1

Стоя у стены в ожидании расстрела, я вспоминал…

Как впервые оказался в Макондо

и остался в нем навсегда.

Как решил поиграть в слова,

складывая из них предложения,

напоминая Полковника Аурелиано,

который изготовлял золотых рыбок.

Я вспоминал,

как подписал честный союз с одиночеством,

а затем сидел утром у окна,

пил крепкий кофе,

ожидая,

когда в предрассветных сумерках

понесут мимо гроб с моим телом.

«Главное, не упустить момент

и вовремя забраться в ящик», – думал я.

Наивный.

2

Однажды я заключил,

что если ровно в пять утра,

каждый божий день,

хватать с неба слова,

то задуманное можно осуществить за месяц.

Хотя, спешить все равно было некуда,

потому что слова –

это погребальный саван,

который шьет Амаранта,

то распуская,

то заплетая ткань.

Но дело вовсе не в страхе смерти

(женщина в синем платье мила и приятна).

Причина в том, что домотканый саван стихотворения

сохраняет одиночество внутреннего мира,

не позволяя миру внешнему овладеть тобой.

3

Когда Аурелиано Второй приехал за мной в Россию,

медленно и не торопясь,

обивая ботинки о пороги домов,

по улицам городов шел снег.

Аурелиано решил остаться до тех пор,

пока путник не пройдет мимо.

Но снег потерялся и искал выход

четыре года,

одиннадцать месяцев

и два дня.

От его шагов на многие метры промерзла земля

и когда Аурелиано спустя годы спрашивал жителей,

как им удалось выжить,

они загадочно улыбались и отвечали:

«Мы скользили».

4

Нагулявшись по мрачному миру скорби,

перестать выходить

(совершать