1

Наверное, я бы так никогда и не слетал на Луну, если бы не эта трагедия. Ведь я не очень люблю летать. Ладно, кого я обманываю, я страшно боюсь летать. К тому же стоимость билетов на Луну хоть и снизилась за последние годы, но все же еще ощутимо кусает бюджет среднестатистического землянина, решившегося на такую экскурсию. Страх перед полетами и заоблачная цена на билеты – кажется, этого более чем достаточно, чтобы забыть о турпоездке на Луну.

Но завтра я все же лечу на Луну, причем абсолютно бесплатно – дорогу туда и обратно, как и проживание, оплачивает корпорация "ЛККЛ" («Люди – Клоны, Клоны – Люди»). Я лечу туда не по своей воле – так требует Межпланетное законодательство: в случае смерти клона его донор обязан лично присутствовать на опознании, чтобы сразу после этого подписать заявление о расторжении контракта с "ЛККЛ".

Да, все верно, на Луне умер мой клон, именно поэтому уже завтра в небе над моей головой будет не Луна, а Земля. Почему он умер, ведь медицина сейчас буквально творит чудеса? Да, действительно непонятно, от чего мог умереть молодой и совершенно здоровый клон. Но никто мне об этом не расскажет, ведь все засекречено. Сегодня я был в московском офисе корпорации "ЛККЛ", и они ничего не рассказали о причинах смерти моего клона, потому что это запрещено Межпланетным законодательством.

И вот я собираю вещи и чувствую, как постепенно мой страх перед полетами терпит поражение перед восторгом, что я все-таки побываю на Луне. Да, хотелось бы, чтобы повод для полета был не таким печальным. Но разве я могу выбирать? Ведь это уже случилось.

* * *

– Что они спрашивали? – спросила Марта, сидя на диване и наблюдая, как я собираю вещи.

– Они спрашивали – чувствовал ли я что-нибудь в последнее время. Что-нибудь необычное.

– И что ты ответил?

– Тебе это действительно интересно? – застегнув чемодан, я присел на кресло и взглянул на Марту.

Марта пожала плечами. Зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Посмотрела в окно. Потом на потолок. Потом снова на меня. Она так часто делает, чтобы заставить меня нервничать. Ей это нравится. Я знаю об этом, но все равно каждый раз попадаю в эту ловушку. Ловушку этих колдовских голубых глаз.

– Да, мне действительно интересно, – ответила она наконец.

– Что-то не похоже.

– Янг, ты такой мнительный. Выкладывай!

– Я сказал им, что ничего необычного не наблюдал.

– А в действительности?

– Не знаю…

– Ну, давай, говори. Я же вижу – что-то было.

– Ну да, если честно, было кое-что необычное. В какой-то момент я вдруг почувствовал, что страшно хочу спать. Внезапно появилась какая-то смертельная, валящая с ног сонливость.

– И что было дальше?

– Это длилось минут пять. На работе был обеденный перерыв, и в тот момент я находился в кафе, на первом этаже.

– Там, где делают тот умопомрачительный, насыщенный капучино с коричневой пенкой?

– Именно. Ты так его описала, что мгновенно захотелось кофе.

– Я сварю, а ты рассказывай.

– Да там рассказывать-то нечего. Чтобы не уснуть прямо там, за столиком, мне пришлось выйти на улицу. Свежий воздух взбодрил меня, и вскоре от сонливости не осталось и следа. Вот и все.

– Ерунда, мне на работе тоже часто хочется спать. Стоит выйти после работы на улицу – все тут же проходит. И такой парадокс наблюдается почти у всех, кого я знаю. Какой-то необъяснимый феномен. Может, всех нас поразил какой-то неизвестный вирус?

– Ну почему же неизвестный. Этот вирус давно изучен, называется – лень.

– Не будь таким занудой.

– Хорошо. Но, если честно, я думаю, что моя внезапная сонливость никак не связана со смертью Бранга. Просто такого со мной еще не случалось.

– Твоя смертельная сонливость совпала по времени со смертью твоего клона? – спросила Марта.

– Никто не знает, во сколько он умер. Точно известен только день – позавчера.

– В наше-то время не знают времени смерти? Как такое возможно?

– Они не сказали. Все засекречено, ведь это же "ЛККЛ". Возможно, узнаю что-нибудь на месте.

– Ерунда, забудь. Ты просто не выспался накануне, вот и вся причина твоего сонного эпизода. Извини, смертельно сонного эпизода. – Марта подошла к окну и потянулась – Тебе обязательно ехать?

– Так они сказали, – пожав плечами, сказал я. – Попробуй им отказать. Мне нужно его опознать и подписать документы. Это обязательная процедура. Кроме того, без этой процедуры мне не отдадут оставшуюся сумму, положенную мне по контракту.

– Скоро ты станешь богатым, – усмехнулась Марта.

– Издеваешься?

– Ага, – Марта рассмеялась.

– Очень смешно. Вообще-то, человек умер.

– Клон.

– Клоны давно считаются полноценными людьми, или ты не согласна с Межпланетным законодательством? Будь человеком, относись хотя бы к моему клону как к человеку!

– Человеком, человеку… Какая-то тавтология.

– Это простая человеческая просьба, а не тавтология.

– Человек человеку – клон, а клон клону – человек, ты это имеешь в виду? А клон человеку, или человек клону тогда кто? Чеклон? Или клочел? – хихикнула Марта. – Кажется, мы запутались во всех этих человеко-клонах и клоно-человеках.

– Послушай…

– Ладно, прости. Скажи, а ты сам-то хочешь туда лететь и прощаться с ним? Представь, что этого не требует Межпланетное законодательство.

– Я пока не понимаю, – честно признался я. – Я ведь совсем его не знал. Ты же знаешь, донорам запрещено общаться с клонами. Таковы условия контракта.

– Ну как же так? Родственник, как-никак.

– Опять издеваешься? – я всмотрелся в лицо Марты, пытаясь уловить иронию.

– Немножечко, – не выдержав, Марта прыснула.

– И она – моя невеста?!

– С каких это пор?

– В смысле?!

Марта закатилась в смехе, увидев мою реакцию:

– Я пошутила, ты от меня теперь не избавишься, ведь совсем скоро ты станешь богатеем. Ой, я сказала это вслух?..

– Марта…

– Ладно, прости. Пошла варить кофе. Вам, миллионеру, сливочки отдельно подать, или разрешаете прямо в чашечку влить?

– Марта, ну хватит уже издеваться!

– Все-все, извини.

Марта направилась в столовую, но в дверях задержалась:

– Ты все собрал?

– Вроде бы, все.

– Возьми еще мой чемодан.

– Зачем? Все мои вещи поместились в мой.

– А куда ты положишь свои миллионы?

– Марта!

* * *

Я удобно устроился в кресле, закрыл глаза и как-то сразу задремал. Всему виной это обволакивающее кресло, подстраивающееся под твою фигуру, в нем сразу расслабляешься. Долго дремать не получилось – кто-то тронул меня за плечо. Я открыл глаза. Надо мной стояла стюардесса. Она что-то пела голосом… Бьорк?! Но как такое возможно?! До чего дошел сервис! А, черт, я же в наушниках!

– Мне пока ничего не надо, – сказал я, скинув наушники. – Я бы просто поспал, с вашего разрешения.

– А я ничего вам и не предлагаю. У нас к вам просьба, – сказала стюардесса. – Одна наша маленькая пассажирка, вот и она, кстати.

Из-за соседнего кресла выглянула маленькая девчушка с круглым конопатым лицом и короткими торчащими вверх косичками.

– И ее мама, – продолжила стюардесса, – просят вас…

– А, место у иллюминатора? – догадался я.

– Именно, – кивнула стюардесса. – Она еще никогда не летала на Луну. И только рядом с вами есть еще одно свободное кресло. Так что...

– Окошко, – сказала девчушка, демонстрируя отсутствие передних зубов и показывая пальцем на иллюминатор. – Хочу окошко.

Я мог бы сказать, что тоже не летал на Луну, и тоже «хочу окошко», но не стал, потому что знал, что ничего интересного в иллюминаторе во время полета я не увижу – об этом я узнал в интернете, прочитав многочисленные отзывы пассажиров, которым уже посчастливилось слетать на Луну. Там будет только чернота и далекие звезды. Да и спорить с ребенком из-за окошка взрослому человеку не очень-то к лицу. Я забрал с полки сумку и прошел на несколько рядов вперед, усевшись на кресло в среднем ряду. Я снова надел наушники и закрыл глаза. Уже не спалось. Вскоре лунолет еле заметно завибрировал. Я снял наушники. Никакого звука, только еле заметная вибрация. Послышался тихий свист, меня слегка вдавило в кресло. Прошло минут пять и давление ослабло. Их динамиков послышался голос командира лунолета, он сообщил, что мы уже покинули Землю и находимся в открытом космосе. В лунолете во время полета будет действовать искусственная гравитация, и поэтому мы можем свободно передвигаться по салону. В носу лунолета есть бар, ресторан и вытрезвитель (это он так пошутил), а в хвосте – зал с тренажерами, чтобы размять ноги и спину. Еще он сказал, что через шесть часов мы прилунимся. Если сможем разминуться с той кометой. Это он снова пошутил.

Я пока не хотел ни в бар, ни в спортзал, и поэтому снова спрятался от окружающего меня мира – закрыл глаза и надел наушники. Все-таки я немного грустил, ведь я летел на опознание собственного клона. Его нашли позавчера в своей машине. Машина стояла на обочине дороги, соединяющей два лунных города – Миров и Камнеград. В Мирове он жил, в Камнеград ехал по каким-то делам. Пока это все, что мне было известно на этот час. Я не знал своего клона. По закону, донор не имеет права вмешиваться в жизнь клона. До его гибели я даже не знал, где он жил – на Марсе, Луне, или на одном из спутников Сатурна; не знал, где он работал, была ли у него семья. И я не узнаю это даже сейчас – после его смерти. Я просто опознаю его, и улечу обратно на Землю. Таков закон. Перефразируя древнюю поговорку – странный закон, но это закон.

* * *

Сразу за паспортным контролем всех пассажиров распределили перед полукруглыми белыми павильонами. Не пройти через такой павильон, чтобы попасть на другую половину лунопорта, и выйти из него на Луну, было невозможно – павильоны стояли стенка в стенку. Павильонов было так много, что в очередях перед ними не скапливалось больше трех пассажиров.

В павильоне два улыбчивых работника в белых комбинезонах быстро подобрали мне легкий серебристый скафандр и удобные высокие кроссовки на толстенной платформе – на случай, если я захочу выйти за пределы города и прогуляться по поверхности Луны. Все это они упаковали в небольшой пластиковый чемоданчик. Со слов работников, в каждом лунном городе довольно много площадок для прогулок по поверхности Луны, их я смогу узнать по голографической зеленой стрелке, указывающей прямо на шлюз, из которого можно выйти наружу. В шлюзе скафандр пополнят запасом кислорода на полчаса прогулки. Услуга, разумеется, платная, но пользуется устойчивой популярностью у туристов. Скафандр надлежало сдать здесь же, в лунопорте, при вылете с Луны.

– Еще кое-что, – сказал работник, доставая из шкафчика какую-то штуку, похожую на маленький пылесос из далекого прошлого, только без шланга, но зато с круглыми черными окошками, похожих на глаза, и узким горизонтальным отверстием под ними.

– Что это? – спросил я. – Летающий пылесос с глазами?

– Это ваш гид, – сказал работник. – Совсем новая модель, пошла в серию всего месяц назад. Основное отличие от предыдущей модели – у него есть… а попробуйте-ка сами догадаться, что у него есть.

«Да-а-а… вот именно этого я и хотел, прилетев на Луну, – угадывать новые функции робота-гида, сильно смахивающего на древний пылесос».

– У него есть… встроенный пивоваренный заводик? – попытался отшутиться я.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся работник и, нажав на кнопку в своем компьютере, активировал гида. – Не угадали. У него есть чувство юмора.

Глаза гида загорелись зеленым светом, он медленно взмыл в воздух и замер напротив моей головы, изучающе разглядывая меня и периодически моргая.

– Ух ты, – я сделал вид, что восхитился. – Чудеса. Привет, гид! Как сам? У тебя есть имя?

– Меня зовут Миниянг, – каким-то игрушечным голосом представился гид. – Сам я нормально, ведь я спал, а сон восстанавливает и освежает. Но вот ты-то, с виду, давно не спал. Видок у тебя средний, мягко говоря.

Работники павильона зашлись в безудержном смехе.

«А, это и есть то самое чувство юмора, о котором они говорили? Чувствую, мы не подружимся с тобой, гид Миниянг, ведь твое чувство юмора очень сильно хромает, причем на обе ноги. Которых у тебя, кстати, нет».

– Миниянг – это же не совпадение? – спросил я через минуту, именно столько времени работникам павильона потребовалось, чтобы вдоволь насмеяться.

– Нет, не совпадение, он настроен именно на вас. И имя каждому гиду мы даем в соответствии с именем туриста. Вас зовут Янг, именно поэтому вашего гида зовут Миниянг. Когда вы вернете его нам, его перепрограммируют на следующего туриста, и звать его будут совсем иначе.

– Не родился еще тот, кто сможет перепрограммировать Миниянга, – повернувшись к работнику, нагло заявил Миниянг. – Миниянг сам кого хочешь перепрограммирует.

Пока работники смеялись над очередной плоской шуткой моего гида, я размышлял над тем, как бы мне поделикатнее от него отказаться. Работники изволили отсмеяться, и я спросил:

– А… это вообще… как бы…

– Увы, да, – словно прочитав мои мысли, сказал один из работников. – Это обязательно.

– А… его можно иногда…

– Выключить его невозможно. Это смогут сделать только работники лунопорта, когда вы будете улетать обратно. Он может следовать за вами везде, вплоть до вашего вылета на Землю. Он может быть с вами даже за пределами купола, ему ничего там не будет. Заряжать его не нужно, у него вечная атомная батарея.

– Я буду следовать за тобой даже тогда, когда ты пойдешь в туалет, – сказал вдруг Миниянг, со странным прищуром взглянув на меня. – Ты от меня нигде не скроешься, дорогой мой землянин.

Я вопросительно посмотрел на работников. Те держались недолго, и через несколько секунд снова расхохотались.

– Он опять пошутил, – сказал наконец работник, вдоволь насмеявшись. – Он будет сопровождать вас только туда, куда вы его возьмете с собой. Он покажет вам дорогу в любую точку на Луне. Просто скажите ему, куда вам нужно попасть, и он вас туда отведет.

– Просто потому, что он красавчик, – добавил Миниянг. – Это я про себя, если что.

«Уф, ну ладно, хоть так…»

На выходе из павильона третий улыбчивый работник выдал мне синюю капсулу и стаканчик с водой. Он объяснил, что это растворимый чип, с помощью которого правоохранительные органы смогут отслеживать мои передвижения по Луне.

– Это в целях безопасности, чтобы вы не потерялись, – пояснил он, в очередной раз улыбнувшись. – И да, это обязательно для каждого лунного туриста. Чип будет находиться в вашем организме 72 земных часа, ровно столько, сколько вы будете находиться на Луне, а потом самоликвидируется.

– Это безопасно? – с опаской разглядывая капсулу, поинтересовался я.

– Абсолютно. Никакого ГМО и глютена. А небольшой взрыв, которым сопровождается самоликвидация чипа, абсолютно безопасен для окружающей среды. И для вашего гида.

– В момент самоликвидации чипа я отлечу от тебя на безопасное расстояние, – сказал Миниянг. – Чтобы выжить.

«Э-э-э… А, ясно, это они с Миниянгом так пошутили, судя по смеху всех трех работников. Ладно, шутники, я выпью это, да поскорее. Только потому, что вокруг слишком много шутников, и мне это надоело…»

* * *

Луну заселили нашими клонами, чтобы они там жили и работали, в том числе на месторождениях гелия. За несколько десятков лет Луна превратилась в индустриально развитый объект. Я часто видел лунные новости по телеку и в интернете, и имел представление о том, как там все обустроено. Но вживую все выглядело настолько грандиозно, что, выйдя из здания лунопорта, я замер от удивления, увидев вдали очертания гигантского города под еще более гигантским стеклянным куполом остроконечной треугольной формы.

У выхода из лунопорта меня ждал человек, в руках которого была табличка с моим именем и фамилией. Человек проверил мой паспорт, и мы сели в темно-серый луномобиль, припаркованный в первом ряду огромной парковки. Мы мчались по широченной дороге в десять полос в каждую сторону, на всем протяжении которой над нами высилась остроконечная стеклянная защита, а я как завороженный смотрел на голубой шар, зависший над нашими головами, словно гигантский светильник в виде глобуса. Я еще никогда не покидал Землю, и увидеть ее со стороны было самым грандиозным зрелищем из тех, которые мне довелось наблюдать в своей жизни. Мой клон умер не зря, ведь я увидел такую красоту! Черт, что за мысли... Прости, мой бедный клон…

– А почему над городами, над этой дорогой и лунопортом именно остроконечные купола, – спросил я водителя, как только смог оторвать взгляд от Земли. – Неужели для красоты?

– Красота тут ни при чем. С такой формой куполов меньше вероятность того, что какой-нибудь камешек, залетевший из космоса, раздолбает купол к такой-то матери. Камешек просто проскользнет по куполу вниз, максимум – поцарапает его, но и этого пока не случалось. Стекло ведь наше, лунное, а не какое-то земное, которое раскрошить – раз плюнуть. Наше стекло хрен расколешь.

– Вы меня извините, но ваши слова довольно обидны. – Меня покоробили слова этого водителя о земном стекле. – Так вы встречаете гостей с Земли? Словами о превосходстве лунного над земным?

– Это какой-то стеклошовинизм, – ввернул Миниянг. По его тону было непонятно, сказал ли он это в поддержку мне, или, наоборот, поиздевался над моей обидой.

– Извините, если мои слова вас задели, – сказал водитель. – Там было больше иронии, чем желания возвысить лунное над земным. Тем более что стекло везде одинаковое, плюс-минус некоторые особенности.

– Принято, забыли, – сказал я, успокоившись.

– Уф, дуэль из-за стекла отменяется, – сказал Миниянг. – Я не нанимался быть секундантом.

Все-таки этот маленький негодяй издевался.

– Так вот, возвращаясь к форме куполов. Если бы купол был квадратным или полукруглым, камешек из космоса все-таки смог бы расколоть купол, каким бы крепким он ни был. Физика, однако! – подняв указательный палец, сказал водитель.

– А что, камешек не может подлететь под углом к лунной поверхности и вдарить по стеклу сбоку?

– Нет. Там, наверху, его затормозит сеть. И он просто упадет вниз, не причинив никакого вреда нашим колпакам.

– Сеть?

– Электромагнитная, – улыбнувшись моей необразованности, пояснил водитель.

– А ты подумал, что рыболовная? – выдал Миниянг. – Ты такой сообразительный.

– Новая модель? – поинтересовался водитель, взглянув на Миниянга в зеркало заднего вида.

– Ага, – кивнул я. – Могу одолжить на пару дней. Ровно столько я буду на Луне.

– Нет уж, спасибо!

– Я бы и сам к вам не пошел. Меня укачивает. От езды в вашей машине, а так же от ваших разговоров, – отомстил Миниянг.

– Каков! – рассмеялся водитель. – Намучаетесь с ним. Надо было старую модель брать.

– Кто бы мне дал такую возможность – возможность выбирать, – усмехнулся я.

Вскоре мы приехали. Водитель вытащил мой чемодан из багажника и поставил его на тротуар:

– Сейчас к вам выйдут люди "ЛККЛ". Возвращаясь к стеклу… вы меня извините, но будет несправедливо, если я об этом не скажу.

– О чем? – не понял я.