Глава 1. Арника

У открытого окна, слышен шепот темноты.

Чьи-то красные глаза зарождают страх внутри.

Это с кладбища идет давно тлеющий мертвец…

У погоста тебя ждет, и придет всему конец.

Нету смысла убегать и в молитвах причитать.

Каждому пора понять и судьбу свою принять.

Упыри стучатся в дом, кровью пахнет за окном,

А спасение лишь в том, чтобы действовать с умом…

Не дай им себя схватить, клыки в плоть твою вонзить.

Пусть тернист и страшен путь,

Но с тропинки не свернуть,

И навстречу этой тьме… нужно просто лишь шагнуть…

– Отойди от окна и закрой уши! – приказала женщина девочке, что с ужасом примкнула к холодному стеклу. Крупные капли дождя барабанили по крыше домов. Тихо…монотонно, будто вместе с ними, тьма, царящая снаружи, пыталась проникнуть внутрь, забрать и без того ничтожные крупицы тепла и поглотить все вокруг. Ветер протяжно завывал, ничуть не улучшая положение. Он был похож на ночного зверя, что рыщет у края леса, но так и не решается приблизиться. Ночь окутала улицу плотной завесой, и даже в окнах соседних домов не горел свет. Кругом было непривычно темно.

– Но… – только и успела ответить девочка, когда жуткое завывание разнеслось по всему двору. Теперь это мало походило на ветер. Деревья, примыкающие к густому лесу, зашевелились, и девчушка, быстро соскочив с небольшого стула, юркнула за широкий шкаф. Она прижала маленькие ладошки к ушам и в ужасе взглянула на мать. Та еще стояла недалеко от окна, с беспокойством рассматривая неосвещенную улицу. Факелы давно потухли, и вся деревня прибывала в кромешной тьме. Эта странная тьма словно сочилась из леса, откуда и раздавались неестественные звуки. Они становились лишь громче и громче.

Вопли, что теперь были отчетливо слышны, мало напоминали звериные и тем более человеческие. Они походили на смесь гортанных хрипов и скорбные завывания. Девочка впервые слышала их. Ей стало очень страшно. Шорохи в кустах заставили воображение рисовать жутких монстров, скрывающихся во тьме. Она догадывалась, кто это… Время от времени были слышны громкие шарканья чьих-то ног по сухой листве, треск веток, шелест кустов. Словно кто-то или что-то медленно двигалось в сторону стареньких домов, стоящих ближе к лесу. Луна не освещала темное небо, да и звезды давно скрылись за тяжелыми тучами. Все вокруг погрузилось в ужасное ожидание неминуемого. Что-то приближалось…

– Они же не смогут войти? – сдавленно спросила девочка, но тут же смолкла. Тишина, что вдруг появилась во всем этом хаосе, выглядела неправильной и неестественной. Она повисла в воздухе, и все другие звуки вмиг исчезли. Стало подозрительно тихо…даже для такой темной ночи.

Женщина напряглась и сделала шаг к окну. Она выглянула наружу, внимательно всматриваясь во тьму. Дверь соседнего дома скрипнула с таким отвратительным звуком, что ручки маленького ребенка тут же затряслись. Пожилой мужчина вышел во двор, стирая рукавом подступившие слезы.

– Дана! Это же ты? – прокричал старик в сторону леса. Он стоял в дверном проеме, вглядываясь в пустоту. Высокие деревья зашевелились еще сильнее, а шарканье теперь доносилось со всех углов небольшой улицы.

– Дана! Ты вернулась ко мне? – продолжал кричать старик, явно приметив что-то неподалеку от своего покосившегося забора. – Ты больше не оставишь меня?

Женщина, сильно походившая на покойницу, стояла рядом с его домом. Она была облачена в белое льняное платье, достающее ей до пят. Сделав шаг вперед, покойница утвердительно кивнула и развела руки в стороны.

– Вот же дурак… – поднеся ладонь к губам, произнесла стоящая у окна. Она отошла назад, кинув быстрый взгляд в сторону напуганного ребенка. – Не слушай! Плотнее закрой уши!

И как только пожилой мужчина шагнул за порог… Раздался душераздирающий вопль. Ночная гостья молниеносно оказалась возле старика и вгрызлась зубами в его шею. Кровь хлынула из огромной раны, заливая весь порог и приоткрытую дверь кровью. Та тонкими струйками стекала с грубого дерева прямо на землю. Лужи, что уже успели образоваться во дворе несчастного после недавнего дождя, окрасились алым. Он продолжал истошно кричать, пока его пронизывающие тишину вопли наконец не стихли… Вокруг вновь повисла неестественная тишина.

Жуткая незнакомка сидела на земле, вся в грязи и крови, склонившись над несчастным стариком. Его тело какое-то время содрогалось в конвульсиях, но вскоре затихло уже навсегда…

– Моя голова… – прошептала женщина, тихо сползая на пол. Маленькая девочка тут же вскочила с места, ринувшись прямо к матери. Замешкавшись всего на секунду, она невольно кинула взгляд в сторону окна. Страх мгновенно парализовал ее тело, и малышка замерла. Молния, озарившая черное небо, открыла девчонке ужасающую картину. Женщина, чье белое платье стал алым от крови, поднялась с земли. Отбросив бездыханное тело бывшего супруга, Дана повернулась в сторону соседнего дома. Весь ее рот был покрыт свежей кровью и остатками плоти, что ошметками свисала с бледных, как мел, щек. Она уставилась на девочку, отвратительно улыбаясь… Острые зубы сверкнули в темноте, сильно выделяясь на заметно разлагающемся лице мертвеца.

Слишком быстро миновав разделяющий их двор, женщина приблизилась вплотную к окну. Она коснулась стекла рукой. Под грязными ногтями виднелась свежая земля, а ее безумные глаза продолжали смотреть на девчушку, сверля ту своим безжизненным взглядом.

Рука упыря дернулась, с силой ударяя по раме. Девочка взвизгнула и зажмурилась. Она больше не могла смотреть, не могла выносить жуткую улыбку мертвеца, что так и не сходила с окровавленного лица воскресшей Даны. Это было ужасно.

Мать девочки сползла по стене на пол. Комната поплыла перед ее глазами, пока все вокруг вновь не погрузилось во тьму…

***

Арника проснулась, чувствуя жуткий холод. Покрывало валялось на дощатом полу, а воспоминания, нахлынувшие после беспокойного сна, лишь усиливали озноб. Ей совершенно не хотелось возвращаться мыслями к тому дню. Именно после него вся ее жизнь резко изменилась…стала еще хуже, чем была.

Быстро обхватив себя руками, Арника кинула взгляд в сторону окна. На улице было темно, но некоторые из соседей уже бродили по окрестностям, гася догоравшие факелы. Каждую ночь в Кроускове старались поддерживать свет, и Арника не могла вспомнить, когда все это началось. Казалось, так было всегда, сколько она себя помнила.

Выбравшись из едва ли теплой постели, Арника невольно поежилась и нашла глазами обувь на полу рядом с кроватью. Дом, который достался ей с матерью от дедушки, был ветхим и нуждался в серьезном ремонте. Сверху капало через дырявую крышу, а из-за щелей в рамах маленьких окон гулял такой сквозняк, что его ощущал каждый. Да и большую часть мебели пришлось выкинуть. Она давно отсырела и пришла в негодность.

Оглядев практически пустую комнату, Арника подошла к столу и умылась холодной водой из старенького кувшина. Повернув голову вправо, она кинула взгляд в сторону соседней кровати, но та, как обычно, была пуста… Мать Арники пропала уже несколько лет назад. Ушла ночью в объятия густого леса, да так и не вернулась. Оставшись полной сиротой, Арника стала жить в этом доме совсем одна. Жизнь ее была тяжелой, но девушка старалась изо всех сил и обучалась многим вещам самостоятельно. Она собирала травы, ягоды, грибы. Все, что можно было продать, обменять на кусок хлеба или необходимые в хозяйстве вещи. Правда, жители Кроускова не очень-то ее жаловали. Арнику сторонились. Она несколько раз подумывала покинуть деревню, найти место поспокойнее. Однако мысли о том, что мать может вернуться назад, так и не дали ей этого сделать. Лес вокруг пугал и казался неестественно тихим. Бродя в нем днем, этого можно не заметить. Но с наступлением темноты что-то менялось… Будто зловоние, поднимающееся из самой земли, пропитывало все вокруг и заполняло густую чащу. В ней определенно что-то скрывалось.

Торопливо засобиравшись, Арника накинула поверх платья потрепанный плащ и вышла за дверь дома. Идя по узкой дороге, она то и дело поднимала голову вверх. Деревья уже начали менять свой окрас, и воздух невольно наполнялся осенней свежестью, особенно по утрам. Капли ночного дождя еще падали с верхушек деревьев, медленно исчезая и в без того влажной почве. Их тихий звук успокаивал Арнику. Чем-то напоминал потрескивание дров в костре.

Деревушка, в которой она жила, была небольшой и находилась на приличном расстоянии от других поселений. Да еще и этот странный лес… Казалось, они жили в своем отдаленном мирке, вдали от цивилизации и внешнего мира. В Кроускове еще сохранялись старые традиции, уходящие корнями к предкам, но все больше меркли, уступая место новому порядку. Церковь, что возвели совсем недавно, стояла прямо посередине деревни, и ее заостренную крышу можно было заметить с каждой улицы. Она была раза в два выше других домов и заметно выделялась на их фоне. Священник так и не прибыл, однако жители Кроускова часто наведывались внутрь, искренне веря, что благодаря этому незамысловатому сооружению упыри наконец-то перестали покидать свои могилы. С той жуткой ночи, которая до сих пор снилась Арнике, в деревне действительно больше ничего подобного не происходило.

– Опять ты к дикарке идешь? – раздался неприятный голос неподалеку, что невольно вырвал Арнику из раздумий. Она сразу узнала, кому он принадлежит, и тяжело вздохнула. Самоуверенный сын старосты, с которым они не ладили с самого детства, закрыл ей путь, не давая пройти дальше. Его голубые глаза неприятно блеснули, когда он заметил несколько зияющих дыр в одежде Арники. При этом сам он выглядел весьма опрятно, облаченный в качественную и добротную одежду из льна, а его начищенные до зеркального блеска сапоги, казавшиеся чужеродными на фоне окружающей грязи и запустения, вызывали у Арники острую неприязнь.

– Отстань, Ивар… Мне некогда, – стараясь даже не смотреть на его довольную физиономию, сказала Арника. Ей хотелось скорее уйти. Она попыталась обойти неприятного ей молодого мужчину, но то всячески преграждал ей путь.

– Какая ты неприветливая, – ухмыляясь, продолжил Ивар. – Скоро совсем в лес уйдешь?

От этой фразы внутри Арники все запылало. Руки предательски сжались в кулаки. Она прекрасно понимала, что так и не добавил Ивар к своим словам, но наверняка хотел. Как и твоя мать…

С силой стиснув зубы, Арника молча толкнула его плечом, обходя. Она все еще чувствовала пристальный взгляд сына старосты, когда быстро шла вперед в сторону виднеющейся тропы.

Утренний лес был тих, как и всегда. Пусть он и пугал ее с наступлением темноты, но только убравшись из деревни, Арника почувствовала облегчение. Да и до вечера было далеко. Легкая дымка медленно расползалась меж корней старых деревьев, что стояли вплотную к тропе, по которой она шла. Листья на них еще не опали и были мокрыми от утреннего дождя. Туман рассеивался медленно, нехотя исчезая в густой чаще. Арника неспешно брела вперед, утопая ногами в мокрой земле. При свете дня здесь все было спокойно и тихо. Ветви некоторых деревьев склонялись слишком низко к земле, образуя маленькие укрытия. В детстве Арника любила играть в таких вот местах, сооружая там для себя уютный домик. Невольно засмотревшись на одно из таких убежищ, она даже не заметив мужчину, стоящего на тропе.

– Она опять не заперла на ночь дверь… – вздохнув, произнес тот, сверля взглядом крошечную хижину. – Пришлось несколько раз возвращаться… Проверять.

Солн был высоким. Даже слишком крупным по сравнению с остальными мужчинами в Кроускове. Широкоплечий, крепкий, он невольно заставил Арнику высоко задрать голову, чтобы разглядеть его лицо. Каждую ночь вечно хмурый Солн ходил по окрестностям деревни и зажигал факелы. Мужчина наблюдал за Кроусковом и следил, чтобы никто не приближался к темному лесу. Сам же смотритель мог спокойно бродить среди высоких деревьев и входить в чащу. Он не боялся леса. Это была его работа.

Упыри давно не покидали забытые могилы, оставаясь, как и положено, в земле. Может, они даже навсегда исчезли. Однако события прошлого все еще давили на жителей Кроускова, напоминая о дне, когда каждый из них мог потерять кого-то с наступлением темноты. Люди помнили… Они боялись. Старое кладбище, что давно заросло высокой травой и колючими кустами, все еще торчало из-за деревьев прямо напротив главного входа в деревню. Никто так и не решился его проверить. Вырыть могилы… осмотреть останки. Оно пугало и заставляло каждого дрожать так сильно, что даже смелый Солн старался не подходить к нему слишком близко.

– Все тихо? – спокойно спросила мужчину Арника, рассматривая его с ног до головы. Наряд Солна был, мягко говоря, странным. Шкуры животных и многочисленные амулеты полностью закрывали рубаху смотрителя, делая его похожим на дикаря или язычника, о которых старались не вспоминать. Мир стал другим… Арника не могла сказать, был ли он теперь лучше или хуже. Он просто изменился. Слишком быстро и стремительно. Вновь взглянув на Солна, она уставилась на мелкие черепа птиц на его шее. Их пустые глазницы утягивали ее в темноту. Они чем-то напоминали ей глаза мертвой Даны. Такие же пустые и безжизненные…

– Как и всегда… Но это не повод проявлять такую беспечность, – ответил Солн, отворачиваясь. – Скажи ей, пусть не забывает закрывать дверь.

Молча кивнув, Арника отошла от Солна и подошла ближе к хижине. Домик Милеи, что стоял среди высоких деревьев и кустов с ягодами, напоминал ей жилище какого-то сказочного создания… Ну или ведьмы. Смотря с какой стороны поглядеть. Скромный и ветхий, он одиноко стоял у края леса, неподалеку от тропы, идущей из деревни. Доски были темными от влаги, и кое-где сильно разросся мох. По нему ползали мелкие жучки, которых наверняка было полно и в самом доме. Окна травница почти всегда держала закрытыми, но иногда, особенно в сумерках, сквозь щели пробивался тусклый свет. Он выводил Арнику из леса, когда она слишком долго собирала грибы. Сейчас же там было темно, и только дым из кривой трубы, поднимающийся высоко над деревьями, говорил о том, что Милея все еще дома. Вокруг стоял приятный аромат сушеных трав, которые она использовала в своих отварах. Взглянув на небольшой огород под окном, Арника осторожно постучала.

– Кто там? – раздался голос из-за покосившейся двери. Не дожидаясь ответа, Милея тут же распахнула ее, кутаясь в старенькую шаль.

– О! Это ты, – радостно воскликнула она, пропуская подругу внутрь. – Проходи скорее, ночи стали холоднее…

Быстро прошмыгнув внутрь, Арника подошла к очагу. На улице действительно становилось холоднее. Она протянула руки к огню и принюхалась. В бурлящем котле готовился грибной суп. Он так приятно пах, что живот Арники предательски заурчал. Она не ела со вчерашнего вечера.

– Голодная? Небось опять не завтракала? – спросила Милея, тяжело вздыхая. Она взяла деревянную миску со стола и наполнила ее горячим супом. – Вот, держи.

– Солн бранил тебя. Ты опять не заперла на ночь дверь? – беря глубокую тарелку из рук подруги, произнесла Арника.

– А должна? На старом кладбище давно ничего не происходит. Да и кресты выжжены на всех домах… Что ему еще нужно? – пробурчала Милея, наполняя вторую миску супом. – Я вообще думаю, все это глупости…

Арника опустилась на старую табуретку у стола и прислонилась спиной к стене. Она взглянула на плавающие в миске нарезанные грибы и свежую зелень. Суп действительно выглядел очень вкусно, но от этого разговора аппетит вмиг исчез. События давно минувших дней все еще всплывали в ее голове, приходя в жутких кошмарах. Она не могла забыть ту ночь. Съев из вежливости несколько ложек предложенного супа, Арника отставила тарелку.

– Ты здесь не так давно. Но что-то действительно происходило в Кроускове. Я до сих пор вижу те события в кошмарных снах, – сказала она, взглянув на Милею.

– Но ты же была ребенком? – пожала плечами та. – Дети зачастую приукрашивают происходящее…

– Может, и так, – нахмурившись, отозвалась Арника. Она перевела взгляд на пучки сухих трав, что висели прямо над кроватью Милеи. Когда-то так же делала и ее мать. Эта мелочь заставила Арнику вспомнить… До того дня, когда мертвая жена мельника пришла за ним, в Кроускове действительно было спокойно. Старое кладбище не пугало и не вызывало странных чувств у играющего неподалеку ребенка. Арника помнила, как тайно бегала на погост и рассматривала кривые кресты. Тогда многие деревенские детишки поступали так же. Лес не казался таким уж жутким и мрачным, а каждый шорох, исходящий из него, не заставлял вздрагивать и искать источник шума. Лишь факелы всегда горели по ночам, прогоняя диких животных и непроглядную тьму.

– Солн еще что-то говорил? – тихий голос Милеи прервал всплывающие в голове воспоминания, унося те назад в прошлое. Арника нехотя вернулась в реальность и взглянула на подругу.

– Нет, больше ничего, – ответила она.

– Вот как… – прошептала Милея, опуская глаза в свою тарелку.

На секунду Арнике показалось, что ее вечно жизнерадостная подруга вдруг поникла, не услышав желаемого. Ей наверняка нравился Солн. Однако ее грусть быстро исчезла. Резко встрепенувшись, словно попавшая под дождь птица, Милея вскочила со стула, хватаясь за голову.

– Точно! Пока не забыла. Ты же за этим сюда пришла, – она подошла к полкам у стены и начала перебирать перемотанные тканью пузырьки. Милея, рассматривая содержимое каждого, старалась найти нужный. Все склянки отличались друг от друга по цвету, и вскоре она забрала тот, что искала.

– Вот, поможет уснуть, – протянув его Арнике, произнесла травница. – Только соблюдай пропорции, иначе можешь и вовсе не проснуться…