Глава 1

Черная беспросветная темень подземного тоннеля, по которому мы с Чижом осторожно двигались неожиданно расцвела вспышками автоматных очередей, я плюхнулся на одно колено стреляя в ответ.

Удар в грудь, следом еще один, а потом острая, резкая боль в ноге, хлопок и грохот гранатного разрыва… и темнота забвения.

В себя пришел среди боевых товарищей, сидевших с грустными, постными лицами. В груди давило так, что дышать невозможно было дышать, каждый вздох как будто пригоршню толченного стекла глотаю. Казалось, что правая нога объята пламенем и сейчас она обугливается на медленном огне.

Похоже обезбол еще не подействовал…

Если по тоннелю не пройти, а там точно не пройти, то все пути отхода отрезаны. Придётся здесь всем и остаться, приняв последний и решительный бой.

Паники среди бойцов не было, команда подобралась опытная и слаженная, таким составом и умирать не страшно. Да, да, я не оговорился, не зря предки говорили, что на миру и смерть красна. Если сейчас так повернётся судьба, что нам придётся принимать последний бой, то уйдем в вечность красиво – до последнего патрона будем биться, а том еще в рукопашную пойдем, хотя конечно такой финал только в художественных фильмах бывает, в жизни все прозаичней и проще – противник просто «сложит» наше здание огнем артиллерии, а мы соответственно будем погребены под бетонными обломками. Готовы ли мы к смерти? Наверное готовы, но пожить подольше все равно охота! Вот только с моими ранами мне даже до сегодняшнего вечера не дотянуть…тут надо быть реалистом.

- Короче, я все придумал! – радостно заявил Бамут. – Всё в цвет вышло. Глядите, вражеская «Бредли» цела, верно? Ну, в смысле, что на ходу. Короче, мы сейчас с Фартом выдвигаемся налегке, захватываем вражескую ББМку, гоним её сюда, все запрыгиваем внутрь и валим отсюда. Вражины подумают, что экипаж «Бредли» решил самолично на штурм пойти, а вы, как мы будем подъезжать - дымы поставите, ну и под завесой никто ничего не поймет, проскочим!

Вот в этом весь Семен, у него все планы примерно такие: бац, бац…и в дамки! Ему бы на сто лет раньше родиться и в кавалерию к Буденному податься, он бы там как раз ко двору пришёлся бы. Лихой рубака-вояка!

- Ну, в принципе, выполнимо, - задумчиво протянул Фарт, - если боженька поможет, а противник затупит, то справимся.

Бляха-муха и этот туда же! Два сапога пара. Выдвинутся налегке, чтобы захватить вражескую бронемашину! А вражеские бойцы такие, типа, статистов будут сидеть и смотреть как их два русских диверсанта захватывают.

- Пятьдесят на пятьдесят, - буркнул Джокер, - я бы даже сказал тридцать на семьдесят. Как вы собираетесь незамеченными выйти из здания, если за нами следят с воздуха?

Джокер молодец, он хоть и сопляк совсем, но опытный и рассудительный воин. Головой думает!

- Дымы поставим, - тут же нашелся Семен, - на крыше лежит груда не убранного старого рубероида, мы его подожжём, имитируя пожар, вот под завесой из черного дыма и проскочим. Горючка есть, можно хоть всю крышу поджечь.

- В принципе, норм, - кивнул Джокер, - можно имитировать самоподрыв «квадрика», дескать хотели запустить «птичку», но та рванула, из-за чего и начался пожар.

- Точно! – показал большой палец Бамут. – Ну так чё, Псих? Пойдет такой план как вырваться из западни?

Я все это время лежал на полу, дышал с трудом через раз, грудную клетку разрывала тупая боль. Еще пуля в ногу так неудачно прилетела – правую ступню здорово переломало, будто бы на «лепесток» наступил. Отрыгался бродяга, скоро на последнем суде предстанешь!

Нет, мне не уйти вместе с пацанами на базу. Надо оставаться здесь! Впрочем, так даже лучше. Они все молодые – в сыновья мне годятся, а я свою жизнь прожил.

Кеша, он же Особист, он же Жиган, он же Поляк, он же Владимир Поляков. Особо опасный рецидивист. Пятьдесят восемь лет, семь «ходок», общий стаж нахождения в местах лишения свободы – двадцать восемь лет. Падла! Двадцать восемь лет я провел за решеткой. А чего сделал полезного в жизни? Что?! Грабил, убивал, воровал, фарцевал, торговал наркотой, крутил «схемы», просаживал за вечер в кабаке столько бабла, что можно было купить квартиру в центре Москвы. В девяностые деньги буквально лопатой греб, вся воровская Москва меня уважала. И что в итоге? Лежу на бетонном полу с простреленной грудью и почти оторванной ступней. Ну и где все эти горы золота что я имел, где все эти валютные шмары, которые ублажали меня? Где всё это?! Что я заберу с собой? Что оставлю после себя?! Ничего!!!

- План – огонь! – пробурчал Псих. – Впрочем, как всегда, всё, что ты придумываешь — это огонь.

- Так, а в чем тогда подвох? – насупился Семен, чувствуя в голосе друга неприкрытый сарказм.

- Направление ветра, - ответил пулемётчику командир отряда, - гляди, - показал экран планшета, где четко было видно, что ветер дует в противоположную нужной нам сторону, - дым от пожара на крыше на хрен снесет. Ну и дальше, как противник поймет, что их машина захвачена, так сразу по ней вдарят из всего что у них висит в воздухе и станет «Бредли» - братской могилой, но идея с поджогом крыши мне понравилась.

- Псих, что ты задумал? – спросил Чиж.

- Пробиваем вот тут и тут отверстия в стенах, - Псих ткнул пальцем на стоп-кадр, где была показана тыльная сторона нашего здания, - крыша уже пылает вовсю и дым закрывает эту сторону дома. Через пробитый взрывчаткой проход на первом этаже все выбираются наружу, потом валим вот тут секцию забора или делаем подкоп, дальше попадаем вот в этот узкий проход между двух заборов, который нас выводит аж вот сюда, там тоже забор, его тоже свалим, но лучше по-тихому перелезть.

- А вторая дыра на втором этаже зачем? – спросил Джин.

- Оттуда будет работать боец, который останется для прикрытия отхода нашего отряда. Если я правильно рассчитал, то именно вот этот домишко, - Псих вновь ткнул пальцем в экран планшета, - и есть точка выхода тоннеля, а значит там сейчас тусуются наши оппоненты, соответственно если по ним начнет работать пулемет или гранатомет, то они решат, что мы готовимся к штурму через тоннель. Короче создадим шуму и уйдем по-тихому. Оставшийся боец пять минут работает из ПК или АГСа, а потом валит вслед за остальными, а еще через пять минут должна взорваться вся взрывчатка что есть в подвале, ну, а после столь эпичного ба-баха, противнику будет уже не до нас, вернее, спустя десять минут мы должны быть уже далеко, минимум выйти из зоны работы вражеского РЭБ чтобы иметь возможность связаться с Есаулом и вызвать эвакуацию.

- Круть!!! – одобряюще хмыкнул Семен. – Только пять минут мало, не успеем уйти, надо больше времени.

Грудная клетка предательски ныла, острая боль рвала легкие, а когда на короткое время острые вспышки боли затихали им на смену приходила злая тупая, ноющая боль в ноге, будто бы её постоянно грызет и рвет на части злобная псина. Кажется, за последний час я испытал все виды боли, какие только могут быть на свете.

- Согласен, время подрыва надо увеличить, - кивнул Псих. - Четверо попеременно несут раненого Кешу, четверо мешки с химическим реагентом, БК по минимуму, чтобы не отягощать. Кто-то должен понести сразу два мешка, - Псих пристально посмотрел на Семена, как бы намекая кто будет этот счастливчик.

Парни собрались тащить меня на себе?! Хотят дотащить меня до лазарета?

Молодчаги! Своих не бросают! 10 ОДШБр – тут каждый друг за дружку горой. Вот только я точно знаю, что со мной на руках им не уйти.

Никак не уйти.

Я останусь.

Тут останусь.

Хватит! Устал, надоело! Почти шестьдесят лет бегаю, пора бы уже остановиться и сделать в этой жизни что-нибудь хорошее. Не для себя, для других.

– Молодца братан! – хмыкнул Бамут. – Только чур я останюсь прикрывать отход, а ты тащи на себе два мешка.

- Нет, прикрывать отход группы буду я, - командирским тоном заявил Псих, - я легче и быстрее, опять же не такой азартный как ты, потому что ты можешь увлечься стрельбой и забудешь на фиг про время и в итоге взлетишь на воздух вместе со зданием. Опять же поскольку план придумал я, то мне решать кто здесь останется.

- Мля, ну так не честно, - насупился Бамут, - я «будильник» на часах поставлю. Сто процентов не прозеваю время. Согласись, что за пулеметом от меня проку будет больше, да и не такой уж ты проворный, стометровку сдаем одинаково.

- Соглашусь, - кивнул Псих, - тогда давай на су-е-фа.

- Давай, но если я сразу не выиграю, тогда до двух побед.

- Капец, ты ушлый.

- А то!

Я молча слушаю перебранку молодых сопляков и понимаю, что они мужественнее и смелее меня, старого и битого жизнью волчары в тысячу раз. Остаться для прикрытия уходящей на прорыв боевой группы – это почти всегда верная смерть, а если еще учесть, что надо не прощелкать время и успеть убраться до подрыва тонны взрывчатки, то шансы остаться живым тают на глазах. И тут сидят два идиота и спорят кто из них рискнёт и останется прикрывать отход отряда.

- Стойте, - болезненно морщась и тяжело дыша просипел я, - парни не надо бросать жребий. Я останусь, вы мне только пулик притащите поближе к амбразуре и запасные коробки с лентами поставьте, а я уж как-нибудь справлюсь, шуму наделаю. Таймер подрыва поставьте минут на двадцать-тридцать, чтобы вам спокойно можно было уйти, ну и сам тоннель подорвите, чтобы противник не зашел ко мне с тыла.

- Кеша, - раздраженно поморщился Псих, - обойдемся без лишнего героизма. Ситуация, конечно, аховая, но не безвыходная. Не боись, прорвемся, дотащим тебя до Дока, а уж и полостную операцию он тебе сделает в лучшем виде, если попросишь, может заодно и аппендицит удалить.

- Нет, братан, тут дело в другом, скис я, навоевался, надоело, покоя хочу, - я говорил тихо, безучастно глядя в потолок. – Да и вам так будет проще, не надо меня тащить на себе, опять же, не дай бог нарветесь на противника, беда будет. Всё нормально, правда, я готов. Я останусь, прикрою вас, я своё пожил, а вы пацаны все еще молодые, вам жить и жить. Ногу мне в любом случае отчекрыжат, - через силу усмехнулся я, - на хрен на старости лет жить инвалидом, лучше уйти сейчас и с пользой для общего дела.

Я смотрел прямо на командира группы – на Психа, остальные парни смотрели кто куда, но только не на меня. Каждый из них отдал бы за меня свою жизнь, но сейчас только я один могу отдать за них свою…и мне черт побери от этого спокойно на душе!

- Ладно, - решительно кивнул Псих, - Кеша пусть будет, по-твоему. Остаешься прикрывать отход основной группы. Задача – продержаться двадцать минут, ведя активный огневой контакт с противниками, чтобы у него создалось полное впечатление, что мы готовимся к прорыву через подземный тоннель.

- Но…, - в один голос попытались перечить ему Фарт и Чиж.

- Никаких «но», - рявкнул Псих, затыкая их, - всё, решено! Особист остаётся прикрывать прорыв, на кону судьба всей операции. Если мы не доставим этот порошок Есаулу, то ни хрена не получится и тогда придётся брать Одессу ценой сотен тысяч жизней российских солдат. Так что не хер мне тут «нокать». Собрали сопли в кулак и разбежались выполнять поставленную задачу. Джин - подготавливаешь отверстия в стенах в тех точках, где я показал, на втором этаже для амбразуры, на первом чтобы могли протиснуться люди. Джину помогает Амур, заодно подготовьте к подрыву всю взрывчатку на складе, таймер на час, с учетом того, что на сборы дается двадцать минут. Дверь в склад с взрывчаткой задуть монтажной пеной или заварить. Джокер и Бамут поджигаете крышу. Фарт и Чиж даёте шум в тоннеле. Газ и Серый шухарите через окна, чтобы укропы не расслаблялись. Газ притащи сюда пару пулеметов и десяток пулеметных коробок. Кто освобождается, то без дела не сидит и подключаемся к общей дискотеке – шугаете вражеских солдат через окна, надо отстрелять как можно больше РПГ, что здесь есть, хули им зря пропадать. Ясно? Выполнять!

Парни молча разбежались по зданию, деловито и скоро выполняя поставленную Психом задачу, а он сам присел надо мной.

- Братан, спасибо, что вызвался добровольцем, так действительно будет легче для нас уйти и дотащить ценный груз до основной базы.

- Нормально, - через силу усмехнулся я, - тебе Псих спасибо, что в меня в своё время поверил и в разведчики взял. Знаешь, эта война, как ни странно, наверное, лучшее время, что у меня в жизни было. Я ведь по «крыткам» и лагерям почти тридцать лет мотаюсь, как в том фильме: украл, выпил - в тюрьму, украл, выпил – в тюрьму. Дольше всего на свободе пробыл в девяностые, как с малолетки откинулся в восьмидесятые, потом два года за хулиганку оттянул и лет десять зону не топтал. В девяностые жил как король, бабла было - лопатой греби, удачливым жуликом был, а потом как закрутилось: один срок, сразу второй, а потом и третий, уже всерьёз, пятнашку дали, а на зоне еще пятак накинули. Меня и на войну особо брать не хотели с таким послужным списком, опять же не молод уже. Но ничего, в «оркестре» заслужил помилование отпахал два контракта. Я только на войне понял, что такое свобода. Так что все путем, уйду красиво! Вы главное дотащите груз и вражинам потом въе@бите от души, а как в Одессе будешь, то как идти на пляж Лонжерон, там есть ступеньки между двух шаров, накарябай на одном: здесь был Жиган. Лады?

- Договорились, - кивнул Псих. – А почему не Кеша?

- Кешей меня прозвали за то, что когда фарцевал в 80-ые у иностранцев выманивал наличку, знал тогда по-английски ровно одно слово – «кэш». А почему «Жиган»? – я на минуту замолчал, устало отдышался, потом продолжил. – Песню Круга «Жиган-лимон» слышал?

- Да.

- Миша с меня эту песню писал, ну в том смысле, что это про меня была песня. Так что видал, кто в твоем подчинении воевал, в своё время я был легендой воровской Москвы, удачливым был жуликом, такие дела крутил, что мама не горюй.

- Буду знать, - кивнул Псих. - Что-то еще могу для тебя сделать, может передать что-то твоей родне?