I

«Человек не равен тому, что о нём можно узнать. Земляне совершили фундаментальную ошибку: они приняли знание о человеке за понимание человека», – прочитал Такк на виртуальной проекции своего наручного биофаблета.

Для утреннего восприятия заголовок был слишком серьёзным и пугающе длинным. Такк скользнул по нему взглядом, не особенно вдумываясь, и открыл статью только потому, что до офиса оставалось ехать ещё почти полчаса, а смотреть в окно на одни и те же транспортные ярусы ему уже порядком надоело.

Статью написал известный тарланнский космопсихолог, чьи работы в последнее время часто попадали в новостные ленты. Редакторы охотно выдёргивали из них звучные цитаты, превращали в громкие заголовки и выпускали в виртуальное пространство где-то между рецептами быстрого завтрака, прогнозом погоды и гороскопом на ближайшие дни.

Тарланн был старой земной колонией, хотя сами тарланнцы вспоминали об этом примерно так же часто, как взрослый человек вспоминает роддом: факт важный, но для повседневной жизни малоприменимый. Первые переселенцы прибыли сюда ещё во времена дальних пробных перелётов и ранних попыток терраформировать всё, что можно было хоть как-то приспособить под человеческое упрямство. С тех пор планета успела обзавестись многочисленными городами, университетами, промышленными поясами, привычкой к сдвоенным согласным в именах и твёрдым убеждением, что даже самые серьёзные вещи надо время от времени разбавлять хорошей шуткой.

Такк Уинн, при всей своей внешней серьёзности, был в этом смысле настоящим тарланнцем. Он ценил удачный розыгрыш, меткую фразу и шутку, которая попадала точно в цель, но всё же оставляла собеседнику возможность достойно подняться с пола.

Впереди, за линией транспортных дуг, из облачного слоя поднималась центральная башня крупнейшего технологического подрядчика Тарланна. Официальное название комплекса было длинным, торжественным и годилось разве что для табличек, которые никто не читает. В городе его называли проще – Облачной иглой.

Такк работал там уже несколько лет, в отделе внедрения и стратегических контрактов. Формально его работодатель считался корпорацией. На деле же он давно стал одним из тех планетарных механизмов, через которые Тарланн выходил на внешние рынки, заключал соглашения и поставлял другим мирам технологии для дальних перелётов и комплектующие для гигантских кислородных куполов на безвоздушных планетах.

Биофаблет на запястье мягко дрогнул.

До начала смены: минус девять минут. Прогноз прибытия: отклонение от графика.

Рекомендуемое действие: ускорить шаг.

Такк скосил глаза на светящуюся строку.

– Ну спасибо, – пробормотал он. – Без тебя я бы, конечно, никогда не разобрался, гений аналитики.

Биофаблет, разумеется, не ответил. Он вообще умел многое, но чувство юмора в перечень базовых функций не входило.

Экспресс замедлился у платформы делового сектора. Двери раскрылись, и утренний поток вынес пассажиров в широкий переход, залитый ровным белым светом. Над головами скользили служебные дроны, по стенам бежали новости, рекламные полосы и короткие уведомления городских служб. Кто-то рядом на ходу разговаривал по космосвязи на каком-то непонятном языке, кто-то спорил с ИИ-ассистентом, доказывая, что тот вывел его совсем не туда.

Такк влился в этот поток с мрачным достоинством человека, который вовсе не опаздывает, а задерживается осмысленно. У входа в Облачную иглу его встретила система допуска. Прозрачная стойка коротко вспыхнула, считала био-сигнатуру и служебный код. На стойке появилась надпись:

Такк Уинн. Отдел внедрения и стратегических контрактов. Прибытие с отклонением от графика.

Такк остановился на долю секунды.

– С небольшим отклонением, – пробормотал он и, едва улыбнувшись, тихо добавил, – Никакого уважения к неискусственным формам жизни.

Турникет щёлкнул и пропустил его внутрь.

Холл Облачной иглы был огромен и прохладен. Высокий свод, мягкий свет, тёмный зеркальный пол – всё здесь, казалось, было рассчитано на то, чтобы человек сразу почувствовал масштаб места, в котором очутился. Такк чувствовал этот масштаб уже несколько лет и потому сейчас думал только о том, как бы быстрее добраться до лифта.

В центре холла висела голографическая карта освоенных маршрутов. Тарланн светился на ней тёплой золотистой точкой. От него расходились тонкие линии: к промышленным станциям на планетах дальнего пояса, к молодым колониям, к различным транспортным узлам, где корабли порой меняли не только экипажи, но и документы на груз, а и иногда и владельцев. Линии мерцали спокойно и уверенно, словно вся межзвёздная торговля была не хаотическим клубком интересов, рисков и взаимного недоверия, а красивым рисунком для годового отчёта.

Такк прошёл мимо карты, не замедляя шага. В другое утро он, возможно, задержался бы на пару секунд, чтобы посмотреть, где теперь отмечены новые контракты по внешним купольным системам. Но сегодня его больше занимали лифт и надежда перехватить кофе перед входом в офис.

Биофаблет, однако, уже трижды предлагал ему «подготовить краткое объяснение причин задержки».

Скоростной лифт поднял его на рабочий уровень почти беззвучно. За прозрачной стеной мелькали этажи: юридический блок, финансовая аналитика, проектные группы, центр сертификации, переговорные ярусы… Чем выше поднимался лифт, тем дороже выглядели коридоры и тем меньше в них, по наблюдению Такка, оставалось людей, способных самостоятельно заменить даже простой картридж в воздушном фильтре.

Двери наконец раскрылись, и отдел, за несколько лет ставший Такку практически родным, встретил его привычным гулом: приглушёнными голосами, мерцающими панелями, умеренно-отвратительным запахом синтетического кофе и почти осязаемым напряжением, которое возникает, когда несколько десятков умников одновременно делают вид, будто у них всё под контролем.

На дальней стене висел экран с полугодовыми показателями. Кто-то явно изменил цветовую схему: провальные зоны теперь были выделены не тревожно-красным, а мягким оранжевым и выглядели почти жизнерадостно. Если не вдаваться в детали, можно было подумать, что это вовсе не провал плана внедрения, а подготовка к празднику урожая цитрусовых.

У центральной панели стоял Микк Вонн, его давний друг и никогда не унывающий коллега.

Он заметил Такка сразу и улыбнулся так широко, что Такк насторожился. Микк шутил при любых обстоятельствах, но когда обстоятельства становились особенно плохими, он и вовсе начинал светиться как аварийная лампа над открытым шлюзом.

– О, явление Уинна народу! – продекларировал Микк, подняв руки и издевательски поклонившись. – Явился же ты к нам на мольбы наши! Сегодня ты опоздал меньше чем на час – потрясающий результат! Если так пойдёт и дальше, то к пенсии начнёшь приходить уже почти вовремя.

Такк снял плащ и бросил его на спинку кресла.

– Эй, я опоздал всего на девять минут, – раздражённо ответил он.

– Именно. Меньше чем на час, – с довольным видом кивнул Микк. – Говорю же, прогресс налицо.

– Ну так… – Такк с недоумением почесал затылок. – Ты тут по делу суматоху разводишь или тебе, как обычно, просто нечем заняться?

Улыбка Микка чуть дрогнула. Он оглянулся на ближайшие рабочие места, подошёл ближе и понизил голос.

– Нас вызывает госпожа Муннэ.

Такк замер, едва успев включить терминал.

– Что, прямо сейчас? – испуганно спросил он.

– Ну, как бы тебе сказать… – задумчиво начал Микк. – Вообще-то «прямо сейчас» было уже минут пять назад.

Такк взглянул на рабочую панель. Там и правда тревожно мигало уведомление:

Срочно явиться на верхний уровень!

Ниже висело личное сообщение от Микка:

Мне написать, чтобы перенесли на попозже?

Такк поднял глаза.

– Умнее ничего не мог придумать?

Микк виновато развёл руками, но в глазах у него плясала тревожная искра, – Я лишь хотел передать истинную атмосферу отдела.

– Оно передаёт лишь то, что ты редкий болван, – криво усмехнулся Такк.

– Зато честно, – улыбнулся Микк. – Хотя у нас, как всем известно, честность ценится не так высоко, как хороший обед или возможность переложить вину на любимого коллегу.

Такк снова направился к лифту. Микк пошёл рядом, на ходу приглаживая волосы и безуспешно пытаясь придать лицу такое выражение, словно всю свою жизнь он только и мечтал, как бы обсудить провальные показатели с начальством.

– Постарайся не болтать лишнего, – настороженно сказал Такк. – А то нас действительно перенесут на попозже… по частям.

– Ты просишь невозможного, – вздохнул Микк, – Всё равно, что требовать милосердия от финансового отдела.

Перед руководящим сектором лифт ненадолго замедлился. Система оценила их допуск, и кабина мягко продолжила движение наверх.

Внутри было тихо. Несколько секунд они молчали. Рабочий шум, оранжевые графики, недопитый кофе и мелкие утренние заботы, которые ещё несколько минут назад казались неприятными, теперь казались почти милыми.

– Знаешь, – сказал Микк наконец, глядя куда-то в сторону, – я всё утро пытался вспомнить, было ли в истории отдела хоть одно совещание у Муннэ, после которого люди выходили счастливее, чем вошли.

Такк невольно усмехнулся.

– Ты неисправим, дружище. Никакого инстинкта самосохранения.

– И это вовсе не дефект, – подмигнул ему Микк. – Скорее, конструктивная особенность.

Лифт пробил облачный слой, и за широкими прозрачными панелями вдруг вспыхнуло яркое солнце. Нижний город исчез в белой мгле, а верхние этажи Облачной иглы над облаками, казалось, существовали отдельно от остального мира.

Двери лифта раскрылись на верхнем административном уровне. Коридор встретил их мягким светом и безупречной тишиной. Через несколько секунд они уже стояли у приёмной госпожи Муннэ.

– Господа Уинн и Вонн, – секретарь у входа подняла на них взгляд. – Госпожа Муннэ ожидает вас.

Микк кивнул ей, потом повернулся к Такку и прошептал:

– Чую, сейчас старуха задаст нам жару.

– Не называй её так, – так же тихо сказал Такк.

– Я говорю с уважением. В древних традициях старуха часто была символом мудрости, судьбы и неминуемой гибели героев.

– Особенно когда стоит у них за спиной, – произнёс за их спинами спокойный женский голос.

Микк замер. Такк болезненно поморщился и медленно закрыл глаза.

Госпожа Муннэ стояла в двух шагах от них. Судя по её лицу, она была там достаточно давно, чтобы услышать не только последнюю фразу.

Она вовсе не была старухой. Даже близко. Однако рядом с ней многие начинали чувствовать себя юными, неопытными и плохо подготовленными к жизни. Стройная, собранная, в тёмном элегантном костюме без единой лишней детали, она смотрела на них спокойно, без тени раздражения.

Микк широко и подобострастно улыбнулся.

– Госпожа Муннэ, – произнёс он с почтительным поклоном. – Как же мы рады вас видеть. Сегодня вы выглядите особенно прекрасно.

Она задержала на нём взгляд.

– Господин Вонн, если уж пытаетесь спасти жизнь комплиментом, следует выбирать комплимент получше.

Улыбка Микка стала чуть менее широкой.

— Я… учту это на будущее, – пробормотал он, слегка заикаясь.

– Для начала убедитесь, что оно у вас есть, – ответила госпожа Муннэ, не отводя от него взгляда.

Такк почувствовал, как уголок его рта предательски дёрнулся, и поспешил принять максимально нейтральный вид.

Муннэ перевела взгляд на него.

– Мистер Уинн, – произнесла она с едва заметным сарказмом, – вы тоже считаете меня символом неминуемой гибели?

– Не очень-то я силён в символизме и древних традициях, – осторожно ответил Такк после короткой паузы. – Но за годы работы я понял одно: если судьба стоит за спиной, лучше не обсуждать её вслух.

На лице госпожи Муннэ шевельнулась тень улыбки.

– Вполне разумная мысль. Что ж, это лишь подтверждает мой выбор, – загадочно добавила она.

Затем направилась к двери и бросила на ходу:

– Оба в мой кабинет. Живо.