Глава 1: Знакомство.

Маруся досталась нам вместе с домом — словно бонусом к кирпичам, крыше и саду. Прежняя хозяйка, собравшись переезжать в квартиру, развела руками: «Заберу всё, кроме неё. Вы уж простите».

Да и как её осуждать? Представьте: живёшь себе лет восемь в просторном доме, где каждое место знакомо до царапин на половицах, где пахнет старыми деревом и уютом, где под крыльцом прячутся мышки, а на чердаке — знакомые пауки...

Дом — это не просто стены. Это твой трон, твой охотничий участок, твоя личная вселенная.

Маруся, похоже, вообще не заметила, что хозяева сменились. Для неё всё выглядело предельно логично: вот раньше тут жили те люди, а теперь — эти. Видимо, по её кошачьей версии мироустройства мы не купили дом, а просто переселились к ней. На правах гостей. Возможно, даже не самых желанных.

Она ходила по комнатам с видом хозяйки, неторопливо обнюхивала коробки с нашими вещами, будто проверяла, не привезли ли мы чего запрещённого — например, ещё одну кошку.

Время от времени Маруся останавливалась, смотрела на нас с лёгким укором и вздыхала так, что становилось ясно: «Ну ладно, поживёте пока. Но без фокусов». Постепенно мы привыкли к этой иерархии. Теперь, когда кто-то спрашивает, чей это дом, я пожимаю плечами и отвечаю:

— Технически — наш. Но фактически — Маруси, конечно.

Нас было четверо: муж, я, подросток Лена и младшая дочка Лиза, которой едва исполнилось два года. И, разумеется, Маруся — пятая по счёту.

К детям Маруся отнеслась на удивление благосклонно — словно сразу поняла, что с ними веселее.

Старшая, Лена, как типичный подросток, всё время запиралась в комнате, не желая, чтобы мы лишний раз к ней заходили. И именно там, в этом тайном убежище за закрытой дверью, Маруся полюбила прятаться больше всего. Она устраивалась у Лены на подоконнике, когда та делала уроки или слушала музыку в наушниках. Иногда дочь, погружённая в свои мысли, вдруг вздрагивала: «Маруся, ты что, здесь? Откуда ты взялась?!» Кошка лишь приоткрывала один глаз с видом: «А я тут всегда была. Просто ты невнимательная».

По вечерам, когда Лена пыталась устроить «тихий бунт» и не выходить к ужину, Маруся демонстративно топала к двери, скреблась и требовала открыть — мол, хозяйка, тебя зовут, не заставляй людей ждать. Младшую Лизу Маруся, похоже, приняла за свою— за котёнка, который почему-то ходит на двух ногах и постоянно что-то лепечет, играет и везде пытается нашкодить. Она присматривала за ней с трогательной серьёзностью. Если Лиза шла к лестнице, Маруся вставала на пути, преграждая дорогу и строго мяукая. Когда малышка пыталась ухватить кошку за хвост, та ловко уворачивалась, но не царапалась — лишь отходила на пару шагов и смотрела так, будто говорила: «Ну-ну, давай без глупостей».

А вот к мужу Маруся долго присматривалась. Прежняя хозяйка жила одна, и появление крупного, шумного мужчины в доме вызвало у кошки здоровое недоверие. Она изучала его, как учёный редкую бабочку: наблюдала с верхней полки шкафа, обнюхивала ботинки, когда он их снимал, и даже устраивала «контрольные проверки» посреди ночи — прыгала на грудь и пристально смотрела в глаза, словно спрашивала: «Ты точно знаешь, что делаешь в моём доме?»

«Я сейчас её тапком стукну!», — грозно говорил муж.

Он сначала ворчал: «Эта кошка меня проверяет на прочность».

Но постепенно тактика изменилась. Мужчины любят поесть. И за разделывание мяса всегда отвечал он. Кошка поняла это быстро, молча наблюдала, но её глаза с жадностью смотрели на лакомые кусочки.

Он начал оставлять возле её миски особо вкусные кусочки, гладить, а однажды, к нашему удивлению, сел на пол и запустил по полу мячик. Маруся, немного поколебавшись, бросилась за ним — и это стало началом дружбы. По вечерам можно было увидеть такую картину: муж сидит в кресле, а на подлокотнике, свернувшись клубочком, дремлет Маруся. Иногда она приоткрывает глаз, убеждается, что он на месте, и снова засыпает. Кажется, она наконец решила: «Ну ладно. Этот — свой. Но только потому, что умеет правильно кидать мячик и кормит меня вкусными кусочками мяса».

Маруся оказалась не просто хозяйкой дома, а ещё и отличной помощницей. Она исправно ловила мышей — не ради похвалы, а из чувства долга: «Кто-то же должен поддерживать порядок!» Пойманную добычу она иногда приносила к моим ногам, как трофей, и смотрела с видом: «Видишь? Вот как надо работать. А ты всё бездельничаешь».

«Я внутренне кричала: Ааа, забери, забери её от меня!».

И она как будто слышала. Тащила её в угол и с аппетитом съедала.

А ещё у Маруси был свой будильник — точнее, чайник. Стоило ему начать закипать и издавать первые предупреждающие звуки, как кошка появлялась на кухне и громко, требовательно мяукала

— Мол, хозяйка, ты что, не слышишь?

- Проснешься когда-нибудь?

Я тут уже полчаса сигнализирую!

Я улыбалась и снимала чайник с огня, а Маруся удовлетворённо мурлыкала, будто именно её усилия заставили меня наконец обратить внимание на кипящую воду.

Женихов у нашей красавицы было предостаточно — то рыжий соседский кот заглянет через забор, то местный бродяга проберётся в сад. Но среди всех поклонников выделялся один — Василий.

Пушистый, серый, полосатый, большой котяра с солидной осанкой и взглядом, не терпящим возражений. Он взял на себя роль личного телохранителя и партнёра Маруси: стоило какому-нибудь новому ухажёру появиться на горизонте, как Василий величественно выходил вперёд и так выразительно шипел, что претендент тут же ретировался. Были и драки, но Василий выходил победителем.

Когда мы только въехали, Василий отнёсся к нам настороженно. Он сидел на заборе, наблюдал, оценивал, словно проверял: «Вы точно знаете, что делаете в её доме?» Пару дней он держался на расстоянии, но потом, видимо, понял, что мы люди не злые и вреда Марусе не принесём. Постепенно Василий стал заходить к нам на веранду. Сначала — только когда Маруся была рядом, как бы для контроля. Потом осмелел: начал принимать угощения, греться на солнышке в уголке, а однажды даже позволил Лене погладить себя — правда, с таким видом, будто делает великое одолжение.

По вечерам у нас сложился свой ритуал: Маруся дремлет на подоконнике, Василий важно восседает на перилах веранды, Лиза пыталась его потрогать (он терпеливо терпит), а Лена, выглянув из окна, вздыхала : «Ну вот, теперь у нас не дом, а кошачий клуб». Маруся приоткрывает один глаз, будто говорила : «Именно так. И кто тут главный — мы уже выяснили».