Пролог

Я стоял, прислонившись к прохладной каменной стене церкви Ла Марторана в Палермо. Мой брат Алессио и его жена, Марсела, садились в чёрный бронированный седан. Через полчаса их ждал вертолёт на частной площадке, чтобы доставить в Венецию на медовый месяц.

В голове до сих пор не укладывалось, как всё так обернулось. Марсела де Лука. Дочь одного из моих злейших врагов, о существовании которой мы до недавнего времени даже не подозревали. Но она должна была стать живым трофеем, доказательством того, что мы снова утерли нос Каморре в нашей бесконечной войне.

Однако Алессио… всегда умел меня удивлять. Брат выпросил девушку для себя, и теперь она часть нашей семьи.

Чёртов паршивец!

Когда он смотрел на жену, я видел в его глазах тот же лихорадочный блеск, что и много лет назад, когда он был одержим поисками своей бабочки. Та неудача и последующие удары судьбы окончательно его сломали, превратив в холодного, расчётливого монстра с извращённой тягой к чужой боли. Зачем ему понадобилась именно Де Лука, я не знал, но надеялся, что он понимает, во что ввязался. Однажды я уже отказал ему, и в глубине души все еще чувствовал вину. И повторять ошибку я не собирался, иначе потерял бы его навсегда.

Впрочем, кто я такой, чтобы судить его сломанную душу? Я и сам не совсем нормальный. Я глава Коза Ностра. Моя империя построена на лжи, крови и насилии. Сердце давно не способно на любовь, просто кусок мяса, покрытый рубцами от предательств. Но, глядя на брата и его женщину, я ощутил укол… зависти? Нет, скорее, это была смесь тоски и острого одиночества. Будто в самой глубине души ещё тлел огонь, который я пытался задавить годами.

Возможно, Алессио, со всеми его демонами и извращениями, и было суждено найти ту, что примет его тьму. Но насчет себя я не питал иллюзий. Падшему королю не положена своя королева. Мои руки запятнаны кровью, а душа несёт на себе бремя таких тайн, что я не мог даже представить, что кто-то добровольно захочет разделить со мной этот груз. Кто сможет принять монстра.

Но мне следовало знать лучше. Судьба уже готовила для меня встречу, которая навсегда изменит мою жизнь…

Глава 1. Доменико

Я стоял у панорамного окна пентхауса на Манхэттене. Внизу подо мной, город гудел и переливался миллионами огней. Но я здесь не для того, чтобы любоваться видом. После хаоса с семьёй моей невестки и убийства её отца я прилетел в США, чтобы утвердить власть Коза Ностры в Нью-Йорке.

Но была одна проблема.

Чтобы взять под контроль новые, перспективные территории и организовать быструю и безопасную перевозку оружия и контрабанды из Италии в Америку, мне нужен порт в Неаполе. На данный момент он принадлежал семье де Лука.

Мои собственные порты на Сицилии для такого дела не годились. Каждый контейнер из Палермо чуть ли не вручную перебирают в поисках чего-нибудь, за что можно уцепиться. Запускать оттуда основной канал – все равно что отправить в Вашингтон письмо с подробным описанием своего бизнеса. А Неаполь – другое дело. Это один из крупнейших портов в Средиземноморье. Тысячи кораблей и контейнеров ежедневно. В таком бардаке гораздо проще спрятать то, что не должны найти. И главное – у Каморры там уже всё схвачено: свои люди на таможне, в доках, в логистических компаниях. Готовая, отлаженная система, которую не нужно строить с нуля.

К счастью, решение этой проблемы уже намечалось. В Каморре сейчас не самая устойчивая ситуация, и мне только предстояла встреча с Микеле. Раз уж наши семьи теперь связаны кровью, перемирие казалось единственным логичным выходом. И очень удобным для моих целей, после того как Анджело наотрез отказался от моего предложения.

А пока в Неаполе решались вопросы с логистикой, я занимался рынком сбыта. На протяжении долгого времени Нью-Йорк оставался нейтральной зоной. Разные группировки грызлись за каждый квартал, стараясь захватить, как можно большую долю города. А я терпеливо наблюдал и ждал, пока не останется горстка самых сильных. При этом тайно готовился к собственному удару, используя все свои обширные связи и проверенные подпольные каналы.

Когда остались лишь Братва и ирландская банда Вестиз, я понял, что пришло время. Их конфликт перешёл в открытую стадию. Перестрелки средь бела дня, взрывы машин. Они яростно делили город, но я планировал забрать себе абсолютно всё.

Фундамент был заложен задолго, до того как я прибыл в Штаты пять дней назад. Мои люди несколько месяцев наводняли улицы нашим товаром, и он расходился моментально. Занять рынок оказалось совсем несложно, а приобретённые за последний год рестораны и клубы исправно отмывали деньги.

Соперники, разумеется, забеспокоились и засуетились. Неделю назад сожгли несколько складов в Бронксе, но их попытки навредить моему бизнесу были смехотворны. Они оставили столько следов, что найти исполнителей было делом пары часов. Впрочем, скоро их ждало куда большее разочарование.

Через сорок минут должен состояться аукцион для ценителей искусства. Но те, кто был в теме, знали: после продажи пары картин Моне и Пикассо начнутся настоящие торги, где лотами станут живые люди. Мои источники подтвердили, что пахан Братвы Олег Смирнов и лидер «Вестиз» Эдвард МакЛин будут там. Старики снова собирались купить себе девушек, лишний раз доказывая, что они променяли настоящую силу на власть денег и удовлетворение своих извращений.

Заправлял балаганом Диего Родригес, младший брат босса La Eme. Мексиканцы построили целую империю на торговле плотью, но Коза Ностра никогда не опускалась до сутенерства. Это удел слабых и извращенцев, которые путают жестокость с силой. Но само мероприятие было слишком хорошей возможностью, чтобы её упускать.

Я взглянул на часы и направился к лифту. На подземной парковке уже ждал тонированный внедорожник. Водитель едва заметно кивнул и распахнул передо мной дверь.

– Рокфеллер-Плаза, – бросил я, устраиваясь на заднем сиденье.

Машина плавно влилась в вечерний трафик и вскоре остановилась у подножия массивного небоскрёба в стиле ар-деко, возвышающегося в самом сердце Манхэттена. Я вышел на улицу и двинулся к главному входу.

Скоро.

Я вышвырну отсюда не только русских с ирландцами, но и гребаных мексиканцев.

Перед вращающимися дверями я резко остановился, когда в голове вспыхнул душный контейнерный терминал в порту Барселоны. Пятнадцать лет назад. Наша семья обеспечивала мексиканцам «чистый коридор» для их груза. Мы брали плату за логистику и безопасность, не задавая вопросов. В тот день я был там, молодой солдат, и следил, чтобы все прошло гладко. Думал, что в контейнерах кокаин, но один из их людей плохо закрыл дверь. И тогда я впервые увидел, как выглядит «живой товар». Мой капо едва заметно качнул головой. «Не наше дело». И я не двинулся с места.

Желчь подступила к горлу, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Я заставил себя глубоко вдохнуть холодный воздух, чтобы загнать поглубже личную ненависть к торговле людьми. Сейчас не время для призраков прошлого.

В холле меня встретил администратор. Парень окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, и на секунду в глазах мелькнуло узнавание, смешанное с плохо скрытым страхом, но он тут же нацепил маску профессиональной любезности. А затем молча протянул пластиковую карточку с выгравированным номером «13», и кивком указал на проход.

Я направился в зал. Приглушенный гул голосов, звон бокалов и едва уловимый аромат дорогих сигар смешивались с тяжелым запахом женских духов. Вокруг суетились официанты, а гости, развалившись на диванах, лениво цедили напитки. К счастью, моя VIP-ложа оказалась небольшой нишей в стене, скрытой от основного зала плотной тенью. Кожаный диван, низкий столик с нетронутой бутылкой виски и двумя бокалами. Я проигнорировал выпивку и устроился на сиденье. Отсюда у меня был идеальный обзор сцены и первых рядов, чтобы следить за целями, и не раскрыть себя раньше времени.

Взгляд скользнул по собравшейся публике. Богатые и влиятельные выродки, скрывающие свои пороки за респектабельными фасадами. Все они лениво переговаривались, предвкушая шоу. Я узнал сенатора Кларка – тот сально улыбался, что-то шепча на ухо азиатскому банкиру. Через пару столиков от них сидел греческий судовладелец Венес, известный своей жестокостью. Год назад его помощник «случайно» упал за борт яхты во время шторма. Нашли через неделю, обглоданного рыбами. Сейчас грек по-отечески похлопывал по плечу молоденькую девушку, которая годилась ему во внучки. Она испуганно улыбалась в ответ.

Я стиснул зубы и поймал взгляд одного из своих людей – Марко у бара. Он лениво поправил запонку – условный сигнал, что все готовы. Через зал в другом конце я заметил Елену. Она выглядела как жена нефтяного магната, скучающе вертела в пальцах бокал с шампанским и болтала с соседкой. Никто бы не подумал, что под ее платьем от-кутюр закреплен нож, а в сумочке лежит пистолет с глушителем.

Наконец, тяжелая дверь отворилась, и в зал вошел Смирнов. Русский двигался медленно, а его холодные глаза-буравчики сканировали присутствующих. Следом, почти наступая ему на пятки, появился МакЛин. Ирландец был абсолютной противоположностью: суетливый, с бегающими глазками и нервной энергией, которая буквально сочилась из него.

Они уселись в первом ряду, но демонстративно через несколько кресел друг от друга. От обоих за версту несло плохо скрываемым нетерпением. Меня едва не скривило от омерзения, когда их взгляды встретились. Смирнов медленно повернул голову, и легкая, полная превосходства ухмылка тронула его губы. МакЛин в ответ оскалился. Их молчаливая перепалка не имела ничего общего с бизнесом. Два павлина хотели одного – публично унизить соперника и доказать свое превосходство.

Как только вывели первую девушку, зал загудел. Ведущий аукциона, скользкий тип с прилизанными волосами, расхваливал «лот», и ставки выкрикивали с разных концов. Смирнов и МакЛин яростно торговались, не замечая ничего, кроме своей ненависти. Но как только цена становилась для них абсурдной, в игру вступали мои люди.

Так, одну за другой, мы забрали девять девушек. После удара молотка в зале повисла тишина. Гости перестали перешептываться и теперь с нервным любопытством поглядывали на двух главных игроков. Смирнов остервенело поправлял галстук, а МакЛин барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Они больше не смотрели на сцену, их взгляды шарили по лицам гостей, пытаясь вычислить врага. А я сидел в тени своей ложи и наслаждался каждым моментом их проигрыша.

– А теперь дамы и господа, – голос аукциониста стал вкрадчивым и масляным, – наш эксклюзивный лот.

Когда на подиум вывели последнюю девушку, зал загудел возбуждения. Цена взлетела до миллиона за минуту. Я отвлекся от наблюдения за своими целями и лениво перевел взгляд на сцену.

Незнакомка в одном нижнем белье стояла под ярким светом софитов. Фиолетовое кружево резко контрастировало с ее бледной кожей. У нее была стройная, атлетичная фигура с длинными ногами и плоским животом. Белокурые волосы собраны назад, открывая мягкие черты лица. Она держалась прямо, чуть приподняв подбородок, и голубые глаза смотрели перед собой в пустоту. Но девушка нервничала, судя по тому, как напряжены мышцы ее плеч и как едва заметно подрагивает жилка на шее.