Оглавление

Примечание от автора

Глава 1. Лиана

Глава 2. Артем

Глава 3. Лиана

Глава 4. Артем

Глава 5. Лиана

Глава 6. Артем

Глава 7. Лиана

Глава 8. Артем

Глава 9. Лиана

Глава 10. Лиана

Глава 11. Артем

Глава 12. Артем

Глава 13. Артем

Глава 14. Лиана

Глава 15. Артем

Глава 16. Артем

Глава 17. Лиана

Глава 18. Артем/Лиана

Артем

Лиана

Глава 19. Артем

Глава 20. Артем

Глава 21. Артем

Глава 22. Артем

Глава 23. Артем

Глава 24. Артем

Глава 25. Артем

Глава 26. Артем

Глава 27. Артем

Глава 28. Артем

Глава 29. Артем

Глава 30. Артем

Глава 31. Артем

Глава 32. Лиана

Глава 33. Артем

Глава 34. Артем

Эпилог 1. Лиана

Эпилог 2. Артем

Эпилог 3. Артем

Бонус. Руслан

Примечание от автора

Роман содержит трагические элементы и сцены, которые предназначены исключительно для взрослых. Перечень потенциально триггеры содержания:

Нецензурная лексика;

Курение и алкоголь;

Болезнь главного героя;

Низкая самооценка и непринятие тела;

Сцены эмоционального давления;

Токсичные отношения;

Сложные отношения с родителями (вне страницы);

Упоминание о самоубийствах;

Домашнее насилие (вне страницы);

Сцены физического насилия и похищения;

Неравенство сил;

Беременность;

Откровенные сексуальные сцены;

Легкий БДСМ;

Связывание;

Dub-con;

Кинк на похвалу;

Порка/шлепки;

Доггинг;

Смерть;

Игры с болью;

Темы наказания и послушания;

Сцены ревности и собственничества;

Сцены мастурбации.

Посвящение:

Для тех, кто знает, что такое сложный выбор.

Для тех, кто любил, несмотря на страх.

Для тех, кто падал, но находил в себе силы подняться.

Глава 1. Лиана

Обычно запах дезинфекции в кабинете доктора Робинса почти не чувствовался. Но сегодня антисептик был таким едким, что щипало в носу и першило в горле. А лампы светили так ярко, что на них было больно смотреть, и голова кружилась еще сильнее.

Секунды ожидания тянулись мучительно медленно.

Снаружи я сохраняла видимость спокойствия. Внутри же все разрывалось на части.

Что я сделала не так?

Ведь я старалась: правильно питалась, занималась спортом, жила по правилам… Все как положено. Но словно кто-то заранее расписал мою жизнь и вычеркнул из нее счастливый финал.

Почему именно я?

Слезы подступали к глазам, но и я изо всех сил боролась с предательским жжением.

Мельком взглянула на доктора и тут же уставилась в стену, боясь увидеть подтверждение худшим страхам. Сегодня он должен был объявить решение, от которого зависела моя жизнь.

Мне двадцать пять лет, а у меня уже третья стадия сердечной недостаточности.

Все изменилось год назад, на обычном медосмотре. Одна-единственная фраза врача перечеркнула все. Я упрямо списывала одышку, головокружение, и дикую усталость на бешеный ритм Нью-Йорка. Думала, просто выгорела. С кем не бывает. Но нет. Оказалось, мое сердце сломалось. Буквально.

Я заставила себя сделать глубокий вдох, прежде чем выдавить:

– Ну что скажете?

Мне нужен донор со здоровым сердцем. А это ведь не почка и не фрагмент печени, которые можно пересадить от живого человека. С моей первой отрицательной – шансов почти не было. В лотерею выиграть и то реальнее.

Последующий год в национальном листе ожидания растянулся в вечность, и каждый раз надежда оборачивалась разочарованием. Я была пятой в списке. Чтобы подняться на второе место, пришлось пойти на отчаянный шаг: продать родительскую квартиру, что вместе с помощью доктора Робинса, дало мне шанс. Недавняя новость, что человек передо мной получил свое сердце, ударила двояко: жгучей завистью и отчаянной, почти болезненной надеждой. Значит, и моя очередь может настать.

Но когда? И успею ли?

Теперь любой телефонный звонок заставлял сердце спотыкаться в груди. Секундная вспышка в мозгу – «неужели?..» – а в трубке лишь голос медсестры, буднично уточняющей время анализов. И каждый раз после такого звонка – пустота. Слишком много «если» должно было сойтись в одной точке. Малейшее несовпадение по группе крови, размеру, антигенам – и шанс достанется другому.

Все оставшиеся ресурсы я вложила в экспериментальную клеточную терапию. На инъекции стволовых клеток, которые должны были выиграть мне время, чтобы дождаться донора.

Если этого не случится… не знаю, что буду делать. Не хочу умирать. Даже океана не видела. Не влюблялась. Даже квартиру свою так и не обжила.

С усилием оборвав потом мыслей и самобичевания, посмотрела прямо на доктора Робинса. На его руки поверх моих анализов.

– Лиана, ты же понимаешь, что… – начал он своим спокойным, ровным голосом, но я не выдержала и перебила. Не могла больше слышать его уклончивые фразы.

– Просто скажите правду, доктор!

Он тяжело вздохнул и перевел взгляд на бумаги, потом в сторону. Куда угодно, только не на меня.

Я поняла все без слов.

Воздух застрял в горле. В груди будто что-то оборвалось и с тяжестью рухнуло в живот.

– Терапия не сработала, Лиана, – тихо произнес Робинс. Голос был полон сочувствия, но что толку? Оно не могло вылечить мое сердце. – Мне очень жаль.

Мне показалось, будто он и сам страдал от бессилия. Но Робинс врач, а не Бог. Я не могла злиться на него. Легче от этого, правда, не становилось.

Мое собственное тело предало меня. Подвело.

Месяцы борьбы, надежда, боли оказались бессмысленными. И впервые осознала, без всяких «если» и «может быть»:

Я умираю.

Не когда-нибудь потом.

Не в старости.

Сейчас.

В кабинете стало так тихо, что я слышала только шум крови в ушах. Слезы начали скапливаться в уголках глаз, но я сдерживала их, изо всех сил цепляясь за остатки самообладания. Дрожь стала неуправляемой. Каждый вдох требовал неимоверных усилий. А сердце колотилось так сильно, что стало страшно: вдруг оно не выдержит и откажет прямо сейчас?

– Что… – мой голос сорвался, и первая слеза все-таки покатилась по щекам. – Что это значит? Для меня?

Доктор медленно провел пальцами по переносице, глядя куда-то поверх моей головы. Он как будто пытался подыскать слова, которых, я знала, просто не существует. Наконец, с шумом выдохнул и уронил руки на стол. Сдался. И, так и не посмотрев на меня, глухо произнес:

– К сожалению, терапия не дала того эффекта, на который мы рассчитывали. Теперь остается только надеяться на чудо.

Удача никогда не была на моей стороне. Будь все иначе – разве сидела бы сейчас здесь?

Но я не могла сдаться и смириться с его вердиктом. С усилием поднялась со стула, хотя ноги едва держали.

Буду бороться до конца. Даже если это последнее, что я смогу сделать.

– Я поняла вас… Спасибо, доктор Робинс.

– Лиана, мы найдем решение, – заговорил он быстро. – Я подниму все свои связи, свяжусь с коллегами за границей…

Но я уже не слушала. Сгребла со стола документы, молча кивнула и покинул его кабинет.

Брела по коридору, как во сне, уставившись в пол. Квадрат, стык, еще квадрат. Звуки доносились искаженно: скрип колесиков каталки, далекий смех, ровный гул ламп. Все это было лишь фоном для единственного настоящего звука – тяжелого стука крови в висках.

Остановилась посреди холла оглядываясь. Где выход? Все вокруг казалось чужим, неправильным.

Из оцепенений меня вырвал темный силуэт.

Мужчина. Огромный. Дорогой пиджак трещал на широченных плечах, галстук сбился набок. Дикий взгляд. Он, казалось, не замечал ничего вокруг. На руках у него была девушка. Ее голова безжизненно моталась в такт шагам, светлые волосы хлестали по лицу. Сквозь гул в ушах я едва разобрала обрывки его гортанного крика на незнакомом языке:

– …bystreye!… vracha!… zhivo!

Незнакомец двигался с такой скоростью и решимостью, будто готов был снести любую стену на своем пути. Когда он заворачивал за угол, я на секунду увидела его профиль: бледная кожа, резко очерченная линия челюсти.

А затем он исчез.

Опустила глаза на пол и не сразу поняла, что вижу. Темная, почти черная лужа растекалась по светлому линолеуму.

Кровь.

– Боже! Что случилось? – прошептала я, скорее самой себе, чем кому-то еще.

За спиной раздались быстрые шаги и резкие фразы на том же языке.

– …okhrana!…proverit'!…sektor!…bystro!

Обернулась и увидела стену черных костюмов. Коротко стриженные затылки, блеск наушников-«улиток» в ушах, жесткие складки пиджаков, под которыми угадывалось оружие.

Я отшатнулась, ноги подкосились, и рухнула на ближайший стул.

Мир вдруг стал слишком громким. Картинка перед глазами поплыла. До боли сжали кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Нужно было почувствовать хоть что-то настоящее. Прийти в себя.

До дома я так точно не дойду.

Что с тем мужчиной? А с девушкой? Она жива?

Осторожное прикосновение к плечу привело меня в чувства. Я вздрогнула, резко вскинув голову. Передо мной стояла медсестра доктора Робинса.

– Мисс Миллер? Вы в порядке? – она смотрела на меня с явной тревогой, сведя брови на переносице.

– Да, просто… голова закружилась, – пробормотала, чувствуя, как горит лицо.

Отличная работа, Лиана. Теперь тебя точно примут за сумасшедшую.

– Вы уже час здесь сидите. Может, позвать доктора? – ее голос прозвучал еще более обеспокоенно.

– Что? – вырвалось у меня шепотом. – Час? Я же… только что…

Я огляделась. Суматоха улеглась. Стена из черных костюмов исчезла. В коридоре царила привычная, тихая больничная атмосфера. На полу, там, где совсем недавно растекалось темное пятно, сиял чистый линолеум. Словно мне все это привиделось.

Испуганно взглянув на циферблат на руке, я с ужасом поняла, что она права. Прошел целый час. Время, которого у меня и так почти не осталось, утекало сквозь пальцы.

– Все хорошо, я пойду, – смущенно пробормотала, кое-как поднимаясь. Подхватив сумочку с пола, почти бегом направилась к выходу.

На улице я снова наткнулась на мужчин в черном. Они говорили на том же резком, незнакомом языке. Что-то в их внешности зацепило меня еще в коридоре, но сейчас…

Какая, к черту, разница, кто они? И что мне до их трагедии, когда я могу не дожить до конца этого года?

Покачав головой, я поплелась к своей машине. Но стоило взяться за ручку водительской двери, как услышала мужские крики. Сама не зная зачем, я замерла и обернулась. Доктор Робинс выбежал из клиники и пытался догнать мужчину:

– Артем, подождите!

И снова сама не понимая почему, я осталась на месте вслушиваясь. Взгляд зацепился за его собеседника. Тот самый мужчина из коридора. Теперь я смогла его внимательно рассмотреть. Дорогой костюм идеально сидел на атлетической фигуре. Безупречная осанка, как у военного. Но несмотря на внешнюю сдержанность, в его темных глазах таилось что-то пугающее.

– Для вас – сенатор Викторов! – отрезал он. – А теперь оставьте меня в покое, или я закрою вашу клинику к чертовой матери!

– Но, сенатор, поймите! Ева Кирилловна добровольно согласилась пожертвовать свои органы! – в отчаянии пытался докричаться до него Робинс.

– Мне плевать! Я не позволю никому разобрать Еву на запчасти!

– Одумайтесь! Это может спасти жизнь нескольким людям! Она уникальный донор!

– Она моя сестра, а не гребаный контейнер с органами! – рявкнул Викторов. Если бы взглядом можно было убивать, то доктор Робинс упал бы замертво.

– Ваша сестра погибла, и мне очень жаль. Но она хотела спасти других! У меня люди в очереди мечтают о таком шансе! И по закону, браслет на ее руке предоставляет мне полное право передать органы Евы Кирилловны реципиентам. Без вашего согласия.

Я посмотрела на Робинса по-новому. Он действительно сражался за своих пациентов. И тут, словно почувствовав мой взгляд, доктор обернулся и посмотрел прямо на меня. Его глаза расширились от удивления, но он быстро взял себя в руки.

– Эта девушка, – громко заявил Робинс, указывая рукой в мою сторону, – борется за свою жизнь. И только ваше немедленное согласие может ее спасти. Но если мы не его получим, то придется подавать запрос в комиссию. Процедура займет драгоценное время. Моя пациентка еще жива, но это ненадолго. Часы, дни, недели… Ей сложно подобрать донора, а сейчас, пока сердце вашей сестры еще бьется… это, возможно, ее последний шанс.

Вопреки здравому смыслу я затаила дыхание, позволил себе снова слабую надежду.

Тяжелый взгляд сенатора остановился на мне, и мне тут же захотелось съежиться, стать невидимой. Напряженные плечи и сжатая челюсть выдавали его ярость и горе.

Но потом что-то в нем изменилось. Взгляд скользнул в сторону, мышцы на лице расслабились.

Всего на миг.

Но этого хватило, чтобы я заметила его неуверенность.

Однако уже через минуту мужчина холодно ответил:

– Нет.