Оглавление

Глава первая. Начало пути

Глава вторая. Бывшая свекровь и Синди

Глава третья. Отчаяние Синди

Глава четвертая. Знакомство

Глава пятая. Встреча на кладбище

Глава шестая. Дочери Синди

Глава седьмая. Печеньки и Рина

Глава восьмая. Начало другой эры

Глава девятая. Рождественские каникулы

Глава десятая. Томас-второй

Глава одиннадцатая. Рина и итальянские каникулы

Глава двенадцатая. Мо

Глава тринадцатая. Лечение Мо

Глава четырнадцатая. Синди, Лея и Рина

Глава пятнадцатая. Томас и его секреты

Глава шестнадцатая. Детектив с новостями

Глава семнадцатая. Где была Лея

Глава восемнадцатая. Талисман

Посвящаю книгу женщинам, хранительницам семейного очага

Глава первая. Начало пути

Август 1980 года

Молодая женщина и две маленькие девочки остались одни. И никому дела не было до того, что с ними станет завтра и потом. Скудная жизнь приучила девочек девяти и семи лет к неприхотливости. Мать пыталась украсить серые дни сказочными историями из книг, и тогда жизнь в маленьком доме изменялась. Вместо низкого потолка они видели огромное небо с яркими звездами, свет которых освещал Млечный Путь.

– Перед вами много дорог, и, когда вы станете взрослыми, выберете одну из них.

– И нам встретятся принцы?

– Возможно, но вы должны знать… – Мать рассказывала, как важно не ждать принцев, а учиться быть самостоятельными и много работать.

Прошло много лет. Мать постарела, а девочки выросли и научились работать. Вскоре им встретились молодые люди, которые стали спутниками их жизни.

Когда не стало матери, девочки вновь осиротели. В минуты отчаяния, когда им становилось невмоготу, они мысленно обращались к ней и спрашивали совета. И в ответ звучали слова мамы, оживляя дни детства, с волшебным небом и яркими звездами. Чем больше времени проходило, тем громче звучал ее голос, обретал волшебную силу и, подобно маяку, выводил их из житейских тревог и бед.

Начало трудного пути спряталось в августе 1980 года. На Синди обрушились события, свалившие ее в пучину горя и слез. В тот год ей исполнился тридцать один год. В тридцать один год осталась она с двумя маленькими детьми. Старшей дочери исполнилось девять лет, младшей семь. От безысходности молодая вдова заболела, опечалилась: когда умирает отец, дети остаются с одним крылом, когда умирает мать, исчезают оба крыла. Тонкую фигуру ее качало на ветру. Она держалась изо всех сил, чтобы не упасть. Куда ей деваться? Куда девать своих детей? Сквозь мрак и слезы вдова брела дальше, ибо не видела другого выхода. Брела и держалась за девочек, чтобы не потеряться самой. Брела и держала девочек крепко за руки, чтобы они не потерялись. И однажды, почти через пять лет, когда совсем отчаялась, Синди решилась.

Ранним утром выехала в другую часть страны. Путь оказался неблизким. Когда время перевалило за полдень, дорога пошла резко вверх. Начались горы. Эхо двигателя машины разнеслось в Арденнах, раздвигая облака. Солнце спряталось за верхушки деревьев, сплетенных в сплошную арку над головой. Веселые солнечные зайчики прыгали по зеленым листьям, еще мощным и свежим. Август и не думал уступать осени, чье время по календарю начиналось уже через неделю.

Дорога вильнула вправо, стала узкой и неровной. Совсем скоро Синди остановилась у нужного дома, окруженного высоким забором. И опять веселые солнечные зайчики догнали ее и заплясали на зеленой лужайке перед входом.

– Расскажи ей обо всем, не стесняйся, – сказала подруга, посоветовавшая обратиться к астрологу.

– Да, конечно. Иначе, какой смысл с ней встречаться.

Синди легонько надавила на металлическое кольцо: послышался мелодичный звон и следом чьи-то шаги. Дверь открылась.

– Добрый день, – смущенно произнесла Синди, – я от Идоли.

– Добрый день! Она предупредила о вашем приезде. Проходите. Меня зовут Мэгги. – Хозяйка опять улыбнулась и провела гостью в дом. Предложила отдохнуть и выпить по чашечке чая с дороги. Странное чувство покоя и безопасности исходило от незнакомой женщины, как будто Синди оставила за порогом чужого дома тревожные мысли.

Чай с привкусом душицы, мягкие тона мебели, глубокие кресла, разделенные журнальным столиком, и мягкая улыбка рассеяли волнение гостьи.

– Давайте еще раз знакомиться. Год, число, месяц, время и место вашего рождения.

– Четырнадцатое января 1949 года. Родилась в Бельгии. В Ваттерсхее, времени не знаю.

– Составим вашу натальную карту. Задавайте мне вопросы. Узнаем, что скажут звезды.

Синди робко задавала вопрос за вопросом и кратко записывала ответы, чтобы обдумать их позже.

Мэгги неторопливо предсказывала возможный ход событий, абсолютно ничего не советуя, только перебирая факты прошлого, настоящего и будущего. Когда вопросы закончились, хозяйка закрыла натальную карту и произнесла:

– Пришла пора.

– Пришла пора, – эхом повторила Синди и перенеслась далекие дни своей юности и нечаянной первой любви.

На самом деле ее звали Сашей, но молодой человек, влюбившийся в нее с первого взгляда, произносил «Саса», «Сажжа» и попросил разрешения называть ее Синди:

– Так звали мою бабушку.

– Хорошо.

И с чужим именем она шагнула в новую жизнь, в которой прожила десять лет, ровно десять лет и ни одного дня больше.

В тот день, двадцать седьмого августа, Синди поддалась уговорам Сэма и поехала вместе с ним на мотоцикле. Надела на голову шлем, села на сиденье сзади и крепко обняла мужа за спину.

Железный конь, как с любовью он называл свою очередную игрушку, завелся с пол-оборота и резко рванул вперед.

Синди не любила ездить на мотоцикле, но сегодня согласилась, потому что тревожилась за мужа и не хотела отпускать его одного.

Пустая трасса расслабила ее. Она подставила лицо прохладному ветру и доверилась Сэму. Как в первые годы, до их бесконечных ссор и размолвок, когда ещё хотела находиться рядом с ним.

Вскоре дорога нырнула вниз, где под рев мотоцикла заплясали солнечные зайчики. Синди и Сэм ехали под аркой – кружевной, сплетенной из зеленых верхушек деревьев, росших по обеим сторонам дороги:

– Мы мчимся в рай, посмотри наверх.

– Рай на солнце, – засмеялась Синди, увидев жгучее солнце в том месте, где вдруг арка резко оборвалась. Резко оборвалась, и мотоцикл стремительно закрутился на месте, поднялся на дыбы и заскользил в сторону. Раздался глухой удар, и наступила темнота, из которой почему-то послышалось испуганное ржание лошади.

Сколько времени прошло, она не знала, но до нее донеслись незнакомые голоса:

– Вы помните, как попали в аварию?

– Авария? – повторила Синди, морщась от боли, обвела взглядом комнату и не поняла, почему нет мужа.

– Где мой муж?

– Он в реанимации, а вас сегодня выпишут домой.

– Что с ним?

– Разрыв селезенки и кровопотеря.

Синди заплакала от ужаса и не могла ничего соображать. Кое-как уговорила себя, что Сэм поправится, конечно, поправится, потом они вместе будут смеяться, вспоминая досадное приключение. Он прокричал ей тогда:

– Мы мчимся в рай, посмотри наверх.

– Рай на солнце, – засмеялась она, увидев жгучее солнце в том месте, где вдруг арка резко оборвалась.

Наверное, в тот момент муж отвлекся на минуту – нет, на секунду – и выехал на встречную полосу.

Сэм был без сознания.

Синди дежурила у его постели третьи сутки: смачивала водой посиневшие губы, поправляла подушку и прислушивалась к едва слышному дыханию. От усталости и страха ей казалось, что сейчас она скатится со стула и заснет прямо на кафельном полу.

После обеда ненадолго приходила свекровь и грузно усаживалась рядом на соседний скрипучий стул. Вздыхала, гладила сына по щеке и повторяла одну и ту же фразу, бросая взгляд в сторону снохи:

– Зачем ты туда поехал? Почему я не была рядом, я бы остановила тебя.

И в этот раз начала говорить те же самые слова, когда Сэм открыл глаза и прошептал четко и внятно по слогам:

– Я ухожу. Далеко. Не бросай Синди и детей.

– Сэм, не уходи, Сэм, сынок! – завопила свекровь и кинулась к нему на грудь.

Синди выбежала из палаты с криком о помощи, потом метнулась назад, взяла холодную руку мужа и неотрывно смотрела на него. Его дыхание становилось реже и вскоре оборвалось. Тело судорожно дернулось и вытянулось. Потемневшее лицо приняло холодное выражение, морщины разгладились, забрав с собой остатки тепла. Сэм исчез. Вместо него на больничной койке лежал незнакомый мужчина в полосатой пижаме.

– Сэм, вернись, это не ты.

– Не болтай чепуху, – свекровь с ненавистью ткнула локтем сноху в бок. – Могла удержать его, если бы любила. – И, повалившись сыну на грудь, завыла протяжно и долго, с неизбывной тоской, как волчица, потерявшая своего детеныша.

«Если бы любила», – Синди не раз повторяла эти слова. Они хлестали по щекам и не давали прийти в себя от ужаса происходящего. Вот по щеке мужа, одетого в серый костюм с белой рубашкой, покатилась слеза, когда она наклонилась к нему. Все, кто стоял вокруг гроба, ахнули:

– Он плачет, прощается с ней.

– Да, покойник выбирает для последней слезы самого близкого человека.

– Самого близкого, – взвыла свекровь, опять протяжно и громко.

Синди не стала объяснять, что случилось простое совпадение: тело почти неделю пролежало в морозильной комнате, потом стало оттаивать в теплом помещении, и влага, обычная влага, скатилась по щеке. Но случившееся испугало даже ее, знавшую истинную причину его слезы, слезы покойного мужа, с которым она прощалась навсегда.

И ощущение нереальности. Как будто Синди видела этот фильм с эффектными сценами и позами, с многочисленными венками, от которых исходил сладкий тошнотворный запах, с обезумевшей старухой, которая толкала детей и кричала:

– Смотрите на отца, больше никогда его не увидите!

– Не трогайте детей, они боятся, – попыталась остановить ее Синди.

Но старуха держала одной рукой внучек, другой трясла гроб, как будто хотела разбудить того, кто ее не слышал. На минуту окружающим стало страшно, что сейчас покойник вывалится на пол.

Младшая дочь крепко вцепилась в юбку матери, пытаясь удержаться на ногах; старшая сцепила губы и изо всех сил вглядывалась в неподвижное лицо отца, как того требовала старуха. А в голове у Синди звучал его голос: «Пока смерть не разлучит нас! Пока смерть не разлучит нас!»

Они эхом повторяли эти слова друг за другом в яблоневом саду, когда Сэм сделал ей предложение руки и сердца.

За десять дней после похорон мужа жизнь Синди с детьми изменилась: она приобрела статус вдовы, а дочери стали сиротками – так называла их свекровь, как будто они потеряли и мать.

В сентябре дети пошли в школу, а Синди вернулась на работу, в промежутках заполняя документы для пособия по потере кормильца и обливая безутешными слезами каждую бумажку.

Но самой главной проблемой оказались не документы