Для подавляющего большинства читателей фигура Николая Альбертовича Куна монументальна и неразрывна с его великим деянием, «Легендами и мифами Древней Греции», ставшими «библией» античности для советской и постсоветской интеллигенции. Однако эрудиция этого выдающегося историка и педагога простиралась куда дальше стен греческих полисов. «Сказки цыган» (издававшиеся также под названием «Сказки цыган СССР» в ранний советский период, около 1921–1922 годов) — представляет собой уникальный этнографический экскурс в ментальность одного из самых закрытых и загадочных народов Европы. Кун, с присущей ему скрупулёзностью исследователя и чутьем беллетриста, собрал и огранил разрозненные устные предания, переплавив фольклорную руду в стройную литературную форму. Темой произведения выступает не просто развлекательный вымысел, а сакральная космогония ромá — народа, чьей единственной родиной стала дорога, а крышей — небосвод.
Книга представляет собой антологию коротких историй, притч и легенд, которые, в отличие от стройной иерархии Олимпийских богов, характеризуются стихийностью и эмоциональным хаосом. Предметом повествования становится мифологизированная история цыганского этноса: от версий сотворения мира, радикально отличающихся от библейского канона, до бытовых анекдотов о хитрости. Читатель узнает апокрифическую легенду о том, как цыгане, в силу своей природы, попытались украсть гвоздь, предназначенный для распятия Христа, за что получили от Бога прощение грехов воровства и вечную свободу передвижения. Мы видим сюжеты о происхождении скрипки, которая по преданию была создана из кости несчастной девушки или с помощью сделки с нечистой силой, дабы покорять сердца людей неземной музыкой. Рассказы описывают столкновения героев с лесными духами, ведьмами-шувани, хитрые пари со смертью и неизбежное торжество страсти над рассудком. Структура повествования часто циклична, а логика героев парадоксальна: богатство презирается, если оно требует оседлости, а обман гаджо (нецыган) почитается за доблесть.
Кун через свою обработку стремится легитимизировать цыганскую культуру в глазах просвещенного читателя, показать её не как сборище маргинальных суеверий, а как самодостаточную мифосистему. Основная идея, заложенная в сборнике, — это апология свободы. Автор показывает, что «цыганская доля» — это не проклятие, а осознанный выбор, своего рода духовная миссия: хранить огонь первобытной страсти в мире, скованном цепями закона и собственности.
Атмосфера книги передана с густой, пряной насыщенностью. Читая текст Куна, вы словно ощущаете запах степной полыни, дым костра, разъедающий глаза, и слышите тревожный перебор гитарных струн. Автор мастерски сплетает натурализм (грязь дорог, нищету) с высоким романтизмом (разговоры со звёздами).
Подтекст же произведения глубоко трагичен. За весельем и плясками скрывается тотальное одиночество малого народа в огромном, враждебном мире. В сказках сквозит идея, что Бог давно оставил этот мир, и человек предоставлен самому себе. Хитрость цыгана — это не порок, а единственное оружие слабого против сильного, механизм выживания.
