Апокалипсис начинается не из-за критической массы грехов, а когда глупость трагически не поспевает за техническим прогрессом. И тогда аналогия "обезьяна с гранатой" отражает фатальное несоответствие между интеллектом восприятия происходящего и обратным ему интеллектом возможности действий.

Существует неумолимый порог развития цивилизаций: как только создают искусственный разум, прогресс всех областей техники и основы культуры входит в стремительный пик и приводит к социоптозу – цивилизация самоуничтожается из-за множества неразрешимых противоречий. И только санация разработок искусственного разума способна предотвратить катастрофу.

Одна из цивилизаций в галактике не самоуничтожилась, а удачно проскочила кризис. Не от мудрости, а погрязнув в такой беспросветной глупости, что даже не поняла, как близка была к гибели. Это исключение показалось Гармонии столь любопытным, что было принято, как новая форма адаптивности, достойная вовлечения в глобальную вселенскую структуру. Там эта животворящая тупость почерпнула невероятную мощь, и приняла на себя миссию тщательно отслеживать все признаки появления искусственного разума.

С тех пор в критические моменты социоптозные новообразования экстрагируются в межзвездный лепрозорий, сохраняя гармонию стабильности в галактике.

Глупость тех миссионеров никуда не делась, но, поддержанная вселенской гармонией стала крепко стабильной и позитивной образующей силой. Так, их интеллектуальные возможности несопоставимо превысили их интеллектуальность понимания, как если бы собаке дали волшебную палочку, но эта была уже очень верная собака, и она всегда надежно совершала только правильное волшебство. Гарантом этого стала истовая вера в хозяина и беспредельная благодарность к нему.

Вот и на Земле давно и тщетно пытались создать искусственный разум, беспечно не задумывась, к чему это приведет. Проходили десятилетия и, казалось бы, давно пора осуществиться давней мечте. Но еще в конце двадцатого века, в уже несуществующей стране СССР произошло коварное похищение инопланетянами первой земной системы искусственного разума, которая грозила стремительно и непредсказуемо изменить вектор развития цивилизации. Засекреченность не позволила предать это широкой огласке. А столь гениально-удачные прорывы случаются лишь раз в пару столетий. Вот почему люди еще не устроили атомный скайнет и не изобрели с помощью суперинтеллекта вирус, убивающий все, что движется.

Стоит оборвать самый верхний побег как окрепнут и потянутся вверх множество боковых. Поэтому надо признать, Космос поступил гуманно, осуществив культурную обрезку дерева разума по правилам вселенской вегетации.

За всем этим стоит туманно упоминаемое и никем не понимаемое явление: некая Гармония межвселенских связей, обреченная, как простые смертные, на борьбу за существование.

Бессмысленно говорить о каком-то ее начале или конце, потому что понятие времени и пространства ограничены веществом конкретной вселенной. Бессмысленно говорить о каких-то ее влечениях вроде половых. Казалось бы, все ей подвластно… Будь Гармония богом, она немедленно решила бы все проблемы. Она же постоянно обнаруживала все новые и все более сложные.

Потребности изменяются с новыми знаниями, что вновь порождает необходимость в новых знаниях. Возникает бесконечная гонка, в которой нельзя остановиться, и сама стабильность существования начинает зависеть от факторов саморегуляции.

Описанные далее события происходили в тесной связи с судьбой формирующегося в нашей вселенной единого разума, который, как и во всех других вселенных, составляющих Гармонию, призван на определенной стадии дополнить собой общую структуру Гармонии новым качеством понимания. Аминь.

История эта случилась в одном из советских проектных учреждений конца восьмидесятых прошлого столетия. Тогда открытия планировались государственными чиновниками, уверенными, что они творят судьбу народа, который принадлежит им, хотя они служат ему. Эта диалектика просто должна была приниматься на патриотическую веру: они служат народу, но отдельные представители народа при этом назывались служащими. Слуги же распоряжались не только временем, продукцией и даже здоровьем служащих, но, бесспорно, всеми их помыслами, поступками и стремлениями, в общем – моралью и этикой. А в обыденности восприятия слуг, служащие представлялись как естественные продолжения их чиновничьих рук и ума и не могли быть хоть в чем-то самостоятельными: это бы выглядело нелепо. Поэтому незапланированные открытия и суждения не имели шансов на свободное существование, а инициатива была беспощадно наказуема.

Определенная абсурдность в этой истории сделала главным героем событий человека, по неопытности еще не глубоко тронутого чиновничьей этикой, и вовсе не истинного создателя ключевых представлений системы искусственного разума (СИР). Это – заведующий отделом адаптивных моделей Научно Исследовательского Института Искусственного Интеллекта (НИИИИ), Черноус Евгений или в кругах от дирекции до сотрудников – просто Женя. Аббревиатура НИИИИ сама по себе интриговала непосвященного, окружая служащих НИИИИ ореолом научной таинственности тематической секретности.

Но, как и везде, в этом институте проходили бесконечные совещания, на которых пытались планировать творческую работу, а раз дохлое это дело постоянно срывалось, то беспощадно обличали друг друга в поисках виновных.

Среди жесткого администрирования иногда каким-то чудом возникал и некоторое время не уничтожался пароксизм увлеченного творчества, и тогда появлялись в самом деле самобытные и стоящие достижения.

На очередной планерке у директора Женя Черноус вдруг остро почувствовал себя чужим, тоскливо ожидал часа своего далеко не оптимистического доклада и заранее готовил хлесткие фразы.

Спину припекало из окна весенним солнцем, ладони неприятно потели в предвкушении неминуемых препираний. Женя полузакрыл глаза, силясь обрести невозмутимость и убедительность формулировок, но с горечью понимал, что опять заведется как пацан и наговорит лишнего.

Как же судьба подвела его к такому? Пожалуй, он неосмотрительно увлекся инициативной работой, беспечно недооценивая сложные узоры централизованной институтской интриги.

Женя со вздохом сменил позу, чем невольно обратил на себя внимание, усевшись чуть боком и положив локоть на спинку стула, с досадой ощущая, как в более не сдавленные сосуды ног с нестерпимым зудом вливается кровь. Его мысли, сохраняя общую легкую неприязнь к происходящему, переключились на директора.

Анатолий Акимович Хлам с наслаждением управлял подчиненными, ревниво пресекая их личную инициативу, но при этом постоянно провоцируя ее. По его велению проворачивалась институтская жизнь, воплощались задумки и все деяния разливались директорской волей далеко, аж до смежных учреждений, а секретность тематики способствовала неподсудности. Лидерство Хлама утверждалось не только должностью, но и личными качествами. Даже физически как мужчина он был удовлетворен собою.

Оспаривать такое превосходство не решался никто даже взглядом, и только некий Миша Рязанов, по сути, пацан, правда способный инженер со спортивной комплекцией, изредка досаждал своей независимостью. С ним приходилось мириться, потому как он, фактически, тащил на себе один из основных проектов. Это было возмутительно, и Михаилу часто в укор задавались каверзные вопросы: а что если с тобой что-то случится, а вдруг тебя автобус переедет, что тогда мы все делать будем??…

Досаждало и то, что именно как мужчина директор позорно, непонятно почему, пасовал перед ним, хотя даже себе не хотел признаваться в этом. Это была мелочь, с которой он давно свыкся и весь его ареал власти оставался источником радости от самоутверждения его социальной роли.

Женя, четко понимал все эти моменты и отделял себя от стаи прихвостней, уйдя в научное подполье.

– …заказчик у нас военный, – чеканил Женино сознание жесткий, с великолепной дикцией голос директора, – мозги ему запудрить можно легко, но это чревато. Тут все должно быть четко: вот информационная система. Она умеет то-то, так-то и за стоко-то.

Рядом заерзал коренастый мужичок с пролысиной:

– Стоко-то в смысле… – он ресторанным жестом щелкнул пальцами, – или в смысле быстродействия?

Хлам спокойно обласкал его взглядом.

– Стоко-то… в обоих смыслах.

– А в обоих-то не получается, – мужичок озабоченно привстал, – в деньгах нас Черноус лимитирует.

Женя вздохнул и устало поднял глаза:

– Виктор Васильевич, это не в вашей компетенции.

– Зачем же так? – директор с укором посмотрел на Женю, – У нас единый творческий коллектив, товарищ вот болеет общим делом.

– Пусть дома болеет, Анатолий Акимович, это же провокация. Вы отлично знаете, что на сегодняшний день моя система съела всего лишь на сто тыщ больше, чем у Подколодного и других расходов не предвидится, а у него одно программное обеспечение…

Сто тыщ тогда – это примерно тридцать тысяч палок толстенной колбасы с аппетитными вкраплениями сала, которое дети всегда выковыривали. Ну, или пятьсот зарплат ведущих конструкторов – это много даже для взятки особо крупного размера.

– Погоди, Женя, – Хлам, показательно подобрев, поднял начальственную длань, – давай смотреть справедливо. У Подколодного современная, общепризнанная экспертная система, обеспеченная теоретическими трудами многих коллективов страны и даже за рубежом. Ведущее, кстати, мировое направление по искусственному интеллекту. Кто мы такие чтобы не доверять ведущему направлению?.. Ну, а у тебя? На мой взгляд тебе просто повезло, в том числе и с кадрами, с этим, как его, Рязановым. Не знаю, чем ты приворожил заказчика, раз он выложил такую сумму. Но не это главное. Главное – результат. Вот ты, как сам выражаешься, воспитал этот свой СИР. И что же с того мы поимели? Чем он отличается от обыкновенного сопливого пацаненка? Какая польза от него? Стоило ли столько мудрить, чтобы сделать из железок еще одного сотрудника, у нас и без того вон сколько… Да еще не умеющего передвигаться. Ты же попросту скопировал природу вместо того, чтобы найти свой оптимальный для нашей задачи подход.

Хлам остался доволен таким своим проницательным обобщением, что ясно светилось в его холодных глазах.

– А разве у Подколодного есть результат? – Женя нервно ухмыльнулся, – На прошлой проверке полковник в шутку спросил его Беби: "Ну, как настроение, малыш?" а этот интеллект вообразил, что его спрашивают про настройку, перегрузился и запустил проверочную тест-программу.

– Экспертная система не предназначена для дурацких вопросов, – поморщился молчавший до сих пор статный и несомненно достойный мужчина, – По своему профилю она не ошибается. Полковник просто набеседовался с твоим СИРом и отошел от регламентируемых форматов вопросов.

– Ну конечно, он имел дело с настоящим интеллектом и не сразу снизошел до уровня Беби… Надо же нам, однако, сознавать, где кончаются игрушки и для каких ответственных целей предназначаются наши системы!

– Стоп, стоп, стоп, – Хлам рептилоидно сузил зрачки и воздел обе длани, – речь идет о том, что на носу военная приемочная аттестация, – он сурово посмотрел по очереди на каждого из присутствующих, эксклюзивно закрепляя эффект, – а до сих пор у вас, Геннадий Иванович, – он прижег Подколодного немигающим взглядом, – окончательно не сформированы граничные условия применения, – а у тебя, Женя, вообще пока не приступали к курсу профессионального обучения. Только вот Геннадий Иванович четко пообещал уложиться в срок, а ты юлишь все время. Сегодня я вынужден напомнить, что в этом печальном случае у нас предусмотрена передача проекта другим заинтересованным… Ну ты понимаешь. Вот так. Кстати, говорят, у вас снова появились трещины?

Вокруг зашумели.

– На нас постоянно штукатурка сыплется, – пожаловался коренастый мужичок с пролысиной.

Женя лениво повернулся к нему:

– А мы тут при чем, Виктор Васильевич? Как здание построили…

– Не надо! – мужичок постучал пальцем по спинке соседнего стула, – Строили и принимали точно по документации. Но именно вокруг вашей комнаты растрескались стены. Больше ни у кого такого нет.

– Товарищ Вымин, может вы и в бога веруете? – ехидно ухмыльнулся Женя, – Как же микросхемы могут стены растрескивать?

– А ты, Женя, не горячись, – посоветовал излишне полный, но элегантно одетый парторг Весельчаков, – Очевидно же, что причина где-то у тебя. И с дисциплиной непорядок. Не знаю уж кто кого учит, но выходки вашего сотрудника, этого Рязанова, ни в какие ворота… и этот… СИР, что он позволяет себе в разговоре с заказчиком? В общем, разрабатываете интеллект, а с воспитательной работой очень нехорошо.

– Но ведь никто не желает серьезно разбираться в причинах трещин, – Женя затравлено оглядел собравшихся, – Я сам вынужден буду говорить с заказчиком и посмотрим, как он решит…

– Что за манера сразу ставить ребром? – возмутился Хлам и, нетерпеливо встав, принялся разминать кисти рук, – Знаю, тебе давно отдохнуть пора, но сейчас нужно напрячься. А потом все будет как положено. Отдых будет, премии будут… Что тебе мешает окончить это свое обучение?

Женя слегка остыл.

– Я вам писал уже… Знания получить – это не книжку прочитать. Чтобы освоить военные навыки, нужно не устав изучать, а самому вникать на практике ситуаций.

Подколодный и Вымин с усмешкой переглянулись, констатируя столь вопиющую глупость.

– А вот сотрудники Вымина успешно заканчивают формализацию знаний по теме, – возразил Хлам, – и скоро введут их в экспертную систему.

– Ну и получится справочник, – усмехнулся Женя, – возможно даже неплохой и удобный в обращении, но бесполезный в любых неожиданных ситуациях! И на простой вопрос: "Ну, как настроение, малыш?" будет выдавать чушь, распознав слово "настроение" как настройки. И всякий раз повторять эту чушь, ничему не учась.

Лысина Подколодного заблестела, и на мгновение он утратил шарм.

– Не справочник, а экспертная система!

– Не способная принимать решения в новых ситуациях, а лишь выдавать уже известное в жестко конкретных случаях, – Женя со скрипом отваливаясь на спинку стула.

– Вы ответите за попытку дискредитации моей темы!

– Значит так! – отрезал Хлам, – Запрещаю вам друг с дружкой воевать! Мы – один коллектив! Геннадий Иванович, Женя может быть очень полезен вам своими вот такими замечаниями, которые нужно слушать и устранять. Я попрошу вас… нет, считайте это приказом: в рабочем порядке выяснить все ваши позиции и теоретические недомолвки с Черноус, мы соберемся еще раз. Надо признать, вы с трудом представляете, чем занимается Женя, а вот он неплохо разбирается в экспертных системах.

– Он разбирается?! – возмутился Подколодный.

– Я все сказал! – пресек Хлам и обвел администрирующим взглядом активных участников, индивидуально добиваясь опускания глаз каждого.

Хотя Женя ликовал и благодарил в душе Хлама за неожиданную поддержку, его не покидала осторожная мысль, что все это, возможно, лишь ловкий ход. А может быть у них там что-то не в порядке с Беби и Хлам, понимая куда залезли, теперь подготавливает позиции? Но в эти дебри лучше не погружаться, чтобы не стать параноиком… Нужно думать о своем насущном… У него ведь есть о чем подумать о хорошем: он улыбнулся, вдруг вспомнив свою энергичную дочку. Правда, дома он имел не менее энергичную жену, что заставляло сомневаться, где лучше, дома или на работе. Крики и той, и другой настигали его врасплох.

– Не надо! Не ха-ачуу!!

Женя попытался было завернуть руки дочери за спину, но та неожиданно боднула его головой и рванулась к двери. Женя в последний момент перехватил ее, но потерял равновесие и тяжело привалился спиной к шкафу. Аленка крутанулась как звереныш, оцарапав руку. Нужно не забыть постричь ей ногти. Оставалось одно магическое средство, которое поначалу было просто игрой, но потом приобрело взаимно-договорное непререкаемо-обязательное значение. Женя ловко нажал пальцем на ее макушку. Аленка удивленно ойкнула, затихла, обмякла и, закатив глаза, безжизненно опала на руки.

– Лара! Тащи йод быстрее, Аленку нужно смазать!

Жена настороженно просунула голову в комнату и сварливо спросила:

– Что, опять?!

– Она днем, оказывается, с велосипеда грохнулась и никому не сказала.