Ханде всё чаще ловила себя на том, что подолгу стоит у кромки воды, будто прислушиваясь к шёпоту волн — они словно подсказывали ей, как соединить два мира, которые теперь жили в её груди: маленький, родной, пахнущий солью и хлебом, и огромный, манящий, сверкающий огнями Стамбул. Она не хотела выб...