Глава 1

Был холодный осенний вечер. Мерзко моросил дождь, а ледяной ветер пробирал до костей. Я стояла в розовом фартуке, наспех повязанном поверх легкого платья, рядом с запасным выходом в закусочной, где я работаю, и прижимала к себе полумертвое растерзанное тело котенка. Маленький совсем крошечный рыжий комочек был весь измазан в грязи и покрыт корками запекшейся крови. Он прерывисто дышал и с какой-то отчаянной мольбой смотрел на меня полуприкрытыми глазами. «Нет, ты не умрешь, малыш».

– Не умирай, поправляйся и живи, - прошептала я одними губами, и раны на моих глазах исцелились. Спустя секунду я опустила в заранее приготовленную коробку этого уже бойкого и, судя по взгляду, довольно голодного представителя кошачьего рода, налила ему миску молока и отдала пару сосисок, оставленных тут про запас. Потом легонько потрепала тут же накинувшегося на еду котенка и, улыбнувшись, вошла в невысокое здание. Мой перерыв окончен, пора вернуться к своим обязанностям.

Меня зовут Изабелла. Мне двадцать один, и я урод. Точнее неполноценный член этого жестокого общества. Я немая. Моя семья родом из маленького городка на границе нашей Великой Империи. До семи лет я была просто обычным ребенком без каких-либо отклонений. Смышлёная не по годам, я в совершенстве изучила грамоту и несколько языков, мне пророчили великое будущее посла, родители гордились мной.

В мой восьмой день рождения все изменилось. Мама с папой, как всегда, решили спрятать мой подарок до поры до времени, а я же, как обычно всеми силами пыталась его найти. Это была наша своеобразная традиционная игра. Ни на чердаке, ни в подвале я ничего не обнаружила. Обыскала весь двор, а потом увидела маленькую цветную коробочку в скворечнике, что мы вместе с папой недавно сделали. Недолго думая, я белкой кинулась в крону дерева, ловко перескакивая с ветки на ветку, и почти дотянулась до желанной коробки, как вдруг рука моя соскользнула, и я, цепляясь за все, что мелькало перед глазами и истошно крича, упала на землю. Слава Эльдоре, падать было невысоко, но ссадин и шишек я получила прилично, и это в такой замечательный день как мой день рождения! УУУ! А все это проклятое дерево виновато!

Мама, услышав мои крики, мчалась ко мне с перепуганным лицом, папа тоже спешно шел из сарая в нашем направлении. Я же все думала о так некстати обломившейся ветке дерева.

–Да лучше бы тебя вообще не было! – громко крикнула я дереву, и тут случилось нечто невообразимое. Дерево, то самое с которого я упала и, то самое на которое мы с папой так долго и кропотливо вешали наш самодельный домик для птиц, исчезло. Вместо него был абсолютно ровный слой пышной зеленой травы. Выглядело все так, словно и не росло тут ничего и никогда. Я испуганно отскочила назад и перевела ошарашенный взгляд на маму. Она широко раскрытыми глазами смотрела на меня.

– Ма-а-амочка, это не я, – дрожащими из-за начинающейся истерики губами промолвила я.

– Я знаю, моя хорошая, знаю, – сказала она и порывисто меня обняла. Ее руки слегка подрагивали.

–А теперь, Бельчонок, (так меня ласкового называли родители) попроси папу остановиться и не двигаться, – нервно прошептала мне мама у меня за спиной.

Я непонимающе на нее посмотрела.

– Ну же, Бельчонок, не бойся, – подталкивала меня она, а сама все больше бледнела. Я осторожно высвободилась из ее рук и посмотрела на уже во всю спешившего к нам мужчину.

– Папа, прошу, остановись и не двигайся, – сказала я вслух, и мой отец застыл будто статуя в нелепой позе.

Время, казалось, остановилось. Я, ничего не понимая, со слезами на глазах повернулась к маме, но она уже была позади меня и крепко сжимала мои плечи, голос ее был подобен металлу.

– Скажи, чтобы все вернулось, как было, – строго приказала мне она. Я подчинилась. Едва нужные слова слетели с моих губ, мой отец снова продолжил свой путь к нам, а сзади меня выросло исчезнувшее дерево, даже подарок в ярко-желтой праздничной обертке блестел в вышине.

Мама резким движением туго закрыла мне рот своим поясом от платья. Я инстинктивно попыталась вырваться, но подоспевший отец, который теперь смотрел на меня со смесью страха и суеверного ужаса, одним слитным движением связал мне руки своим ремнем. Потом рывком взгромоздил меня на плечо, быстрым шагом дошел до сарая, бросил меня в одну из ближайших стопок сена и вышел, в спешке закрыв за собой дверь на все замки.

Я осталась одна в темноте. Слезы текли из глаз, мысли лихорадочно метались в голове. «Почему? За что? Что произошло? Я что, сошла с ума? И почему папа и мама – мои самые близкие люди на свете связали меня?!» Я попробовала пошевелить руками или избавиться от импровизированного кляпа во рту. Больно. Слезы потекли с удвоенной силой. «Па-аа-па ма-а-ама ...мааа-мо-очка!» – кричала я сквозь толстую ткань.

Не знаю, сколько я выла так от отчаяния, прежде чем меня сморил сон, но когда я в следующий раз открыла глаза, то уже была привязана к стулу широкой добротной веревкой, а во рту была не уступающая ей в обхвате широкая марлевая повязка. В глазах потемнело. Почувствовав опять жёсткую ткань у себя во рту, меня впервые в жизни вырвало. Плохо, как же мне плохо. «Мама Мамочка, пожалуйста, помоги, мне, я умоляю тебя, мама!» – пыталась позвать я на помощь.

По моим зареванным глазам больно ударил луч света из распахнутой двери. Там стояли мои родители, я попыталась потянуться к ним, но упала вперед вместе со стулом, больно ударив нос и колени. Они же не шелохнулись, глаза их были подобны льду, и на меня они взирали с... с отвращением?! «Мама! Папа! Это же я! Бель, Изабелла! Ваш Бельчонок!»

Я, скуля, пыталась подползти к ним, но тут в дверях показался еще один человек. Он был одет в сиреневую рясу. Священник. «Зачем он здесь?»

Незнакомец медленно подошел ко мне. В глазах его читалось полное равнодушие.

– В вашу дочь определенно вселился нечестивый. Но не волнуйтесь, церковь поможет её душе обрести покой, – сказал этот священнослужитель через пару минут после того, как дотронулся до моего лба.

Я с замиранием сердца перевела взгляд на своих родителей. Они, не смотря на меня, молча ушли, а ко мне потянулись руки этого ненормального в рясе. «Нет! Отпусти меня, отпусти!!!» – беззвучно билась я в его руках. Но спасения не было, что-то тяжелое опустилось мне на голову, и свет вокруг померк.

Когда я снова пришла в себя, то была в какой-то телеге, которую нещадно кидало из стороны в сторону по ухабистой дороге. Я была одета в легкое ситцевое платье, а напротив меня сидело еще пять таких же девочек как я, связанных по рукам и ногам, и в глазах их я не увидела ничего кроме отрешенности и полной покорности происходящему.

Я уже совсем потеряла счет времени, но, наконец, эта выматывающая поездка была завершена и, приоткрыв полог телеги, к нам вошел уже известный мне священник. Я напряглась как перед прыжком, другие девочки тоже повернули головы в сторону вошедшего.

– Радуйтесь, мои бедные заблудшие овечки, вы добрались до одного из крупнейших торговых центров Великой Империи – Освениума, и сейчас мы пойдем на рынок, – сказал нам служитель церкви, – правда в этот раз, товаром будете ВЫ, – закончил свою речь наш похититель после некоторой паузы и мерзко рассмеялся.

Рядом с ним тут же оказались непонятно откуда взявшиеся мужчины со свирепыми лицами явно бандитской наружности и, набросив нам на головы толстые холщовые мешки, потащили на себе.

Несли нас, словно кули с картофелем и так же небрежно бросили на какие-то деревянные доски, откинув, наконец, назад эти противно пахнущие куски ткани. Мы смогли осмотреться. Рядом гудела толпа, слышались возбужденные голоса споривших, пару девочек, что были со мной в телеге передали на руки кому-то из собравшихся вокруг. Среди всеобщего гама были отчетливо слышны выкрики цен. «Нас продают», – отстранённо подумала я и стала внимательно разглядывать своих возможных покупателей. Покупателей. Я уже чувствую себя вещью. Но как же так? Это же неправильные мысли, абсурдные. Эти сытые лоснящиеся от жира или с безумным взглядом лица, что взирают на нас с нетерпеливым ожиданием, не должны существовать в этом мире, этот броско одетый человек за высокой трибуной не должен оглашать самые высокие цены за рабов-детей, этот священник позади меня не должен отдавать людей на продажу. Как же все это неправильно! Неправильный мир! Да зачем вообще он нужен такой?! И нужен ли? А что, если бы его не стало? – подумалось мне, и тут же вспомнилась картина с исчезнувшим деревом и помертвевшее лицо родителей. Нет! Я не должна о таком думать! Я даже замотала головой для пущей убедительности. «Почему так получилось?» Несмотря ни на что, вопросы продолжали беспорядочно возникать в моей голове. «Может я и правда одержима? И если да, тогда я – зло»? Я подняла голову к небу, из глаз моих громко стуча, капая по деревянному помосту, текли слезы. А небо над моей головой было голубым и безмятежным. Если бы только я могла оказаться там Далеко-далеко отсюда.

Мои размышления прервало грубое дёргание меня за плечо, прямо надо мной навис высокий бледный мужчина с опасными и спокойными черными как ночь глазами. Сам он тоже был одет во все черное, и на плече его широкого плаща я заметила знакомую мне из какой-то книги эмблему. Змея, опоясывающая меч. Передо мной был маг, темный маг.

– 200 ливер! – крикнул он кому-то и потянул меня за собой.

– Простите, достопочтенный маг, – сказал тут же возникший позади меня священник, – но она не продается. Она попала сюда по ошибке, а теперь прошу меня простить, – закончил он, вырвал меня из рук мага и, потянув за собой, отвел обратно в телегу.

Уходя, я посмотрела на лицо темного мага, взгляд его не сулил ничего хорошего. Он был похож на взгляд зверя, у которого только что отобрали его добычу. В тот миг я была уверена, этот маг еще вернется.

– Ну что, маленькая пленница, я оказался прав. Ты действительно, особенная, у Эндириона на такое чутье. Значит, твои родители не соврали, и ты действительно умеешь повелевать словом. Что ж, девочка, осталось лишь узнать границы твоих возможностей, но перед этим я хочу, чтобы ты запомнила одну очень важную вещь. Это я увез тебя от родителей, и только я могу тебе их вернуть. Мне достаточно лишь сказать, что с тобой все в порядке, и ты снова вернёшься в любящую семью. Другими словами, пока я жив, жива и твоя надежда вернуться домой. Ты меня поняла? – спросил меня этот человек в рясе.

«Вернуться домой? Это возможно?! А это значит мама, папа я снова смогу увидеть вас, я смогу быть с вами как раньше! Просто подождите меня немного!»

Я усиленно закивала головой в знак согласия. Вернуть меня домой да я согласна на все что угодно, лишь бы мама и папа снова посмотрели на меня с той же теплотой, что и прежде.

– Вот и умница, – остался доволен моим поведением священник.

С того времени я узнала многие вещи. И то какой наивной я была, и то, что надежды не существует.

Но все это было раньше. До моей первой любви, оставившей в моей душе горький след разочарования, до воссоединения Эндириона и Мириэллы и до моего долгого скитания по просторам Империи. Сейчас же я просто работаю в небольшой закусочной недалеко от границы с инстрейцами и прекрасно себя здесь чувствую. Моя невзрачная внешность не привлекает излишнего внимания, маленькая квартирка в паре кварталов от закусочной полностью меня устраивает, и пока я продолжаю быть немой, пусть на меня и смотрят как на изгоя, но никому не нужного изгоя, и я могу просто спокойно жить.