Глава 1.

Дверь кабинета Хокагэ отворилась без стука — так, как открывают её только те, кто привык, что их ждут. Сакура шагнула внутрь, и солнечный свет, пробивавшийся сквозь запылённые стёкла, на секунду выхватил силуэт Наруто, склонённого над горой свитков. Он даже не поднял головы. Только перо в его руке замерло, словно почуяло её присутствие.

— Наруто… — голос Сакуры прозвучал тише, чем она рассчитывала. Она переступила с ноги на ногу, пальцы нервно теребили край платья. — Я знаю, ты Хокагэ. Знаю, что тебе некогда. Но… помоги мне, пожалуйста. Скоро приезжает Саске. Я хочу приготовить ему ужин. Романтический. — Последнее слово она произнесла так, будто оно было выдуто из тонкого стекла, и боялась, что оно разобьётся ещё на полпути к его ушам.

Наруто наконец отложил перо. Улыбка, которую он ей подарил, была той самой — уставшей, тёплой, с лёгкой горчинкой человека, который давно научился нести чужие ожидания на своих плечах, даже когда спина уже гудит.

— Сакура, ты же знаешь… я даже яичницу без дыма не могу пожарить. Я только ем. Может, попросишь Хинату? У неё руки золотые, да и она меня в этом деле давно переплюнула.

Сакура опустила взгляд, проводя ладонью по тыльной стороне другой руки — старый жест, возвращавшийся в минуты неловкости, как шрам, который ноет перед дождём.

— Дело не в готовке. Мне нужна одна специя. Жлоум. Она растёт в Старом лесу, за восточной тропой. Одной мне идти… не по себе. Там тихо. Слишком тихо.

Наруто помолчал. Потом кивнул, и в этом кивке не осталось и следа от прежнего утомления.

— Хорошо. Жди меня у ворот. Через пять минут.

Сакура не стала благодарить — просто кивнула, развернулась и почти выбежала, оставив за собой лишь шелест ткани и едва уловимый запах зелёного чая и травяного масла, который она всегда носила на запястьях.

Ворота Конохи давно перестали быть просто проходом. Они стали рубежом между тем, что было, и тем, что стало. Они вышли за них молча. Наруто шёл чуть впереди, руки глубоко в карманах хаори, взгляд устремлён куда-то за линию деревьев, где небо уже начинало сереть. Сакура шла рядом, слушая, как хрустит гравий под сандалиями, и думала о том, как странно звучит тишина между двумя людьми, которые когда-то кричали на весь лес, чтобы перекрыть вой ветра.

— Давненько мы с тобой вот так… на задание не выходили, — наконец нарушила молчание Сакура. Голос прозвучал мягко, почти робко, как будто она боялась спугнуть воздух.

Наруто фыркнул, и смех вырвался у него раньше, чем мысль.

— Задание? Сакура, я уже забыл, как звучит это слово в своём кабинете. Разве что когда Шикамару приносит мне счёт за ремонт крыши после очередного «мирного» совещания с феодалами.

Она тоже засмеялась, но смех быстро осел, превратившись в тихий вздох.

— Знаешь… я скучаю по тем временам. Даже несмотря на всё. На потери. На кровь. На то, как мы возвращались домой, не зная, доживём ли до утра. А потом сдавали экзамены, знакомились с людьми, которых сейчас уже нет… — Она замолчала, глядя на свои ноги. — Всё равно вспоминаю. Часто. Иногда во сне. Иногда просто когда закрываю глаза.

Наруто остановился. Ветер шевельнул полы его плаща, и на секунду ему показалось, что он снова слышит звон колокольчика на шее Акамару, чувствует запах пороха и дождя над полем Нанаби, ощущает тяжесть повязки на лбу, которую он сам затягивал каждое утро, как будто от этого зависела жизнь мира.

— Да, — выдохнул он. — То время было… настоящим. Я всегда хотел стать Хокагэ. А теперь стал. И даже так… иногда хочется просто надеть старый бинт, взять миссию ранга С и не думать о свитках, отчётах и лицах, которые ждут, что ты всё решишь за них.

Он сделал шаг вперёд, но тут же замер. Плечи напряглись. Дыхание стало ровным, почти невидимым. Тело вспомнило то, чему его учили в детстве, когда деревья ещё были просто деревьями, а не укрытиями.

— Сакура. Стой.

Он не кричал. Голос прозвучал низко, с той самой интонацией, которая когда-то заставляла врагов отступать ещё до первого удара.

— Я чувствую твою чакру. Выходи.

Из-за ствола старой сосны, покрытого мхом и временем, вышел мужчина. Вернее, то, что осталось от мужчины. Сутулый, в потёртом кимоно, цвета выцветшей охры, опирающийся на бамбуковую трость, почерневшую от дождя и пальцев. Лицо — карта морщин и шрамов, глаза — выцветшие, но острые, как обточенные речные камни. Он не выглядел опасным. Он выглядел так, будто уже давно научился не бояться, потому что видел слишком много того, что бояться не стоит.

— Простите старика, — хрипло сказал он, не поднимая трости, но и не опуская её. — Испугался. Думал, вы… те, кто крадёт годы.

— Крадёт годы? — переспросила Сакура, и в её голосе прозвучала та самая настороженность, которую не заглушить даже годами покоя.

— Местная байка, — кивнул старик, делая шаг ближе. И тут его взгляд скользнул по нарукавнику Наруто, по золотому знаку на плаще, и в его глазах что-то дрогнуло, как струна, по которой провели пальцем. — О… Сам Наруто Узумаки. В наших краях. Не думал, что доведётся увидеть. Говорили, ты теперь сидишь за столом и двигаешь кисточкой.

Сакура мягко, но твёрдо прервала его восхищение, шагнув вперёд:

— Вы не знаете, где можно найти специю Жлоум? Нам нужна совсем небольшая горсть.

Старик помолчал. Почесал затылок тыльной стороной ладони, будто выуживал воспоминание из глубинного кармана памяти, где всё уже давно покрылось пылью.

— Вспомнил… — пробормотал он. — Её продаёт моя соседка. Живёт у ручья, где вода течёт сквозь корни. Покажу дорогу, если не брезгуете старыми тропами.

Наруто и Сакура переглянулись. В этом взгляде не было сомнений — только тихое согласие двигаться дальше, туда, где заканчивались карты и начинались истории.

— А, чуть не забыл представиться, — добавил старик, разворачиваясь. Трость глухо стукнула о камень. — Меня зовут Сано.