Глава 1

Стыковка с эсминцем Армата прошла в режиме полного радиомолчания. Странник причалил к гигантскому, матово-чёрному брюху Арматы. Разница в масштабах была колоссальной. Наш корабль-челнок казался игрушечной шлюпкой на фоне линейного крейсера. Гул сближающих устройств, металлический стон смыкающихся шлюзов — всё это отдавалось в груди знакомой, предстартовой дрожью. Капитан Орлов, стоя в проходе грузового ангара, окинул нас скупым взглядом. Его лицо в свете аварийных огней было похоже на рельефную карту местности, где вместо рек пролегли тени усталости.

— Экипаж Странника остаётся на местах, — его голос, привыкший перекрывать гул двигателей, во внезапной тишине звучал громко и немного чужеродно. — Техники займутся предполётной диагностикой. А вы, Кентавры… — Он сделал паузу, дав слову повиснуть в воздухе. — Вы теперь поступаете в распоряжение адмирала Берка. Не подведите. Не посрамите. Помните, за вами смотрит не только командование. — Он не стал уточнять, кто ещё. Но мы это и так понимали. Отдать нас, Российских офицеров, под командование американского адмирала — даже пусть и вре́менного объединённого командования — это пахло большой политикой.

Мы прошли через переходной тоннель. Воздух здесь пах иначе — не озоном и пылью дальних трасс, а стерильной чистотой, оружием с новой смазкой и слабым, едва уловимым запахом человеческой концентрации, который всегда стоит на переполненных боевых кораблях. Ангар Арматы был не просто помещением. Это был вертикальный город из палуб, платформ, подвесных трапов и стальных балок. Здесь втиснулись десятки истребителей, штурмовиков, десантных капсул. И среди этого металлического леса на специально оставленной площадке, уже стояли наши боевые роботы. Полимат, Клинок, Богатырь, Бастион. Они выглядели чужими и немного потерянными, как динозавры, забредшие на сборочный конвейер. Рядом с ними, прислонившись к стойке с терминалом, ждал адмирал Берк. Он был один. Ни свиты, ни охраны. В своей тёмно-синей, идеально сидящей форме, он казался частью корабля — таким же незыблемым, холодным и функциональным. Его взгляд, как всегда, был лишён всякой теплоты.

— Капитан Воронов. Команда Кентавров. Добро пожаловать на борт Арматы, — он произнёс это без тени приветствия, как констатацию факта. — С этого момента и до завершения операции Кувалда вы находитесь под моим непосредственным командованием. Экипаж Странника остаётся пока в нашем стратегическом резерве. — Он окинул нас взглядом и продолжил. — Я ознакомился с вашими файлами, с записями боёв, — продолжил Берк. Его глаза остановились на моей металлической щеке. В них не было ни отвращения, ни любопытства. — Теоретические знания и симуляции — это одно. Огонь на поражение — другое. У нас есть сорок часов до выхода на марсианскую орбиту. Этого времени мне достаточно, чтобы лично оценить, на что способна моя новая… тактическая единица.

О как, единица. Не команда. Не солдаты. Единица. Как датчик или орудие. Внутри что-то ёкнуло, но лицо я постарался сохранить невозмутимое.

— Я не видел смысла втаскивать вас в общекорабельные учения, — адмирал сделал жест, и на стене ангара ожил голографический план Арматы. Он был испещрён десятками, если не сотнями, светящихся точек. — Это схема нашей ближней ПВО. Турельные лазерно-кинетические комплексы Цербер. Каждая управляется вручную оператором, как в старые добрые времена. Автоматика хороша против ракет. Против того, с чем вы столкнулись… — Он впервые сделал паузу. — Нужна человеческая интуиция. Или то, что её заменяет.

Он повернулся к нам, сложив руки за спиной.

— До прибытия в точку Альфа каждый из вас будет назначен канониром на одну из ключевых турелей. Вы будете нести вахту в общем режиме. Но ваша главная задача — это демонстрация ваших навыков и умения стрелять. Всем скептикам на этом корабле, всем, кто считает проект Кентавр тратой ресурсов. Им нужно наглядно показать, на что способен симбиоз человека и машины. Ваша реакция, ваша скорость принятия решений должны быть выше, чем просто эталонными. Капитан Воронов, вы займёте главный пост ПВО на верхней палубе — комплекс Ахиллес. Лейтенанты Орлов, Егоров, капитан Пшеничная — распределитесь по фланговым башням согласно моему распоряжению, которое получите позже на свои планшеты.

В ангаре повисло тяжёлое молчание. Нас не просто переподчинили. Нас превращали в цирковых артистов. В экспонат. «Посмотрите, люди-роботы могут не только в грязи воевать, но и пушки наводить!». Внутри всё закипело. Но возразить адмиралу Объединённого Командования в его же крепости было равносильно самоубийству.

И здесь из-за спины Берка вышла женщина. Я не сразу её заметил — настолько она сливалась с тенью от балки, у которой стояла всё это время. Невысокая, почти хрупкая на вид, в таком же тёмно-синем кителе, но без адмиральских нашивок. Блондинка. Волосы, коротко остриженные, оттеняли не женственность, а скорее, стальную решимость. Лицо — с правильными, даже острыми чертами, без намёка на косметику. Глаза были самыми поразительными. Голубые, как лёд на срезе марсианской полярной шапки, и такие же холодные. В них читался не просто опыт, а та особенная, уверенность, которая бывает у людей, слишком долго смотрящих в бездну космоса или в экраны радаров. Лет ей было чуть за сорок. Военная выправка была в каждом движении, в том, как она держала голову, как положила руки за спину, вторя адмиралу.

— Это капитан Макларен, — представил её Берк, и в его голосе впервые прозвучали оттенки уважения. — Капитан Элейн Макларен. Она отвечает за всё, что происходит на борту. Все ваши действия на постах ПВО будут согласовываться через неё.

Макларен кивнула, коротко и чётко. Её взгляд пробежал по нам, как сканер, за секунду снимая показания. Её взгляд задержался на моём лице, потом на Пшеничной, оценивающе скользнул по Орлову и Егорову. Ни тени сомнения, ни любопытства. Чистая, кристаллизованная оценка ресурса.

— Канониры, — произнесла она. Её голос был неожиданно низким для её сложения, хрипловатым, будто простуженным вечным кондиционированным воздухом кораблей. — Я прочитала ваши досье. Видела записи. Марс был… впечатляюще. Но Армата — это не учебка. Здесь свои законы. Мои законы. Вы будете чётко следовать уставу корабельной службы. Вы будете выполнять приказы без вопросов. — Она сделала паузу, давая словам впитаться в наши умы. — На корабле нет места героям-одиночкам. Вы винтики в системе. Отлаженный и идеально работающий. Если вы покажете, что способны быть таким винтиком, возможно, я позволю вам быть чем-то бо́льшим. Вопросы есть?

Вопросов у моих бойцов не было. У них было лишь понимание. Мы сменили одну клетку на другую, более просторную и технологичную, но всё-таки клетку. Армата была не кораблём, а летающей крепостью, и капитан явно не собиралась выпускать новых, странных зверей за пределы отведённых им вольеров. Мы продолжали стоять, вытянувшись в струнку, но в уголке моего рта заиграла знакомое мне напряжение — я не мог позволить, когда со мной разговаривают сверху вниз.

— Капитан Макларен, — обратился я к ней. — Во-первых, я, как и вы, капитан. Это моя команда и я их командир. Во-вторых, мы подчиняемся решению командования и будем выполнять ваши приказы и Адмирала. Также мы будем неукоснительно следовать корабельному уставу. Но все приказы вы озвучиваете мне, а я доведу до своего личного состава. Вас это устраивает?

— Отлично, — сказала Макларен, увидев молчание Адмирала. — Адмирал. С вашего разрешения, я отправлю их на посты. Первая тренировочная сессия с имитацией угрозы через два часа.

Берк кивнул. Макларен развернулась и ушла, не оглядываясь, её каблуки отстукивали чёткий, неумолимый ритм по металлическому полу.

— Идите в жилой сектор, там же офицерская столовая. Обживайтесь и ждите распоряжений. Свободны. — Мы развернулись и пошли в жилой сектор.

«Интересный экземпляр этот капитан», — прозвучал в голове голос Га. Он анализировал не только корабль. — «Уровень кортизола и нейронная активность указывают на хронический стресс, связанный с высочайшей ответственностью и, вероятно, потерей предыдущего корабля или экипажа. Её авторитет держится на железной воле и абсолютном контроле. Она будет ломать вас, чтобы проверить на прочность».

— Знакомо, — мысленно усмехнулся я. — Кажется, первую проверку я провалил.

Мы прошли по бесконечным, стерильно освещённым коридорам Арматы. Шум, который казался таким же неотъемлемым элементом корабля, как и сталь обшивки, здесь менялся, переходя из зоны в зону. Глухой рокот силовой установки с нижних палуб, ровный гул вентиляции, резкие, отрывистые голоса по внутренней связи, доносившиеся из приоткрытых дверей отсеков. «Чёрт, я забыл сказать. Я говорил с Уоткинсом о снабжении. Из разведотряда никто не уцелел„. “Правда? Тогда чего мы ждём? Рой не идиоты. Зная, они, что мы в курсе, уже атаковали бы. Хотя пусть не торопятся. Чем больше они тянут, тем больше шансов дождаться 32-й. И тогда пусть нападают„.

Каждый люк, каждая надпись на стене — „К РАКЕТНОЙ ПАЛУБЕ“, „СЕКТОР ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ“, „ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА“, „УРОВЕНЬ ДОСТУПА „ОМЕГА“» — подчёркивали, что мы внутри гигантского, сложного и чуждого организма. Мы поднялись по широкому трапу на вторую палубу. Здесь было немного тише, и воздух потерял привкус машинного масла, сменившись запахом моющих средств и пищи. Офицерская столовая не была похожа на уютную кают-компанию Странника. Это был просторный, функциональный зал со столами, прикрученными к полу, длинной линией раздачи и голыми, практичными стенами. На потолках были установлены мониторы, транслирующие какие-то новости объединённых СМИ Земли и схемой текущего положения корабля в Солнечной системе. Мы прошли через столовую не останавливаясь. На нас смотрели сидевшие офицеры. Ощущение было таким, будто мы идём не по коридору, а по подиуму и нас внимательно все рассматривают. Следующая дверь вела в жилой сектор. Чисто, светло, безлико. Одинаковые двери кают с табличками. Нас не разместили в одном отсеке — наша новая задача требовала, видимо, раздельного проживания. Приказы с назначением на каюты уже пришли на наши планшеты.

Моя оказалась стандартным офицерским кубиком: койка, откидной стол, терминал, шкаф, уборная с душем. Ничего лишнего. Только экран-имитатор, на котором по умолчанию плыли беззвучные кадры земного леса — настолько идеальные и безжизненные, что от них становилось только тоскливее. Я выключил его.

Положив нехитрый вещмешок на койку, я сел и уставился в белую стену. Два часа до первой тренировочной сессии. До циркового представления. Внутри клокотало унижение и злость. Винтики, канониры, демонстрация. Они видели в нас не солдат, прошедших через ад и установивших первый в истории человечества контакт с иной цивилизацией. Они видели в нас диковинку. Или угрозу, которую нужно поставить под контроль, вписать в таблицу, заставить танцевать под свою дудку. Вдруг я почему-то вспомнил маму и отца. Взял планшет и решил им написать, пока была возможность отправлять сообщения на землю:

«Дорогая Мама. Я писал тебе совсем недавно, но два часа назад датчики приближения по другую сторону луны перестали работать. Это может быть просто сбой, мы не знаем. Нас отправляют проверить и починить их. Поэтому мы опять нескоро с тобой увидимся. По правде говоря, мы здесь так долго, что я уже не знаю, когда мы вернёмся на землю. Просто хотел сказать, как по вам с отцом соскучился. Как смогу, напишу тебе ещё. Береги себя и передавай привет отцу. Твой сын Дима„.

«Анализирую доступные данные о капитане Макларен», — чуть не напугал меня Га, нарушивший молчание. Его голос в голове был единственным, что оставалось своим в этом стальном чреве. — «Открытые служебные записи скудны. Командир крейсера Церера, потерянного при непонятных обстоятельствах в поясе астероидов три года назад. Экипаж эвакуирован, корабль признан невосстановимым. После — год службы на Земле, в штабных должностях. Затем назначение на Армату, лично Берковым. Её авторитет построен не на уважении, а на страхе и безупречной эффективности. Ты был прав, вступив с ней в прямой диалог о субординации. Она уважает силу, но только ту, что действует в рамках её правил. Нарушив их сразу, ты обозначил границы. Следующий шаг — доказать, что внутри этих границ ты наиболее эффективный командир».

— А если я не хочу быть здесь эффективным? — мысленно, с горечью, спросил я.

«Тогда тебя отстранят от командования группой. На Армате нет места балласту. Ты сам видел схему ПВО. Этот корабль — оружие. И всё на нём — это части этого оружия. Даже капитан».

Его холодная логика была неумолима, как физический закон. Я вздохнул, потянулся, почувствовав, как новые, усиленные мышцы отзываются плавной, почти кошачьей силой. Унижение нужно было трансформировать. Переплавить в холодную сосредоточенность. Так, нас учили. Так выживали. Примерно за час до сессии в каюту постучали. На пороге стоял Орлов. Он выглядел так, будто только что проглотил лимон.

— Командир, заселился? — спросил он, переступая порог.

— Как видишь. Присаживайся, если есть куда.

Орлов прислонился к стене, скрестив руки.

— Макларен… Жёсткая баба. Но дело говорит. На этом утюге, похоже, все винтики. Нам, наверное, повезло со Странником и Колесниковым. Там хоть личность ещё что-то значила.

— Здесь тоже, — возразил я. — Но только если личность работает с КПД выше нормы. Они хотят демонстрации? Получат её. Самую наглядную. Будем стрелять так, чтобы у них зубы заныли от зависти.

В уголке рта Орлова дрогнуло подобие улыбки.

— Ага. Особенно у этих… скептиков. Я уже успел намёков наслушаться в коридоре. Эти «Русские киборги», «ходячие сбои в системе», «дорогая игрушка». Один даже спросил, правда ли у тебя там, в голове, чип из розетки работает.

Я не удержался и фыркнул.

— Креативно. Что ответил?

— Предложил проверить лично. В тренажёрном зале. Он как-то резко вспомнил о срочных делах.

Мы помолчали. Шум корабля был ровным, как дыхание спящего дракона.

— Как думаешь, Волков справится? — спросил я. — Со Скатом и дистанционным управлением?

— Лёха? — Орлов усмехнулся уже по-настоящему. — Он и с полудюжиной пробоин в груди справлялся. Справится, конечно. Тем более теперь он у них там, на Альтере, как король — сидит в центре управления, попивает какао и целится в марсианскую пыль. Завидно, чёрт возьми.