Норма утечки

Когда аварийная переборка начала опускаться, Ивар Тесс сперва услышал неисправный привод.

Левый редуктор давно просился в ремонт. При каждом движении по направляющей проходил тяжёлый скрежет, а техническая служба снова и снова возвращала заявку с пометкой «допустимо до планового обслуживания». Ивар успел подумать, что теперь-то привод наконец заменят, но из бокового коридора ударил воздух.

Его сбило с ног и протащило по настилу. Над головой пролетел сорванный кожух, ударился в стену и рассыпал крепёж. Когда Ивар перевернулся, он увидел Нэссу Варн в створе закрывающейся переборки: она лежала поперёк линии хода и не двигалась.

Ивар добрался до неё на коленях, ухватил за ремень рабочего комбинезона и потянул. Нэсса пришла в себя от рывка, попыталась подняться и зацепилась ботинком за порог. Переборка продолжала опускаться медленно, с равнодушной механической последовательностью. В её движении не было ничего, кроме массы и двигателя, которому не объяснили, что человек оказался не там.

— Не вставай. Руками помогай.

Нэсса поняла сразу. Они вытянули её за несколько мгновений до того, как массивная плита села в нижний паз и срезала носок защитной накладки на ботинке. Красная тревога включилась уже после этого.

Нэсса села у стены, провела ладонью по лицу и посмотрела на кровь от рассечённой брови. Нога двигалась нормально, поэтому Ивар, убедившись, что она может стоять, открыл стеновую панель.

После закрытия переборки давление в секторе должно было стабилизироваться, однако оно продолжало медленно снижаться — слишком плавно для открытой пробоины и не так, как при штатном перераспределении воздуха после изоляции соседнего объёма.

— Что видишь? — спросила Нэсса, подойдя ближе.

— Пока только то, что это не одна авария.

Ивар открыл журнал отклонений. За текущим провалом тянулась цепочка мелких событий: в одном секторе ненадолго падало давление, в другом открывался компенсирующий клапан, в третьем система повышала подачу. Каждое изменение оставалось в пределах эксплуатационного допуска, поэтому автоматика регистрировала его, корректировала и переходила дальше.

Когда Ивар наложил графики друг на друга, стало видно, что потери переходят между секциями по очереди. Кто-то словно заранее знал порог, после которого маленькая неисправность перестаёт считаться маленькой. После нескольких коррекций система к тому же меняла собственную базовую величину: вчерашнее ухудшение становилось сегодняшней нормой, и уже от неё рассчитывалось следующее допустимое отклонение.

Нэсса наклонилась к экрану.

— То есть мы теряем воздух ступенями.

— Да. И каждая ступень по отдельности считается исправным состоянием.

Она посмотрела на закрытую переборку.

— Это можно делать намеренно?

Ивар не ответил сразу. Обычный отказ не умел читать таблицу допуска и тем более не выбирал следующий сектор так, чтобы оставаться внутри неё.

Из переговорного узла пришёл треск. Сквозь помехи несколько секунд пробивался мужской голос; удалось разобрать только «не открывать» и «центральный». Потом связь исчезла.

Почти сразу в дверь за их спинами постучали.

Ивар сперва проверил перепад давления, а уже потом спросил, кто снаружи. Ответил Меллер, механик соседней ремонтной смены. С ним были раненый рабочий, ещё один человек и Мюрид.

После ручного открытия шлюза Меллер вошёл первым, неся молодого рабочего. За ним пригнулся под человеческой дверной рамой высокий Мюрид с тёмными татуировками на предплечьях. Пока Нэсса занималась раненым, Мюрид почти не смотрел на кровь; его внимание всё время возвращалось к стене.

Через несколько секунд поверх обычного рисунка татуировок начали проявляться дополнительные линии. Они мягко светились, пока его пальцы двигались в воздухе.

— Что там? — спросил Ивар.

Мюрид прислушивался к чему-то, чего человеческие приборы не показывали.

— Эфирные линии возле управляющего сектора деформированы. Не как при обычном разрушении. Их принуждают повторять неправильный рисунок.

— Имя?

— Аэлин.

Ивар развернул к нему графики давления. Аэлин не мог прочитать человеческую рунную логику так, как человек с соответствующей подготовкой, но объяснения оказалось достаточно.

— Тогда ваши системы и Эфир делают одно и то же, — сказал он. — Принимают ухудшение за обычное состояние.

Все изменённые линии на схеме сходились к центральному распределителю. Теперь идти туда было не догадкой, а хотя бы обоснованным риском.

Конец ознакомительного фрагмента.