Оглавление

Глава 1. Селим

Глава 2. Селим

Глава 3. Камилла

Глава 4. Камилла

Глава 5. Камилла

Глава 6. Селим

Глава 7. Камилла

Глава 8. Селим

Глава 9. Селим

Глава 10. Селим

Глава 11. Камилла

Глава 12. Селим

Глава 13. Селим

Глава 14. Камилла

Глава 15. Селим

Глава 16. Камилла

Глава 17. Камилла

Глава 18. Камилла

Глава 19. Камилла

Глава 20. Селим

Глава 21. Селим

Глава 22. Камилла

Глава 23. Камилла

Глава 24. Камилла

Глава 25. Камилла

Глава 26. Селим

Глава 27. Камилла

Глава 28. Камилла

Глава 29. Селим

Эпилог. Камилла

ПОСВЯЩЕНИЕ:

Для тех, кто знает, что внутри нас живут тьма и свет одновременно.

Для тех, кто однажды выбрал любовь – даже когда было страшно.

Для тех, кто падал, ломался, терял себя – и все же продолжал идти.

Эта история – для вас.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ТРИГГЕРАХ

Данное произведение предназначено исключительно для совершеннолетних читателей (18+) и содержит материалы, которые могут быть триггерными или дискомфортными для некоторых людей. Роман включает в себя следующие потенциально травмирующие элементы:

Эмоциональное давление и манипуляции;

Физическое насилие, принуждение и похищение;

Токсичные отношения с бывшим;

Травматичные флэшбеки и ПТСР;

Навязчивое поведение и собственничество;

Нецензурная лексика, алкоголь;

Расистские/этнические оскорбления;

Потеря беремнности;

Откровенные сексуальные сцены;

Power Play — Игры с властью, доминирование и подчинение;

Primal Play — Первобытная игра (рычание, метки зубами);

Impact Play — Игры со шлепками;

Marking — Оставление меток владения (засосы, укусы);

Dirty Talk — Грязные разговоры;

Мастурбация.

Автор не романтизирует и не пропагандирует насилие, токсичные отношения или незаконные действия. Все события и персонажи вымышлены и созданы исключительно для художественных целей в рамках жанра темной романтики. Если вы чувствительны к перечисленным темам, пожалуйста, воздержитесь от чтения или подходите к материалу с осторожностью.

Берегите свое ментальное здоровье.

Глава 1. Селим

Пепельница выскальзывает из кисти, но рефлексы срабатывают быстрее. Успеваю перехватить стекло, впиваясь пальцами в холодные граненые бока. Одно неверное движение, и дорогой персидский ковер покрылся бы уродливой

россыпью осколков, которые потом пришлось бы выковыривать из плотного ворса неделями. Лишняя головная боль.

Медленно опускаю предмет на столешницу. Глухой стук отзывается пульсирующей болью в затылке. Перламутровые разводы на полированном дереве похожи на пролитое молоко, которое забыли вытереть. Безвкусная громадина от деда. Он уверен, что массивная мебель подчеркивает статус. Я мыслю иначе, но спорить не стал и сохранил рухлядь исключительно из уважения к старику. Точно так же я закрываю глаза на слишком многое в Чикаго.

Город исправно жрет с моей руки. А взамен высасывает остатки сил, отказывая в самом элементарном — в тишине. Хотя бы на жалкий час, чтобы напряжение внутри черепа перестало гудеть.

Даже здесь, в сердце моей так называемой империи, в стенах главного офиса «ДемирСтрой», за дверью из тонированного стекла толщиной в палец и стенами с тройной звукоизоляцией. По всем расчетам кабинет должен был стать моей личной хисар ¹, где можно на время отгородиться от внешнего мира. Но я не могу найти укрытия даже здесь. Не могу почувствовать сукунет².

Красивое турецкое слово для описания простой потребности: выключить вечный зудящий фон. Это даже не конкретные мысли, а плотный белый шум из цифр, обязательств перед партнерами и бесконечной вереницы чужих лиц, требующих внимания, решений, действий. Подобное состояние невозможно заглушить даже двойными порциями виски или самым крепким табаком.

Он просто есть. Всегда.

Голова тут же реагирует на нарастающее внутреннее напряжение. С силой вдавливаю большие пальцы в переносицу, массирую костяшками точку между бровями, пытаясь физически выдавить тяжесть. Устранить тошнотворное ощущение потери контроля над собственным телом.

Откидываюсь на спинку массивного кожаного кресла. Обивка протестующе скрипит под весом, мягко проминается, принимая форму. Веки смыкаются сами собой от накопленной усталости, но под ними сразу начинает невыносимо резать, словно на роговицу щедро сыпанули мелкого песка. Даже моргать больно, но держать глаза открытыми еще хуже.

Каждая ночь давно превратилась в изощренную пытку. Хроническая инсомния и кошмары — проклятие, которое я упрямо тащу на себе не первый год. Почти каждую ночь разыгрывается один и тот же, знакомый сценарий. Сначала проваливаюсь в поверхностную дремоту. Затем резко просыпаюсь от приступа удушья, а в ушах стоит пульсирующий шум.

И так по кругу. Ночь за ночью.

Смотрю на часы.

Два.

Три.

Четыре.

И остается только лежать, уставившись в темноту, и ждать рассвета, когда можно будет наконец встать. Влить в горло черный кофе и начать новый день, абсолютно ничем не отличающийся от предыдущего.

Трясу головой, пытаясь избавиться от ночного дерьма. Не выходит. Навязчивые образы из кошмаров цепляются за воспаленный мозг даже при дневном свете. Строчки финансового отчета на мониторе расплываются, буквы и цифры сливаются в бессмысленные кляксы. Крепкий эспрессо, который выпил пять минут назад, оставляет вязкую горечь на языке и неприятную изжогу, совершенно не взбодрив ни на каплю.

Раздается стук: два коротких, один длинный. Условный сигнал. Айсу. Только она позволяет себе входить без звонка по внутренней связи.

— Gir³, — бросаю я ровно, не отрывая взгляда от панорамного окна.

Серое небо над Чикаго сегодня давит с особой силой, словно издеваясь над моим состоянием.

Айсу проходит внутрь и плавно прикрывает за собой дверь без единого лишнего звука. Невестка прекрасно знает, насколько я ненавижу шум. Вместе с ней врывается шлейф удушливого цветочного парфюма, от которого хочется настежь распахнуть окна.

Несколько лет она выполняла обязанности личного помощника и справлялась безукоризненно, пока им с Эмиром не приспичило расширить семью. Теперь Айсу досиживает последние недели перед декретом, старательно делая вид, что приносит компании реальную пользу. Я ценю ее хватку и преданность семье, но при этом искренне ненавижу талант материализоваться в самые неподходящие моменты.

Ловлю ее расплывчатое отражение в стекле и замечаю лукавую улыбку, которую выучил наизусть за годы совместной работы.

Чего она хочет от меня на этот раз?

Женщины… Вечный источник головной боли, которой у меня и так с избытком.

— Селим, canım⁴, — голос Айсу звучит мягко, как всегда, но сегодня в нем сквозит едва уловимое торжество. — Нам нужно поговорить.

Она с легким вздохом опускается на стул для посетителей и аккуратно расправляет ткань платья на коленях.

— По поводу моей замены.

— Я уже поручил Адриану заняться поисками, — отрезаю я, давая понять, что тема закрыта и разворачиваюсь к ней. У меня нет ни терпения, ни желания участвовать в женских многоходовочках. Особенно сейчас.

— Я хочу порекомендовать одну девушку, — все не унимается Айсу. — Камиллу Дэй.

В ее темных глазах загорается азарт. Верная примета скорых проблем и сорванных планов.

— Почему именно она?

— Камилла особенная, — Айсу выдерживает драматическую паузу, а уголки губ ползут выше. — Умная, ответственная, с инициативой. Схватывает все на лету. Золото, а не сотрудник.

Очередное дежавю.

Сколько раз в моем кабинете звучали подобные оды? Десять? Двадцать? Все эти уникальные кадры оказывались абсолютно профнепригодными. Одна болтала по телефону и пропустила ключевой звонок, едва не сорвав контракт по Варшаве. Другая размахивала дипломом MBA и не могла отличить счет-фактуру от накладной.

Каждая казалась чистым золотом. На деле оказывалась ржавым металлоломом.

— Ценю твою заботу. Правда. — Я с усилием расправляю плечи и смотрю на нее в упор. — Но я предпочитаю работать с людьми, которые понимают нашу специфику. Сама знаешь, мы не просто строим дома. Тут нужны определенные качества, и умение справляться со стрессом стоит на первом месте.

Айсу склоняет голову набок и разглядывает меня с легким прищуром.

— Понимаю, — медленно тянет она, намеренно растягивая гласные. — Именно поэтому я и рекомендую Камиллу. Она в курсе.

Что, черт возьми, она несет?

— В курсе чего? — я цежу сквозь зубы, чувствуя, как челюсти сводит так, что зубы неприятно скрипят.

Невестка спокойно поглаживает округлившийся живот, и улыбка становится откровенно самодовольной. Она наслаждается моментом, это очевидно.

— У нее был определенный опыт, — произносит она будничным тоном. — Весьма тесное знакомство с албанской группировкой в Македонии. До переезда сюда. Так что она не из пугливых. И язык за зубами держать умеет.

— Sen deli misin?! ⁵— срываюсь я и бью кулаком по столу. Пепельница подпрыгивает, звякая о деревянную поверхность.

— Контролируй себя,— голос деда звучит в голове, как всегда, когда я срываюсь.

Впиваюсь пальцами в подлокотники кресла, крепко сжимая кожу. Айсу тут же примирительно поднимает раскрытые ладони перед собой.

— Успокойся, Селим, — ее тон становится нарочито мягким. — Я доверяю Камилле как сестре. Она не болтушка. Sözünün eri⁶. И ей нужны деньги. У нее маленькая дочь, шесть лет. И бывший муж, который, скажем так, не джентльмен.

С шумом выдыхаю и закрываю саднящие глаза.

Дети. Дополнительный фактор риска. Удобный рычаг давления. Огромная брешь в безопасности.

Перед внутренним взором мгновенно вспыхивает смазанный фрагмент из прошлого.

Истошный плач, который невозможно заглушить.

Удушливый запах гари, въедающийся в легкие.

Парализующее оцепенение, когда тело отказывается подчиняться.

Заставляю себя разомкнуть веки и отгоняю воспоминания обратно на задворки памяти, где им положено оставаться.

Не сейчас. Не здесь.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? Ребенок — это не бонус к резюме, а слабость. Мишень размером с человеческую жизнь. Мой личный помощник будет знать обо мне все, и такая близость — это прямая угроза. А ты предлагаешь мне взять женщину с самой большой уязвимостью, какую только можно придумать в нашем деле?!

— Слабость? — переспрашивает Айсу с едва уловимой усмешкой, подаваясь ко мне. — Селим, ты смотришь не с той стороны. Мать, которая отчаянно хочет защитить и обеспечить своего ребенка? У нее самая сильная мотивация из всех существующих. Она будет лояльнее и молчаливее любого наемника, которого найдет тебе Адриан. Потому что на кону не просто зарплата, а будущее дочери.

— Бывший муж? — роняю я, выискивая изъян в ее аргументах. — Насколько все серьезно?

Айсу пренебрежительно отмахивается.

— Обычный трус с непомерным эго. Создает проблемы, чтобы почувствовать себя мужчиной. Ничего такого, с чем бы ты не сталкивался каждый день в куда больших масштабах.