Глава 1

Научное открытие

- Вот это да! - сказал Стивен Дуэйн. Он вытер руки о перепачканный кислотой фартук и повернулся к своему помощнику. — Ну что, Чак, всё готово? Всё на месте?

- Всё готово, лейтенант.

- Как ты меня назвал? — голос Дуэйна стал тише.

- Я сказал… - начал Чак.

- Я тебя слышал. Чак, ради всего святого, может, перестанешь нести эту чушь про «лейтенанта»? У меня есть ручка, которой ты пользуешься уже три года. В чём дело? Тебе она больше не нравится?

- Это были старые добрые времена, - терпеливо сказал Чак Лафферти, - но времена меняются. Теперь мы служим в армии. У тебя на плечах погоны, помнишь? А я всего лишь сержант. И это большая разница. Чокнутый! - фыркнул Стив. - Я всё ещё химик, Чак, а ты мой лаборант. И для тебя я всё тот же старый добрый Стив Дуэйн. Усёк?

- Да-да, конечно, лейтенант... э-э... Стив.

- Так-то лучше. Теперь давай приступим к последнему эксперименту. Если этот газ сделает то, что я думаю, что он сделает, Вторая мировая война внезапно закончится, и безумец по имени Гитлер будет застигнут врасплох со своими танками. Принеси сюда колбу, а я пока достану из клетки одну из подопытных свинок. Положи её на... Подожди-ка! Кто оставил дверь открытой?

Чак осторожно снял с противоударной подставки маленький пузырёк с пробкой и удивлённо оглянулся через плечо.

- Только не я! - возмутился он, - я всегда проверяю, плотно ли закрыта дверь. Может, это охранник снаружи?..

- Что ж, кто бы это ни был, - нахмурился Дуэйн, - ему следует быть осторожнее. Наша страна воюет, и в этих краях уже было слишком много вражеских диверсий и шпионажа! Эй, снаружи! Охрана!

Одетая в хаки фигура появилась в дверном проеме и энергично отдала честь.

- Да, лейтенант?

- Закрой эту дверь, солдат, и проследи, чтобы она была заперта. Кстати, почему на тебе противогаз?

Голос охранника был странно приглушен резиновым покрытием.

- Приказ, сэр. Пробное отключение электроэнергии и имитация газовой атаки через пятнадцать минут, сэр. Всем дежурным приказано носить маски, сэр.

- Что ж, можешь вернуться на свой пост, но на этот раз закрой дверь поаккуратнее. Да, и кстати, солдат... Не будете ли вы так любезны… Achtung!

Голос Дуэйна резко сменился с непринуждённого товарищеского на резкий командный. Это была старая уловка, но она сработала! Сработали рефлексы, заложенные в тело солдата за долгие годы тренировок. Мужчина щёлкнул каблуками, его тело напряглось. В тот момент, когда его подозрения подтвердились, Стив Дуэйн бросился вперед.

- Я так и думал! - взревел он. - Шпион у самой нашей двери! Хватай его, Чак!

Но комната была просторной, и нацистский шпион понял свою ошибку в тот же миг, как совершил её. Он тоже начал действовать быстро. Он рывком вытащил пистолет 44-го калибра из кобуры и сорвал маску с лица, обнажив глаза, в которых горела фанатичная решимость. В его доселе хорошо скрываемом гортанном акценте, выдававшем его происхождение, послышались злобные нотки.

- Стой! Ещё шаг, лейтенант, и ты умрёшь! Мы здесь одни. Так было задумано. Мы не настолько глупы и самоуверенны, как вы, тупые американцы. Да, - он рассмеялся, - я Эрик фон Рат, открыл дверь, чтобы лучше видеть ваш прогресс и слышать ваши хвастливые заявления. У вас есть новое оружие, которое положит конец войне, не так ли? Но наш фюрер - тот, кто воспользуется этим оружием. А теперь, - он направил уродливое дуло своего автомата на Чака, - принеси мне пузырёк! Быстро! Я не могу терять время...

Ошеломлённый таким неожиданным поворотом событий, Чак сделал неуверенный шаг вперёд, остановился и вопросительно посмотрел на Дуэйна. Стив едва заметно кивнул. Его сообразительный ум оценил серьёзность ситуации и нашёл лишь один-единственный шанс выйти победителем.

Чтобы выхватить фляжку из рук Лафферти, нацист должен хотя бы на долю секунды ослабить бдительность. Шанс был невелик, но если бы он успел за эту секунду...

- Давай, Чак. Отдай ему это, - приказал он.

- Н-но... - замялся Чак.

- Отдай ему!

Вражеский агент хрипло рассмеялся.

- Ваш лейтенант не дурак. Трус, да, но ведь все американцы в душе трусы, не так ли? Давай сюда фляжку! Ах — осторожнее, ты, неуклюжий идиот!

Последняя фраза фон Рата прервалась вздохом. Он был не единственным, кто выкрикнул предупреждение. Испуганный голос Стива вторил его крику.

- Боже Милостивый, Чак, будь осторожен! Не урони это! Мы все будем...берегись!

Холодный пот внезапного страха выступил у него на лбу. Не страха перед противником, а страха перед тем, что могло теперь охватить их всех. Едва он успел крикнуть, как стекло разбилось вдребезги и из него поднялся бледный, холодный, зловещий туман. Резкий, незнакомый запах ударил ему в ноздри, и от головокружения он пошатнулся. Мир покачнулся и рухнул в бездонные колодцы клубящейся тьмы, заполненной серыми, кружащимися призраками. Он ощущал движение внутри себя и вокруг себя. Множество едва различимых звуков, словно шум прибоя, доносилось до его ушей. Так продолжалось какое-то пугающее мгновение, а затем:

- Это опасно, Чак! – Воскликнул химик.

Его руки инстинктивно потянулись вперёд, чтобы поймать падающую фляжку. Но, как ни странно, они ничего не коснулись! Ещё страшнее было то, что мышцы его подтянутого, спортивного тела внезапно напряглись в агонии, словно их месяцами держали в гипсе. Из-за ужасной боли в перенапряжённых сухожилиях и костях лейтенант Стивен Дуэйн мог контролировать себя не лучше, чем месячный младенец. Ахнув скорее от шока, чем от страха, он рухнул на колени, и попытался перекатиться, чтобы смягчить падение, и отчасти ему это удалось, но бетон больно врезался в щеку. От удара его тряхнуло, он сплюнул сухую пыль с привкусом тёплой солёной крови и снова закричал:

- Чак! Чак, что?..

Затем паралич, сковывавший его, ослаб, с усилием он поднял голову и огляделся вокруг, в глазах застыло непонимание.

Лаборатория исчезла! Исчезли яркие лампы, ряды блестящих мензурок и реторт... рабочие столы и вытяжной шкаф... центрифуга, пробирки и шипящие горелки Бунзена... огромное количество сложной химической аппаратуры, которая должна была здесь находиться... всё исчезло! Была только тусклая комната без окон, голая и затхлая, освещенная слабым пламенем свечей, оплывающих на потертых настенных бра. Чувство панического страха сжало сердце Стива Дуэйна. Он снова закричал:

- Чак! Чак, где ты?!

Ответ прозвучал у него за спиной. Сначала сонно, как будто говорящий пробуждался, чтобы ответить, из глубин наркотического сна, а затем более связно, набирая свою скорость, как диск ручного фонографа.

- Возьми его, Стив! Он выскользнул! Осторожно! Газ утекает…

Стив обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как его подчинённый и лаборант напрягают застывшие мышцы в тщетной попытке удержать несуществующую бутылку. Глаза Чака были открыты, но в их пустоте ничего не отражалось. Он так же нелепо, как и Дуэйн мгновением ранее, рухнул на пол.

Сжав губы от боли, которая пронзала его при каждом движении, Стив подался вперед, чтобы смягчить падение своего приятеля. Тело Чака, застывшее, словно в посмертной агонии, было мертвым грузом. Более того, внезапное осознание усилило жуткое чувство холода, охватившее ученого! Тело Чака было холодным! Не мягкой липкостью накачанного наркотиками или контуженного инвалида, а всепроникающим льдом резного мрамора! Но жесткие или гибкие, холодные или быстрые, белые губы Лафферти шевелились. И они сформулировали собственный вопрос Стива.

- Стив, что случилось? Где мы? И что мы здесь делаем?

- Пошевели пальцами, приятель. Вот так, работай ими. Да, я знаю, что это больно, но так они разморозятся. А теперь попробуй пошевелить коленями и локтями.

Чак послушно выполнял упражнения, которые, по мнению Стива, должны были расслабить его напряжённое тело. Вскоре он тоже смог поднять голову и осмотреться. Он повернулся к своему старшему офицеру, но тот покачал головой, отвечая на его вопросы ещё до того, как они были озвучены.

- Я не знаю, Чак. Всё это просто фантастика! Что ты помнишь последним? Я имею в виду, до того, как ты очнулся.

- Очнулся? - удивлённо переспросил Лафферти. - Я не был в отключке. Что значит «очнулся»?

- Не был в отключке? Что ж, взгляни на статую позади тебя.

Чак повернулся и сглотнул.

- Это Джерри!

- Верно! Вот как ты выглядел, дружище, минуту назад. И я, наверное, тоже. Лови его, Чак!

- К чёрту его! - сказал Чак. - Пусть свернёт себе шею, грязный нацист!

Но он подчинился. Немец очнулся, рыдая от боли и страха, и взмолился о пощаде, когда понял, что в его руках больше нет смертоносного оружия. Но в тот момент Стив не думал о мести, его интересовало только то, какая странная судьба их постигла. У них было достаточно времени, чтобы поступить с врагом так, как он того заслуживал, но теперь нужно было выяснить, что произошло. Поэтому он последовал своему совету, и вскоре три бывшие «статуэтки» уже сидели, растерянно глядя друг на друга.

- Это не мир, - предупредил он немецкого агента, - а только перемирие, пока мы не выясним, что произошло. Одно неверное движение, и… - Он многозначительно замолчал, затем обратился к Чаку, - Хорошо, Чак. Твоя история…

- Я не знаю, - взвыл Лафферти, - пару минут назад ты приказал мне передать этому громиле пузырёк с новым анестетиком, над которым мы работали. Я споткнулся, и пузырёк выскользнул у меня из рук. Падая, я попытался его схватить...

- А я крикнул: «Будь осторожен!»

- Верно. А потом я вдруг застыл как вкопанный и рухнул на спину. - Чак испуганно посмотрел на молодого офицера, - ты же не думаешь, что мы умерли? Я имею в виду, может, мы задохнулись от газа или что-то в этом роде?..

- Если это так, - прямо заявил Дуэйн, - то мой учитель в воскресной школе неправильно рассказывал о загробной жизни. Мне было больно, когда я пришёл в себя. А у бестелесных духов нет нервной системы, по крайней мере, я о таких не знаю. В любом случае, ты заметил свою одежду?

Чак сделал это впервые. Он уставился на себя, а затем начал лихорадочно ощупывать свою одежду. Пожалуй, «раздет» было бы более подходящим словом. Потому что его одежда, как и у Стива со шпионом, состояла из металлического пояса на чреслах, короткой накидки из металлической ткани, свисавшей с плеч, и пары сандалий из оленьей кожи.

- Чёрт возьми, Стив! Костюм Супермена! – Крикнул Чак.

- Да, только супермен, даже в свои лучшие времена не наряжался в такую ткань, как та, что на нас, - заметил Дуэйн. - Узнаёшь металл?

Чак прищурился, вглядываясь в материал, из которого была соткана их одежда, и вдруг:

- Золото! - Прохрипел он. - Чистое золото! Боже правый, Стив, теперь я точно знаю, что у меня не все дома! Я роняю баллон с газом и прихожу в себя, валяясь на полу в трусах из 18-каратного золота! Это шутка такая?

- Это не шутка, - серьёзно сказал Стив. - Я не претендую на то, чтобы знать ответы на все вопросы, Чак, но есть несколько фактов, которые я могу вывести из того, что вижу в этой комнате. Первый факт - наш новый газ сработал. Лучше, или хуже, чем мы смели надеяться, но сработал. Есть только одно логичное объяснение ситуации, в которой мы оказались. Ты уронил колбу, анестетик вырубил нас, замедлив базовый метаболизм, как я и предполагал, и мы впали в состояние каталепсии.

- Вот почему наши мышцы были напряжены, тела - холодными, а суставы - скованными. Наш разум не осознавал, что прошло какое-то время. Но это не значит, что его не было. Все наши функции - дыхание, пищеварение, кровообращение - были замедлены, - он повернулся к третьему члену их группы. - Можешь вспомнить, что произошло? Ты был дальше всех от испарений. Ты… Эй! Ты что творишь? А ну вернись!

Фон Рат незаметно отползал от них. Оказавшись вне досягаемости, он внезапно вскочил на ноги и бросился к двери в дальнем конце комнаты.

- Это уловка, nein! Ты пытаешься заставить меня раскрыть секреты Vaterland's! Тебе не поймать меня в свою грязную демократическую ловушку. Я…

Его слова оборвались с той же драматичной внезапностью, что и его стремительный бег. Словно поражённый молнией, он внезапно рухнул на пол и замер, а из его носа и рта хлынула кровь. В мгновение ока двое американцев оказались рядом с ним. В словах Чака Лафферти слышался благоговейный трепет.

- Боже всемогущий, что с ним случилось? Он упал так, словно его ударили дубинкой, Стив!