Глава 1

В «Содружестве» и не подозревали, что «Купол» — Основная база с ценными ресурсами — уже давно стал осиным гнездом. Пиратским логовом, залитым светом неоновых ламп и пропахшим дешёвым синтетическим пойлом.

Система была отлажена идеально. Шаттлы, гружёные рудой, по расписанию взмывали к орбите. В рубке связи сидели «диспетчеры» — бывшие уголовники, выучившие интонации настоящих операторов назубок. Они исправно передавали на большую землю «правильные» коды и отчёты, сдобренные скучающим «Всё штатно». А на поверхности, в залитых солнцем ангарах, встречали гостей из «Содружества» люди в чистой униформе, с вымученными, но вежливыми улыбками. Всё шито-крыто. Идеальная «крыша».

Планета Тахоя стала для пиратов золотой жилой. Райский уголок, где можно было не прятаться по астероидным щелям, а жить на широкую ногу, прикидываясь законопослушными трудягами.

Но Тьма, пришедшая из глубин космоса, не смотрела на документы. Сканеры крейсера «Разящий» за секунду до гибели просто показали «пустоту». А потом корабль исчез, превратившись в облако плазмы и обломков.

Блокада захлопнула мышеловку.

С этого момента всё пошло прахом. Шаттлы с грузом больше не взлетали — так как их сбивали на старте. «Правильные» сигналы уходили в пустоту, не получая ответа. Хорошие деньки кончились. Пираты, ещё вчера купавшиеся в роскоши и считавшие себя хозяевами жизни, вдруг превратились в крыс, запертых в клетке.

Ресурсы пришлось экономить жёстко. И впервые за долгое время взгляды пиратов обратились на тех, кого они привыкли не замечать — на старый персонал «Купола». Тех самых «рабов», что вечно сновали по коридорам, чистили воздуховоды и таскали ящики. Раньше их можно было пристрелить за косой взгляд, заменить было некем, да и желающих не было. Теперь же они стали самым ценным ресурсом базы.

Именно здесь, на самом дне этой перевёрнутой иерархии, и нашёл своё убежище Фёдор Иванович.

Когда-то он заведовал лабораторией ксеноморфологии. В его ведении были находки Древних — артефакты, за которые «Содружество» платило миллионы.

В ту роковую ночь Фёдор Иванович задержался в лаборатории. Готовил образцы к консервации. Первые звуки, похожие на хлопки петард, он не воспринял всерьёз. Потом где-то далеко закричали. Потом ближе.

Он успел лишь схватить со стола ID-карту своего лаборанта, которого, как и его самого звали Фёдор. Того самого молодого, белобрысого парня, которого он сам же и ругал неделю назад за разбитую колбу. Костик одним из первых вышел в коридор узнать, что за шум. И одним из первых погиб.

Фёдор Иванович, трясущимися руками приложив чужую карту к считывателю, заблокировал дверь. Всю ночь он просидел под столом, слушая, как по коридорам «Купола» гуляет эхо выстрелов, криков и пьяного хохота. Утром, когда дверь лаборатории выбили прикладом, он стоял у стола, делая вид, что протирает пробирки, и старался не смотреть в глаза вошедшим.

— Ты кто такой? — спросил здоровенный детина с нашивкой «Бульдог» на броне.

— Л-лаборант, младший, — голос Фёдора Ивановича сел от страха, получилось именно то, что нужно — тихо и испуганно. — Фёдор я.

Так он стал «Фёдором». Младшим лаборантом. Бесплатной прислугой, которую пираты не трогали только потому, что она умела мыть полы и разбирать мусор после их пьянок. Он носил ящики, убирал лабораторию, в которой погибли его коллеги. Но так было не долго.

Система жизнеобеспечения «Купола» взвыла, как раненый зверь, на исходе третьей недели блокады. Сначала погас свет в секторе «С», потом противно заверещала сирена, оповещая о падении давления.

Пираты метались по коридорам, тыча пальцами в пульты и матерясь так, что стены дрожали. Их главный «технарь», здоровенный детина по кличке Лом, умел только менять предохранители и стрелять по счётчикам, если те показывали неправильные цифры. Сейчас он стоял перед главным распределительным щитом и с размаху бил по нему кулаком.

— Да чтоб ты сдох, железяка паршивая! — орал он, пиная панель ногой.

Воздух становился тяжелее. Дышать приходилось глубже, в глазах темнело. Фёдор Иванович, мывший в этот момент пол в коридоре, почувствовал это сразу. Он знал эту систему, как свои пять пальцев. Он сам участвовал в её модернизации.

— Там… — голос его прозвучал как писк комара. Он откашлялся. — Там нужно не туда бить.

Лом обернулся. Здоровенный, злой, с налитыми кровью глазами.

— Чего ты сказал, червь?

— Я говорю, — Фёдор Иванович выпрямился, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Если вы сейчас отключите аварийный контур и перезапустите основной, ничего не выйдет. Воздух уйдёт в аварийку. Нужно заблокировать клапан подачи в сектор «Е», он пустой. Тогда давление выровняется.

Пираты переглянулись. Лом сплюнул на пол.

— А ты откуда знаешь, лаборант хренов?

— Я здесь… давно работаю. — Фёдор Иванович опустил глаза. — Видел, как старшие чинят. Разрешите, я попробую?

Лом, скрепя сердце, отошёл от щита. Через минуту, когда воздух с шипением пошёл в вентиляцию и сирена стихла, пираты смотрели на «Костика» уже совсем другими глазами. С опаской. С уважением. С недоверием.

Через час об этом доложили наверх.

Кабинет бывшего директора «Купола» теперь занимал Эдвард Тич. Человек, о котором среди пиратов ходили легенды. Говорили, что он собственноручно задушил предыдущего главаря, когда тот усомнился в его приказе. Говорили, что он никогда не повышает голос. И никогда не прощает.

Кабинет встретил Фёдора Ивановича запахом дорогого вина и табака. Пахло здесь и кожей кресел, в которых когда-то сидели важные персоны «Содружества», и потом двух амбалов-охранников, которые буквально втащили его внутрь и поставили перед массивным столом.

— Ну что молчишь? — голос раздался откуда-то сбоку.

Фёдор Иванович поднял глаза. Тич стоял у бара, неторопливо наливая себе в тяжёлый хрустальный бокал тёмно-рубиновую жидкость. Одет он был с иголочки — в отлично сшитый, явно не местный костюм, который странно контрастировал с грубой физиономией, пересечённой тонким шрамом через левую бровь.

Фёдор Иванович молчал. Горло перехватило так, что не вымолвить ни слова.

Тич сделал глоток, с наслаждением причмокнул.

— Говорят, ты починил систему жизнеобеспечения. — Он сделал шаг к столу, поставил бокал. — Неплохо для младшего лаборанта. Как тебя зовут?

— Фёдор, — прошептал тот. Голос предательски дрогнул.

— Не бойся меня, — Тич улыбнулся. Улыбка у него была нехорошая, одними уголками губ. — Я же не кусаюсь. Пока.

Он обошёл стол и приблизился к Фёдору Ивановичу вплотную. Слишком близко. От него пахло дорогим одеколоном и железом.

— Я так понимаю, что твои знания выходят далеко за рамки обычного лаборанта. — Тич говорил тихо, почти ласково. — Ты мне не хочешь ничего рассказать?

Фёдор Иванович замер. Сейчас решится всё. Одно неверное движение, один неверный вздох, и его отправят в утилизатор. Или, что хуже, в лагеря к Элизе.

— Всё верно, я младший лаборант, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. «Ври до конца, Федя. Ври до самого конца».

— Что-то слабо в это верится. — Тич чуть наклонил голову, разглядывая его, как букашку под микроскопом. — Тебе уже, наверное, около пятидесяти. Что-то я не припомню, чтобы видел таких возрастных лаборантов ранее.

Он вернулся к столу, одним глотком допил вино и с грохотом поставил бокал на полированную поверхность.

— Не ври мне, — голос его впервые стал жёстким, как лезвие ножа. — Это чревато.

Фёдор Иванович почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Но отступать было некуда. Он глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

— Я начал работать в лаборатории ещё совсем молодым, — сказал он, глядя прямо в глаза Тичу. «Спокойно, Федя. Смотри на него. Не отводи взгляд». — Просто так получилось, что я задержался на этой должности. Мне всегда нравилась наука, и я никогда не стремился к повышению.

Повисла пауза. Тич смотрел на него, не мигая. Секунда. Две. Три.

Вдруг комендант усмехнулся.

— Ладно, допустим, я тебе верю.

Фёдор Иванович едва сдержал вздох облегчения.

— И у меня есть для тебя работа, — Тич опустился в кожаное кресло, откинулся на спинку. — Мои ребята в связи с этой блокадой переживают сильный стресс. — Он кивнул на амбалов у двери. — А это может привести к тому, что я потеряю над ними контроль. А терять контроль я не люблю.

Он наклонился вперёд, положив локти на стол.

— Так вот моё предложение следующее. Я тебя не трогаю и даю защиту. А ты в лаборатории синтезируешь наркотик для успокоения моих ребят. Что-нибудь… расслабляющее. — Тич плотоядно улыбнулся. — Согласен?

Фёдор Иванович сглотнул. Всё внутри него восставало против этого. Всю жизнь он посвятил науке, изучению древних, поиску истины. А теперь должен варить дурь для банды убийц? Но выбора не было.

— Согласен, — тихо ответил он.

— Вот и славно. — Тич кивком указал охранникам. — Проводите «доктора» в его новую лабораторию. И проследите, чтобы у него было всё необходимое.

Лаборатория встретила Фёдора Ивановича полумраком и запахом разложения. Здесь всё напоминало о кровавой ночи бунта. Стены, наспех закрашенные тускло-серой краской, скрывали под собой тёмные разводы. Фёдор знал, что это следы крови. Крови его друзей, коллег, которые просто сидели за этими столами, когда ворвались пираты.

Всё было вверх дном. Колбы и реторты валялись осколками на полу, пробирки с редкими реагентами разбиты, их содержимое вытекло и засохло липкими лужами. Бесценное оборудование, которое Фёдор собирал по винтикам годами, было сломано, разбито прикладами, просто изуродовано. Посреди комнаты, как памятник варварству, стоял перегонный куб, покрытый слоем копоти и пыли.

Фёдор Иванович медленно прошёл в центр, оглядывая этот кошмар. В углу, у склада, царил настоящий хаос: коробки, ящики, мешки с реактивами были свалены в кучу, затрудняя проход. Пробираться пришлось буквально боком.

Он остановился у стола, где когда-то стоял его личный микроскоп. Теперь здесь зияла пустота. Фёдор Иванович тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу, стирая невидимую пыль, и прошептал в тишину:

— Ничего. Я справлюсь.

Недели потянулись одна за другой, серые и однообразные, как бетонные стены лаборатории. Фёдор Иванович разгрёб завалы, наладил оборудование, заказал недостающие реактивы через лояльного охранника. Процесс пошёл. Маленькие, аккуратные партии наркотика, которые он синтезировал, исправно забирали люди Тича. Качество, судя по отзывам, было отменным. Слишком отменным для младшего лаборанта, но Фёдор старался об этом не думать.

С одним из охранников, молодым парнем по кличке Шустрый, у него завязались почти приятельские отношения. Шустрый был неглуп, болтлив и падок на халяву. Фёдор Иванович регулярно подкидывал ему «особую» дозу, и тот, расслабленный и благодарный, делился всеми новостями «Купола».

В один из вечеров Шустрый, развалившись на ящике с реактивами, заговорщицки понизил голос:

— Слышь, Фёдор, тут такое дело… Говорят, недалеко от «Купола» запахло жареным. Лагерь Элизы, ну тот, где она подопытных своих мурыжила, кто-то разнёс в щепки. — Он хитро прищурился. — И не просто разнёс, а с применением технологий Древних! Часть подопытных сбежала.

Сердце Фёдора Ивановича пропустило удар.

— Технологии Древних? — переспросил он как можно равнодушнее.

— Ага! — Шустрый закивал. — Тич прямо с ума сходит. У него же пунктик на этом деле. Собирает всё, что блестит и древнее. Он уже группу особую сколачивает, лучших из лучших, чтобы этих беглецов найти. Говорят, даже людей Элизы в эту группу берёт, тех, кого она как зеницу ока берегла. Представляешь?

Фёдор Иванович кивнул, делая вид, что занят промывкой колб. В голове у него уже лихорадочно билась одна-единственная мысль.

Беглецы. Технологии Древних. Люди, способные бросить вызов пиратам.

Это шанс. Его единственный шанс вырваться из этого ада, сбросить личину «Фёдора» и снова стать самим собой. Нужно найти способ связаться с ними. Предложить свои знания. Но осторожно. Торопиться нельзя. Один неверный шаг — и Шустрый сдаст его с потрохами, чтобы спасти свою шкуру.

— И где же их искать собираются? — как бы невзначай спросил Фёдор, помешивая мутную жидкость в пробирке.

— А хрен его знает, — Шустрый пожал плечами. — Говорят, где-то в старых штольнях, в седьмом секторе. Там такие катакомбы, сам чёрт ногу сломит. — Он зевнул. — Ладно, бывай, Костик. Мне на пост скоро.

Как только дверь за Шустрым закрылась, Фёдор Иванович отложил пробирку и подошёл к старой, пыльной карте «Купола», висевшей на стене. Его палец нашёл седьмой сектор, сеть старых, заброшенных шахт.

— Я найду вас, — прошептал он в тишину лаборатории, и впервые за долгие месяцы в его глазах зажглась искра надежды. — Я обязательно вас найду.

Глава 2

— Ну рассказывай, как всё было? — голос Эдварда Тича метал гром и молнии, отражаясь от стен кабинета, некогда принадлежавшего директору «Купола».

Элиза Грейн стояла перед ним, скрестив руки на груди, и даже не морщилась. Крики коменданта не трогали её — за свою жизнь она слышала их предостаточно, да и сама могла перекричать кого угодно. Но сейчас нужно было говорить. Ресурсы «Купола» на неё потрачены, и Тич имел право знать.

Она тяжело вздохнула, поправила идеально уложенные светлые волосы.

— Технологии древних, — произнесла она всего одну фразу, но этого оказалось достаточно.

Тич замер с открытым ртом. Гнев в его глазах мгновенно сменился жадным интересом.

— А вот это уже интересно, — комендант сразу переключился, в голове у него уже вспыхивали образы инопланетных машин, мерцающих голубым светом артефактов, работающих механизмов. Он подался вперёд, опёршись кулаками о стол. — А поподробнее?

Элиза позволила себе лёгкую усмешку. Она знала, как действовать на таких, как Тич.

— Я не знаю точно, но видимо, часть людей из капсул смогли объединиться в банду и найти рабочий механизм древних. — Она говорила спокойно, чеканя каждое слово. — Который они применили против нас и уничтожили лагерь.

— То есть получается, укреплённый лагерь уничтожил всего один механизм? — Тич даже присвистнул.

— Да.

Элиза выдержала паузу, давая коменданту переварить информацию, а затем добавила:

— И я могу предположить, что у этих беглецов не один такой механизм. Вероятно, они нашли старый схрон древних.

Тич медленно опустился в кресло, обдумывая услышанное. Элиза сделала шаг вперёд.

— А ещё я знаю, что они ранее забрали наш ксенолит у другой группы. Я думаю, это как-то связано.

— Конечно связано! — Тич даже привстал, эмоционально рубанув воздух ладонью. — Это расставляет все точки на свои места.

Он посмотрел на Элизу с новым интересом, словно прикидывая, стоит ли делиться информацией. Решился.

— Это хоть и секретная информация, но я с тобой поделюсь. Некоторые продвинутые механизмы древних можно запустить только благодаря ксенолиту. Он как ключ. Без него — груда металлолома.

Тич ждал реакции. Удивления, восхищения, хоть чего-то. Но Элиза даже бровью не повела. Она стояла, всё так же спокойно глядя на него.

— Так ты знаешь об этом? — сделал он единственно возможный вывод.

— Знаю, — кивнула Элиза. — У меня до попадания на эту планету были друзья, которые делились этой информацией. Я знаю, насколько важен ксенолит, чтобы управлять механизмами древних или хотя бы с ними взаимодействовать.

Тич откинулся на спинку кресла, прищурился. С этой женщиной нужно держать ухо востро. Но сейчас она была нужна ему.

— Тогда ты поймёшь моё следующее решение, — сказал он, сцепив пальцы в замок. — Завтра мы отправим усиленную группу для поиска и уничтожения тех ребят, что разнесли твой лагерь. Но в этой группе будут и твои люди.

Элиза дёрнулась, впервые выдав эмоцию.

— Да, я знаю, как ты за них переживаешь, — Тич поднял руку, останавливая готовые сорваться возражения. — Но только они нам помогут быстрее во всём разобраться. Они знают местность, знают, как действуют беглецы. Мне нужна не просто мясорубка, мне нужен результат.

Элиза сжала губы. Выбора у неё не было. Либо она соглашается, либо теряет поддержку коменданта, а вместе с ней — доступ к ресурсам и информации.

— Хорошо, — процедила она сквозь зубы. — Мои люди пойдут. Глэдис возглавит группу.

— Глэдис? — Тич хмыкнул. — Здоровяк? Подойдёт.

Он потёр подбородок, обдумывая ситуацию. Владение технологиями древних — это козырь, который может перевернуть всю игру в борьбе за ресурсы планеты. Если эти беглецы сумели активировать один механизм, то что им помешает найти и использовать другие? Нужно действовать быстро и решительно, пока эти «археологи-самоучки» не превратились в серьёзную угрозу.

Элиза наблюдала за комендантом с лёгкой усмешкой. Она знала, что Тич не упустит шанс использовать её людей. Глэдис, конечно, сильный и преданный, но в этой схватке он всего лишь пешка. А она, Элиза, должна использовать этот поход, чтобы выгадать время и, возможно, перехватить контроль над ситуацией.

Утро следующего дня встретило отряд холодным ветром и низким серым небом. Усиленная группа выдвинулась к разрушенному лагерю, когда первые лучи местного светила только начали пробиваться сквозь облака.

Впереди, чеканя шаг, шли наёмники Тича — десяток головорезов, вооружённых до зубов. Автоматические винтовки, гранаты, тяжёлые бронежилеты. Они были готовы к любой опасности и, судя по сосредоточенным лицам, жаждали её.

За ними, держась чуть поодаль, двигались люди Элизы. Выглядели они скромнее — лёгкая броня, компактные автоматы, разгрузки с минимумом снаряжения. Но в каждом движении чувствовалась та особенная хищная грация, которая бывает только у тех, кто прошёл через мясорубку лагерей и выжил.

Впереди группы людей Элизы шагал Глэдис. Здоровяк под два метра ростом, с квадратной челюстью и кулаками размером с небольшие кувалды. Он хмуро оглядывался по сторонам, чувствуя неладное. Наёмники Тича не вызывали у него ничего, кроме глухого раздражения. Эти напыщенные индюки в броне за триста тысяч смотрели на них, как на пушечное мясо. Глэдис знал, что такие, как они, не остановятся ни перед чем.

— Эй, Глэдис! — окликнул его командир наёмников, сухопарый тип с хищным лицом и нашивкой «Койот». — Твои люди могут идти побыстрее? Мы не на прогулке.