Цитаты из книги «Велнесс»

Пусть тебе принадлежит не пьеса, а театр. Когда все вокруг ищут золото, выгоднее всего продавать лопаты, понимаешь?

Она добровольно, без принуждения, выбрала завести ребенка, а следовательно, выбрала отказаться от спокойной и комфортной жизни: от возможности проспать всю ночь напролет, от безупречной чистоты в доме, от свободных денег, от спокойных и лениво тянущихся дней без конфликтов и поводов для злости. Она пожертвовала всеми этими удовольствиями. И не просто пожертвовала, но и – поскольку сама приняла это решение и может пенять только на себя – притворяется счастливой и довольной тем, что их больше нет.

почему это иллюзия? Неужели любовь никогда не бывает настоящей? Неужели не существует пар, которые действительно идеально подходят друг другу? – Подходит ли вам Джек? Или не подходит? Зависит от обстоятельств. Кто этот Джек, о котором мы говорим? Кто вы? Какая версия вас? В какой момент? В каком месте? Какое из ваших многочисленных отражений в кривом зеркале верное? Вчера вы были одним человеком, сегодня вы другой человек, а завтра… кто знает? Но брак обещает постоянство, определенность: вас будут любить вечно. И в тот самый момент, когда мы уверяемся в этом, любовь начинает от нас ускользать. Уверенность ослепляет нас, и мы не замечаем

Верьте в то, во что верите, моя дорогая, но верьте с осторожностью. Верьте с состраданием. Верьте с любопытством. Верьте со смирением. И берегитесь высокомерия уверенности. Я к чему клоню, Элизабет, – если вы хотите, чтобы боги над вами посмеялись, тогда, конечно, называйте свою новую квартиру домом на всю жизнь.

миллионами доступных вариантов выбора, со всеми происходящими в мире ужасами, которые ежесекундно показывают по телевизору, компьютеру и телефону, мы чаще всего испытываем беспокойство, неуверенность в себе, уязвимость – а это в основном те же эмоции, которые мы испытывали бы, если бы страдали от голода или если бы на нас охотились. – Информационная перегрузка – это голодный лев нашей эпохи. – Истинная правда. Мы не чувствуем себя защищенными. Не чувствуем в себе уверенности. И поэтому организм начинает проявлять скупость. Бережет энергию. Плацебо же дает нам иллюзию определенности. Оно погружает нас

Нет, Джека привлекали эта радость, этот энтузиазм, но не потому, что они подразумевали слабость, а потому, что подразумевали как раз противоположное: силу. Когда он видел женщин под тегом #хочутаксженой, то представлял знающих себе цену, полных достоинства и уверенных людей, которые могли побыть покорными в этот конкретный момент, могли спокойно пережить несколько минут объективации, и это их не травмировало. Другими словами, Джек видел в этих женщинах сильных личностей, тех, с кем он мог бы побыть самим собой, не причиняя им боли и не чувствуя себя виноватым за то, что навязывает им свои презренные потребности.

оказался потрясающим слушателем. То, что она поначалу восприняла как вторжение в личное пространство, на самом деле просто говорило о его желании выслушать ее. Он сидел очень близко и пристально смотрел ей прямо в глаза с выражением, которое означало: «Я весь внимание». И он не просто смотрел ей в глаза, он скорее заглядывал внутрь, в самую глубину, как будто любовался одновременно и поверхностью океана, и его дном – таким был его интерес к ней. Он расспрашивал обо всем, сначала о ее работе, и она рассказала ему про «Велнесс», про исследования плацебо, про клиентов, приходивших с проблемами, которые излечивались с помощью фантомной медицины. Потом он спросил о Тоби, и теперь она рассказывала

психотерапевтов распространился слух, что компания «Велнесс» разработала какое-то странное любовное зелье, и вскоре в офис начали поступать звонки от мужей и жен, которые сообщали об одних и тех же симптомах: не то чтобы они ужасно страдали, но тем не менее им было плохо. Они поддерживали хорошие отношения с партнерами, но без прежней страсти, проявляли заботу, но без прежней романтики, хранили верность, но скучали, видели в супругах скорее соседей по комнате, взаимодействовали не столько как любовники, сколько как родители, соучредители семейного бизнеса, продуктами которого выступают дети; они не были совсем несчастны, но

вот однажды в «Велнесс» обратилась женщина с такой просьбой, с какими Элизабет еще не сталкивалась: эта женщина хотела, чтобы ей помогли снова полюбить мужа. Пациентка – тридцать восемь лет, квалифицированный специалист, мать двоих детей, одному девять, другому пять, замужем одиннадцать лет – сказала, что она глубоко привязана к своему мужу, хорошему человеку и хорошему другу, который ей очень дорог. Просто она больше не чувствует той особой искры, не чувствует того, что заставляло ее расцветать, как это было в начале их отношений, до появления детей. О разводе не может быть и речи – она не хочет, чтобы ее дети переживали такую травму, да и в любом случае в ее

Бенджамин Куинс как-то сказал ему, что гиперссылка – самое важное изобретение со времен печатного станка, что гипертекст когда-нибудь разрушит литературу. В будущем, говорил Бенджамин, читатели начнут творить нарратив сами, без сурового вмешательства автора, который указывает им, что делать и что думать. Они обретут свободу входить в море информации, порождая личные смыслы из множества возможных, создавая собственные истории, и Джек начинает думать, что Бенджамин был не так уж и неправ. Люди действительно именно это и делают – такие люди, как этот фермер, Патриот Среднего Запада, такие люди, как его собственный отец. Но делают это они не в литературе. Потому что оказалось, что гипертекст вовсе не разрушает литературу. Нет, он разрушает реальность. Вот что думает Джек, когда видит безумие своего отца: мир превратился в один большой гипертекст, и никто не умеет его читать. Это неуправляемый хаос, где люди создают любую историю, какую захотят, из бесчисленных доступных фрагментов.