Глава первая

По автостраде с шумом и грохотом проносились пахнущие отработанным топливом автомашины. Был июль месяц, и хотя солнце висело еще высоко над горизонтом, в воздухе явственно ощущалась свежесть приближающейся ночи. И примерно через час на пышущее жаром поле должна была опуститься ночная прохлада. А на обочине пыль ной и душной автострады, прямо на траве, сидела молодая красивая девушка. Сидела спокойно, не шевелясь, не обращая внимания, на проезжающие рядом автомашины, ни как, не реагируя на призывные жесты молодых водителей.

Девушку смотрела на запад, на закатывающееся солнце, которое, распустив во все стороны свои щупальца, лучи, садилось медленно, с достоинством, даже величественно. Садилось, с удовлетворением честно выполненного долга, проделанной трудной работой, непоколебимой уверенностью в завтрашнем дне. Как и всякий закат, картина уходящего на отдых солнца была чарующе прекрасно, но девушке было не до красоты замирающей природы. Она с тревогой смотрела, как солнце опускалось все ниже и ниже к горизонту. Тени удлинялись и ей, одетой лишь в легкое платье, становилось прохладно. Солнце садилось, сгущались сумерки, а девушка все сидела и сидела на холодной траве.

Девушка провожала взглядом проезжающую машину, и в это время в ее голубых глазах появлялась безысходная тоска и грусть. Точно такая же тоска бывает у птицы, которая не может продолжить свой дальнейший путь из-за сломанного крыла. Птица смотрит вслед улетающей стае, разбегается, пытаясь взлететь, беспомощно взмахивая перебитым крылом, но тут же вновь падает на землю, и в отчаянии видит, как покинувшая ее стая постепенно исчезает за горизонтом. Девушка вспомнила о своей маме и подумала, что та непременно будет всю ночь волноваться, переживать, звонить подругам, знакомым. И девушка сейчас молила Бога лишь об одном: чтобы мама не заявила об исчезновении дочери в милицию. Она знала, что мама ее ждет, потому что она сама дала ей телеграмму о своем приезде. Становилось темно, девушка зябко повела плечами, стараясь хоть немного согреться, тихо и осторожно пошевелилась, удобнее расположила уставшие от одного положения ноги, проводила взглядом очередную машину, которых становилось все меньше, и тяжело вздохнула.