висит на волоске. И ещё… Странное, непонятное чувство жалости. Жалости к этому мужчине, который лежит передо мной, такой уязвимый и беспомощный. Я не знаю, что делать с этими эмоциями. Они рвут меня на части, как дикие звери.

Глубоко вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. Сейчас не время для личных чувств. Сейчас время для работы. Время для того, чтобы сделать все, что в моих силах, чтобы спасти его. Я – медработник, моё призвание – спасать людей. Я давала клятву… И я должна выполнить свой долг. И, возможно, в этот момент, помогая ему, я смогу помочь и себе тоже. Смогу разобраться в своих чувствах, смогу отпустить прошлое.

Или, быть может, смогу понять, что на самом деле крылось за этой его жестокостью два года назад… Мне так хочется верить, что у Глеба в самом деле была причина так со мной поступить. Сейчас, когда он лежит передо мной без сознания, такой слабый и жалкий, мне как никогда хочется его оправдать… Вот только я прекрасно понимаю, что прошлому поступку бывшего мужа нельзя найти оправдания.

Глава 4

Варя

Сердце колотится в груди так сильно, что заглушает даже писк аппаратов. Каждый удар его ослабевшего сердца отдается в моем. Несмотря на всю ту боль, которую Глеб причинил мне в прошлом, несмотря на годы разлуки, я… Молюсь. Молюсь, чтобы он выжил. Чтобы этот кошмар закончился.

Лицо бывшего бледное, черты словно растворяются в белизне простыней. Тело Глеба такое чужое и одновременно такое родное… Оно лежит на койке, опутанное проводами и трубками. Я касаюсь его руки, ощущаю ее холод. И в этот момент, когда мои пальцы касаются его кожи, я понимаю… Наверное, все еще люблю. Все эти годы, все обиды, вся боль – все это будто бы стерлось. Осталась только любовь. Глупая, наивная любовь, которая не покидала мое сердце все эти два года.

Невольно вспоминаю моменты из нашей прошлой совместной жизни, когда Глеб любил шутливо перебирать мои волосы пальцами, ярко улыбаясь мне. Я любила его улыбку. Сейчас бы все на свете отдала, чтобы ещё хоть раз её увидеть. Эта мысль причиняет острую боль, отдаваясь в груди тупой, ноющей тоской.

Ведь сейчас всё иначе. Глеб лежит неподвижно, подключенный ко множеству аппаратов. Монитор показывает пульс, дыхание… Показатели нестабильные, угрожающие его жизни. Они приводят меня в панику, заставляют моё сердце бешено колотиться внутри меня, словно работая за двоих. В голове проносится мысль: что, если не получится? Что, если я не смогу его спасти? Эта мысль обжигает, заставляет чувствовать себя беспомощной и виноватой.

Я невольно вспоминаю тот день, когда Глеб выгнал меня. Его слова, его стальной взгляд…

И я ушла, даже не обернувшись вслед, даже не пытаясь объясниться, хотя Глеб итак вряд ли бы стал меня слушать. Я осталась одна, с ребенком внутри меня, с разбитым сердцем и с горьким чувством несправедливости.