Глава 1

Северное Царство Агарон. Столица Гаард.

Уже бесчувственного его доставили в посольский дом, доволокли вместе с цепями на второй этаж и уложили в кровать. Ридалаг замерз, почти ледяной. Родион распорядился принести одеяла, растопить камин. Осторожно, чтобы не потревожить пленника, с рук сняли последние оковы.

Братья сидели рядом и молча рассматривали старшего. Без сознания тело расслабилось, мышцы лица вернулись к прежнему состоянию, перед ними просто спящий Лаг, он устал, не может открыть глаза, чтобы прохрипеть им слова приветствия. Он почти не изменился. Бледная кожа, резко очерченные скулы, длинный прямой нос, широкие брови и пушистые ресницы отбрасывают тени на застывшие щеки. Волосы сильно отросли, спутанными прядями разбросаны по подушке. Он непременно придет в себя, жизнь наладится, они искали его очень долго.

- Что это было? - пришел в себя Ти. - Я про Вилли, она осталась в Храме.

Родион и забыл о том, при встрече с Лагом он совсем потерял связь с реальностью. Да и реальность была неправильная, противоестественная, словно он жил не свою жизнь, словно со стороны наблюдал за происходящим.

- Мы знали, что потребуют в оплату, и разыграли спектакль, - бесцветно ответил он.

- Ей сотрут память тоже по сценарию? - буркнул Яни.

- Я не знаю, - устало ответил старший брат.

- Надеюсь, вы это предусмотрели? - допытывался Ти. - Так ведь? В ней защитный эликсир, противостоящий магии Летрана?

- Эрсэн и Летран, - зло шикнул Родион. - Один сдал первородным ящик, второй гроб. Они охотились за нашим копьем. Догадываться мало, следовало прибить их еще на подходе к Агарону.

- Что с Вилли?

- Не знаю! - шепотом кричал он, чтобы не беспокоить Лага. - Я не знаю, - повторил он по слогам. - И даже не знаю, что делать, если она не выберется.

- Если Летран сотрет ей память, она не захочет выбираться.

- Что предлагаешь? - спорил Родион. - Я должен был оставить им Ридалага? Каждый день в таком состоянии - истинное мучение. Мне сожалеть о том?

Близнецы растерянно отступили и потупили глаза. Ридалаг пробыл в неволе много месяцев, его нельзя было оставлять ни при каких обстоятельствах. Родион все сделал правильно, но правильно, не значит хорошо. Они сделали бы тоже самое для любого Ялагра, и Конни рядом тому живое подтверждение.

- У нас есть план? Вы знали, что потребуют в оплату, и наверняка обсудили, как будем выбираться.

- Завтра покинем Гаард. Разумеется, обсудили, - хрипло отвечал Родион, ясно осознавая, что обсуждение было, но план не учитывал новых обстоятельств. Он не учитывал никаких обстоятельств. Находясь в шаге от цели, Родион не видел препятствий и не терзался сомнениями. В безвыходной ситуации может оказаться кто угодно, Ридалаг, Конни, но только не Вилли. Даже будучи в неволе, даже в цепях, она непременно найдет выход и выберется без чьей-либо помощи. Но что, если она не будет осознавать своей неволи?

Родион устало качнул головой, чтобы сбросить наваждение. Какой долгий день, он устал, вся эта история вымотала его силы. Он выполнил поручение отца, но вкус победы ему не нравился.

- Есть еще время, пока привезут Шали. Лаг придет в себя, вместе решим, что делать. А пока подождем.

Близнецы согласно кивнули.

- Выезжаем рано утром, - распорядился старший. - Всем быть готовыми засветло. К лихим богам, проклятый город, не хочу оставаться ни дня.

- Зима разгулялась, - буркнул Яни. - В степи лошади полягут, под снегом пропадем.

- На юг едем. С каждым днем будет теплее. Буйволы летучих мышей нам в помощь.

Ридалаг спал тихо, неестественное забытье, хочется проверить дыхание и прослушать сердце. Но нет, ресницы шевелятся, будто брат смотрит яркий сон. Все такой же холодный, дрожь била при одном прикосновении к его коже. Заклятье должно отступить, кожа к утру согреется, порозовеет. Родион уснул рядом с братом, остался в кресле, незаметно для себя прикрыл глаза и провалился в сон.

Утром Лаг продолжал спать, у него выдалось трудное времечко. Немного изменил позу, это хороший знак. Пусть спит долго, пусть восстанавливается и пусть вернется к ним, без него на второго брата упало слишком тяжелое бремя, он не готов сменить старшего у трона. И никогда не был готов, нынче с радостью отдаст тому бремя власти, а сам уйдет в тень, откуда можно вершить свое братское неповиновение, немного ворчать, проявлять недовольство, осуждать, критиковать, но никак не быть старшим.

Родион встал и отправился торопить сборы. Внизу его уже ждали, близнецы еще не поднялись, но Титтава и Джея на ногах и занимаются обозом. Рисмаг Дэвони собирает почтовые бумаги. Дедуля вычищает из гроба шишки.

- Ты все сделал правильно, сынок, - подбодрил его Дядюшка.

- Все разрешится, - неуверенно поддакнула Тетушка.

- Гробик поцарапали, местами сколы, - жаловался Дедуля.

- Милорд, с вами не вернулся Норинэльт, - раздался голос Бальзаара.

- Он остался в Храме первородных. По собственной воле.

Родион только сейчас вспомнил, что помимо Вилли в Храме остался молодой Тирэлл. Все, что произошло после встречи с Лагом, пронеслось словно в тумане, он упустил из виду второстепенные события, как несущественные. И только сейчас может здраво рассуждать. Вилли осталась с первородными не одна, это хорошая новость. Плохая - они оба могут оказаться лишенными памяти.

- Я должен вернуться к нему, - добавил Бальзаар.

- Сколько угодно, - отмахнулся Милорд. - Мы выезжаем в Степь. Рисмаг, едешь в царский дворец за принцессой Шали. После остаешься в посольстве, держишь ситуацию.

Тибель собирал вещи хозяина и присматривал за Скотиной. С третьего этажа спустились Биннет и Шиэль. Они в недоумении озирались по сторонам, словно продолжали искать в толпе сестру и брата. Без опеки им некуда идти, кроме как следовать за ригоронской миссией в Степь. Княжна Шиэль привычно негодовала, Биннет молча волокла свой сундук с вещами. Вещи боевого мага велели отправить в Храм первородных. Быть может, это позволит той вспомнить…

На улице еще не рассвело, синие сумерки сковали некогда светлый город. Возле посольского дома суета, слуги запрягают лошадей, готовят кареты и повозки. Люди негромко перекликаются, грузят вещи, жалуются на стужу. Город еще спит, тишиной окутаны дома и переулки, оттого грохот бьющегося стекла разнесся, как набат в храме. Сквозь оконную раму второго этажа выпрыгнул человек. Наследный принц Ригорона слетел на землю, выпрямился и на миг застыл перед строем изумленных лиц.

Куда делась утренняя расслабленность? Куда ушло вчерашнее бессилие? Он будто за одну ночь восстановился, пришел в себя и готов прыгать из окна. Что за заклятие? Он в одной рубашке, камзол сняли для удобства, на улице мороз, пар изо рта стынет.

- Лаг, что ты делаешь? - пришел в себя Родион. - Это же мы, твои братья, посмотри на нас. Что с тобой?

Мужчина молча осмотрелся по сторонам. Волосы развеваются на стылом ветру, руки опущены, хотя на таком морозе следовало бы ожидать их на груди. В глазах нет безумия, только настороженность и безграничная решимость. Он будто ориентировался на местности, удар сердца, взгляд застыл в одной точке, он разобрал, куда держать путь. Ридалаг развернулся и легкой рысцой побежал по улице.

- Лаг, стой! - кричал в след Родион.

Люди бросили вещи и поспешили следом. Кто-то просто побежал, прочие вскочили на лошадей. Родион запрыгнул в карету и дал команду к отъезду. За беглецом устремилась кавалькада ригоронской миссии.

Братья продолжали кричать, пытаясь образумить безумца. Вот он, они видят его спину. Что за проклятие? Лаг бежал без оглядки, бег ровный, без рывков, он не знает устали, не путается в темноте, не пасует перед преградами. Просто бежит, ориентируясь только ему ведомыми звездами, не сбиваясь с ритма, не откликаясь на голоса. И бежит так, что кареты и лошади все еще позади, а препятствия на его пути расступаются.

Он петляет по улицам города, будто знает его с детства, без труда найдет выход из любой подворотни. Обморозится, к лихим богам, простынет и сляжет в лихорадке. Целительное заклятие на входе в Храм вершителей не сработало. Ридалаг опутан сетями неизвестного колдовства, преследователи не могут его остановить. Что-то подобное случилось с Норинэльтом, достойного мага, способного снять ослепление, пришлось поискать. С Ридалагом также, простенькие заклятия на входе Храма вершителей не помогли.

Родион дал команду обогнать беглеца, заходить со стороны, брать в клещи. Но никакая тактика не работала, тот ускользал из поспешных ловушек, передвигался будто завороженный. Куда? Изловить его скорей, хоть бы и для того, чтобы укутать в шубу.

Погоня продолжалась, время словно перестало существовать. Трудно разобрать по сумеркам, куда беглец направляется. У него наверняка есть цель, он охотничьим псом ведет их по следу. И след этот устремлен ровно в противоположную сторону от Степи. Они уклоняются на север, всякий раз перестраиваются из-за тупика или перекрытого прохода, но снова выравниваются и продолжают перемещаться в северные предместья города.

- Набросьте на него аркан! - кричал Родион.

Никакие уловки не работали. В своем беге Ридалаг идеален, будто ждал того в заточении многие дни, недели, месяцы. Он петлял по переулкам, ускользал меж домов, грамотно использовал местность для ускорения, легко перепрыгивал заборы, а преследователям приходилось искать путь в объезд.

Позади остались телеги, одна за другой увязли в снегу или завалились на городской наледи. Все то, что готовил Рисмаг Дэвони, уже не пригодится. За беглецом спешили всадники и кареты.

- Лаг, постой ты! Остановись! Некуда бежать! За городом ледяная пустыня. Холодно же, дурень. Простынешь!

Он в одной рубашке, ему бы надеть теплые сапоги, шубу, меховую шапку. Уже к рассвету вырвался из столицы и устремился дальше, на север. Лошади выбились из сил, исходят пеной на морозе, а Лаг продолжал бежать, даже дыхание не сбилось. Без воздействия магии человеку подобное не под силу. Но что это за магия, если он без передышки по лютой стуже даже не споткнулся?

Родион устал искать ответы, он просто устал и терялся в этом перевернутом мире. Что делать, если ты просто хочешь спасти брата, а его привозят опутанным чарами, природы которых ты не знаешь? Нынче даже тренированный боец с сомнением покачает головой при виде такой прыти. Что его питает? Откуда он черпает силы? Куда спешит? И так целый день, пока преследователи не почувствовали, что теряют лошадей, остановились и молча смотрели в спину, удаляющейся в вечерних сумерках фигуры.

- Что это? - устало сипел Яни.

Ти не находил слов, грел отмороженное на ветру лицо. Титтава упал в снег и там без сил замер. Родион вывалился из кареты и бессмысленно смотрел туда, где по бескрайним пустыням снежного Агарона все еще бежит его брат.

- Магия, не иначе, - прошептал он. - Мы не догоним его. Он теперь… что-то или кто-то.

- Тут не поспоришь, - хрипел Дядюшка. - Это ненормально для… человека.

Родион в отчаянии качал головой:

- Это ненормально даже для зверя. И тому нужна вода, еда и отдых, иначе он свалится замертво.

- Очевидно, идет на север, - деловито спрыгнула с лошади барон Протаар. - Выбирает самый короткий путь. Упирается в препятствие, огибает его, и снова на север. Его словно кто-то ведет.

- Боюсь, даже в самых смелых мечтах мы его не догоним, - устало роптал Родион.

- Так не нагоним, - согласилась Джея и вытащила из сугроба остывшего супруга. - Едем в Гавань, на корабле будем нагонять. Мальчонку лишили рассудка, если так бежит.

- А на корабле догоним? - встрепенулся Родион при первом проблеске надежды.

Барон в сомнении пожала плечами и прислушалась к дуновению ветра:

- Ветер слабый. Это же сухопутные корабли. Морскими можно войти в течение, а тут только ветер и лед для скольжения.

В этой снежной пустыне Джея смотрелась очень естественно, зима - ее стихия. Стужа ее не удручала, напротив, женщина привычным движением смахнула с меха иней, оттянула жаркий ворот свитера и протерла снегом распаренное лицо. Титтава может отморозить щеки, Джея заботливо приподняла его за пояс полушубка и перекинул на спину. Пока может отлежаться, но через пару минут его нужно поднять на ноги, чтобы не застудился.