Предисловие

Планета Тильбюри умирала… неправильно.

Бари видел гибель планет раньше – природную, закономерную, медленную. Но то, что происходило сейчас, не было похоже ни на один известный ему сценарий.

Атмосфера вспыхивала не хаотично, а ритмично, словно кто‑то наносил удары по самой структуре планеты. Облака закручивались в идеальные спирали, будто их тянули по заранее рассчитанным траекториям. А поверхность дрожала не от внутренних процессов – а от внешнего давления, точечного и направленного.

– Это… неестественно, – прошептал Сат, глядя на телеметрию. Его голос впервые звучал неуверенно. – Гравитационные всплески идут с одинаковым интервалом. И я абсолютно уверен, что только одно может создавать такую последовательность.

Лилис не слышала его. Она смотрела на планету, где остались её семья и друзья, и не могла понять: неужели месть может быть такой жестокой? Неужели амбиции могут довести до катастрофы, которая грозит уничтожением не только планеты, но и всей системы?

– Мы не успеваем, – сказал Бари.

И в этот момент пространство вокруг корабля дрогнуло – не от удара, а от эхо, прошедшего через вакуум, как след от гигантского, невидимого выстрела.

Сат резко поднял голову.

– Это след… остаточная волна. Такое бывает только после…

Он осёкся, будто боялся произнести слово.

Бари почувствовал, как что‑то холодное проходит по позвоночнику. Он тоже знал, что это значит…

Пролог

Огромный астероид со скоростью сорок пять тысяч километров в час несся к планете. Он двигался почти по той же орбите, и планета притягивала его своим гравитационным полем – так же неотвратимо, как пылесос втягивает горошину, закатившуюся в угол.

Еще мгновение – и небесное тело, прилетевшее из дальнего космоса, падает в океан. От точки удара во все стороны расходятся гигантские волны. Дисплей показывает: их высота превышает пятьсот метров.

Ударная волна огибает планету, в стратосферу поднимаются столбы пыли, перекрывая солнечный свет. Начинается ядерная зима.

Мужчина, сидящий напротив большого стеклянного экрана, почесал острый подбородок и, щёлкнув по панели, «заморозил» изображение.

Его большие голубые глаза внимательно изучали картинку.

Вдруг, словно что‑то осознав, он приподнял брови, а узкие губы растянулись в довольной улыбке. Он снова коснулся экрана и начал перетаскивать элементы интерфейса, меняя параметры траектории астероида.

Переместив каменную глыбу на противоположную сторону орбиты, мужчина «разморозил» изображение.

И снова огромный астероид понёсся к планете.

Мужчина, ожидая результатов своих манипуляций, наклонился ближе к экрану. Он не моргал, следя за каждым изменением траектории. На подлёте каменная глыба раскололась на три крупных фрагмента, которые продолжали втягиваться планетным «пылесосом». Они падали в разных точках поверхности, расширяя зону поражения.

Мужчина закрыл глаза, запрокинул голову и глубоко вздохнул. Затем поднял руки и взъерошил светлые, почти белые волосы средней длины.

– А если на астероид поставить маячок задолго до столкновения и, когда он будет приближаться к планете, просто скорректировать его орбиту? – раздался за спиной приятный женский голос.

Он резко развернул кресло.

В дверях стояла женщина – высокая, статная, в серебристом комбинезоне, который облегал её фигуру, словно вторая кожа. Она двигалась плавно, уверенно, с лёгкой, почти ленивой грацией.

Подойдя ближе, она устроилась у него на коленях и обняла за шею. На её крупных, чувственных губах играла искренняя улыбка.

Мужчина пригладил выбивающиеся из сложной косы медные кудряшки женщины.

– Вопрос лишь в том, на каком расстоянии мы уловим этот сигнал и хватит ли времени на коррекцию, – тихо произнёс он, внимательно рассматривая её лицо.

Это был не просто изучающий взгляд – в нём была мечтательность и едва скрытая похоть.

Аккуратные брови молодой женщины от смущения поползли вверх, и она резко вскочила с его колен. Подойдя к двери, девушка остановилась и, не поворачиваясь, чётко, чуть растягивая слова, чтобы скрыть волнение, произнесла:

– Поговаривают, что ты возглавишь новый проект.

– Лис, я знаю, что ты веришь в меня, но после провала «Голубого Марбла» у меня шансов – ноль.

– Ты спас тильбюрийцев. Какой же это провал?!

Он моргнул чуть реже, чем обычно – признак усталости, которую он почти никогда не позволял себе показывать.

– Термин «спас» некорректен, Лис, – сказал он слишком ровно. – Общая потеря населения составила восемьдесят семь процентов.

Она знала, что тема Тильбюри и проекта «Голубой Марбл» всегда была для него болезненной. Но сейчас он заговорил о ней сам – и это приятно удивило её.

Постояв немного перед прозрачной дверью, Лис провела по ней пальцем, открывая выход, и покинула лабораторию. Мужчина проводил её взглядом, мечтательно вздохнул и снова повернулся к экрану.

Но слова, сказанные Лис, не выходили у него из головы. Он откинулся на спинку кресла и, уставившись в одну точку на дальней стене, смотрел пристально, не моргая – словно в никуда.

В памяти всплыли события того далёкого времени…