Он вновь назвал меня по имени, и казалось, будто он пробует, как оно звучит у него на языке. Его губы приподнялись в кривоватой усмешке: ему понравилось произносить его. Я шумно сглотнула. Он пугал меня до дикости, а его фразы и взгляды, в которых было столько недоговоренности, столько скрытого смысла, значения которого я не понимала, сбивали с толку, вызывали чувство опасности.
