Я тотчас подбежала, постаралась обнять его, чтобы помочь идти, но Витя резко оттолкнул меня, смерив серьезным взглядом. Злился, видимо. Хотя оно и понятно: любой бы злился в такой ситуации, и словами тут не поможешь, а от извинений толку было и того меньше. «Я все испортила» – корила я себя.
С моих ресниц опять скатилась горькая предательская слеза. Вздохнув, я отвернулась и вытерла щеку тыльной стороной ладони.
– К чему эти слезы, Романова? – подал голос Витя, облокотившись на стену. Мы остановились в коридоре, чуть поодаль от приемного отделения, но вокруг все равно было довольно шумно. Двери то и дело хлопали, пропуская новых пациентов.
– К чему эти дурацкие вопросы? – всхлипнув, спросила я.
– Хорошо, я могу вообще ничего не спрашивать, – прошипел Шестаков. Его грудь часто поднималась и опускалась: видимо, он все еще злился. – А с другой стороны, почему это я должен молчать? Кто этот парень? Что ты делала в этом богом забытом месте?
– Я поехала туда вместе с Наташей, из-за ее… Валька. А Диму…
– Дима? Значит, это Дима? – вскинулся он. Я тайком глянула на Витю и окончательно потерялась. Он был похож на разъяренного быка, которому показали красную тряпку, у него разве что пар из ушей не валил. Мне было совершенно непонятно, что именно так его разозлило и почему Витя спрашивает о Диме.
– Да, его так зовут. Я не знаю, кто он. Может, их главарь. Но если бы не он, то…
– О, да! – язвительно протянул Шестаков, продолжая пугать меня своим поведением. Клянусь, он выглядел так, будто скорее ревновал, а не сходил с ума от злости. Однако я тут же прогнала эту глупую мысль, ведь мы с Витей не общались уже два месяца, у него была девушка, и вообще все у него было замечательно. Никакой ревности здесь нет.
– Ты прости, что Ната вообще…
– Мне не нужны твои извинения! Хочешь искупить вину, тогда окажи услугу, – сказал