Наконец-то удалось найти книгу про советского разведчика Вильяма Фишера. Прочитала её в 3-м издании от 2011 года.
Конечно, многие факты всё еще засекречены, некоторые обросли домыслами, иные намеренно запутывают следы, как и полагается. От этого биография становится загадочно-обрывочной. И представление о человеке собирается по крупицам.
Обложка озаглавлена «Абель-Фишер».
Вильям Фишер, попав в американскую тюрьму вследствие предательства, называется именем своего друга Рудольфа Абеля. С того момента начинается двойная игра и настойчивые попытки сохранить свою жизнь.
Из воспоминаний дочери Фишера:
«Папа был выше дяди Рудольфа. Папа – тощий, тёмный, плешь у него приличная. А дядя Рудольф – блондин, коренастый, улыбающийся, с густой шевелюрой. Общий друг рассказывал, что в школе радистов их удивительным образом никто не различал. Были совершенно непохожи, но тем не менее их путали. И потому, что очень много свободного времени проводили вместе. Они были Абель с Фишером или Фишер с Абелем. Дружили очень.»
Настоящий Абель покинул этот мир, не дожив и до шестидесяти, безвестным и честным, никак не предполагая, что имя «Рудольф Абель» войдет в учебники разведки всех стран...
Вот как можно увековечить имя!
Из воспоминаний агента ЦРУ:
«Абель (Фишер) – редкая личность. Он одинаково хорошо чувствует себя и в искусстве, и в политике. Не только талантливый художник, хороший музыкант и отличный фоторепортёр, но и исключительный лингвист, способный математик, физик, химик. Развлечения ради он читал Эйнштейна, решал проблемы высшей математики и быстро «расшифровывал» ребусы в «Санди таймс». Был хорошим столяром и делал стулья и кресла для своих друзей в тюрьме. Его идеалом было знание.
Можно только пожалеть, что он вышел не из нашей разведслужбы».
Двойная игра принесла свои плоды. Разведчику удалось «соскочить» с электрического стула. Ему дали 30 лет тюрьмы, так что после освобождения Вильяму Генриховичу было бы за 80... Далее оставалось надеяться только на обмен заключенными шпионами.
«Вернувшись, он рассказывал дочери Эвелине, что всегда представлял себе в трудные моменты и в часы бессонницы виды подмосковной природы. Инструкторы еще дома внушали будущим нелегалам, что это лучший способ расслабиться, переключиться, порой – забыться. Действительно помогало. Научился ощущать себя идущим среди берёзок. Любимое дерево, столько раз рисовавшееся и в воображении, и на холсте».
Из воспоминаний знакомого:
«Абель (Фишер) был великолепным рассказчиком. Его медлительная манера речи и невозмутимый вид как бы контрастировали с живостью ума.
Не могу отнести его к людям, по характеру общительным. Скорее, был он педантичным. Однако, скрашивалось это тем, что, по-моему, Абель питал душевное расположение к людям. А сдержанность объяснялась длительной работой в нелегальной разведке – приучил себя быть начеку. Поэтому наши беседы о его жизни в Америке не переходили за пределы в ту пору разрешенного. Я держался в рамках и не старался расспрашивать о деталях работы по ядерной программе. Мой сероглазый собеседник был немногословен, даже скуповат на слова. В разговоре клал левую руку на свою голову – это его привычка. Иногда, когда беседовали, на голове оказывалось две руки.»
Вильям Генрихович о работе разведчика:
«Не будет это новым, но скажу. Главное для нелегала – идея и преданность своему народу. Без этого разведчика не существует. Он также должен быть истинным оптимистом, обладать чувством перспективы, уметь отбрасывать предубеждения, знать языки и отличаться наблюдательностью».
-Что было решающим при выборе этой профессии?
«Решающим – желание быть полезным Родине. После службы в армии я собирался заниматься научно-исследовательской работой, но предложили – в разведку. И я предложение принял, счёл лестным, увидев в этом большой жизненный смысл. Было оно как выражение надежды и доверия. Сыграло роль и знание языков, которые учил в детстве.»
В книге еще много цепляющих моментов и редких тем. Например, как складывались судьбы дочерей разведчика. Как семья переносила 14-летнее отсутствие мужа и отца. Как меняется быт, уклад и привычки, когда живешь так долго в другой стране. Как примирить внутри себя служебный долг с личными желаниями. Как справляться с одиночеством, когда где-то далеко тебя дожидаются родные.