Все персонажи, события и диалоги в данном произведении являются художественным вымыслом. Любые совпадения с реальными лицами, местами или событиями случайны и не преднамеренны.

Глава 1

Москва. Екатерининский парк. Вечер пятницы.

Татьяна шла по аллее уверенной походкой. На свидания она всегда отправлялась в этом настроении — спокойно зная себе цену. С ней постоянно знакомились на улице, звали в кино и в бары, но эта встреча обещала быть особенной. Об этом говорило несколько мелочей, которых посторонний бы не заметил. Во-первых, они с Сержем переписывались долго, почти месяц, что для неё было немалым сроком. Во-вторых, как выяснилось уже в ходе общения, они во многом были похожи. Оба любили смотреть триллеры по вечерам, им нравилось гулять в парке на закате, да и в музыке у них были одни и те же вкусы.

Познакомились они в Интернете. На её ник «Пандора» слетались одни хипстеры да стареющие рокеры, утомлявшие Татьяну своими остротами. Она уже собиралась закрыть страницу, когда пришло сообщение:

«Я знаю, ты особенная. Я чувствую тебя. Я тот, кто готов понять тебя».

Татьяна была заинтригована. Вскоре он попросил разрешения позвонить. Так начались их длинные разговоры по телефону. У него был низкий, с приятной хрипотцой голос, который завораживал Таню. Ей хотелось его увидеть, но в то же время она испытывала страх, боялась разочароваться. Свой снимок она выслала ему неделю назад — и ради этого не поленилась заказать знакомому мастеру целую съёмку в чёрно-белых тонах. Получилось именно так, как она хотела: немного вуали и лёгкой дымки, чтобы образ был загадочным и недоступным.

А в ответ получила от своего нового друга снимок со спины: чёрное пальто, тёмные волосы и безупречная осанка. Это её смутило, но, поразмыслив, она решила, что так даже интереснее.

Она сама не поняла, как согласилась. Обычно она держала кавалеров на расстоянии месяцами и получала удовольствие от самой охоты. А тут — месяц переписки, и вот она согласилась. Дважды за день Таня собиралась всё отменить, дважды набирала сообщение и стирала.

Несмотря на всю уверенность, руки у неё подрагивали, а в висках частило. Серж назначил встречу у входа в парк — для первого свидания разумно: место людное и хорошо освещённое.

Едва Таня дошла до ворот, пришло сообщение:

«Тебя ждёт сюрприз у заброшенного ресторана, схему маршрута прилагаю. Серж».

Прямо сюжет готического романа, — подумала она.

Таня огляделась. Аллея была пуста, за спиной шумел проспект, впереди чернел парк. Здравый смысл советовал развернуться и уйти. Она сделала шаг вперёд.

Серж не раз говорил, что любит назначать встречи в развалинах старых усадеб и украшать их свечами. Снимки, которые он присылал, и правда выходили красивыми.

Старые фонари почти не разгоняли темноту. Голые деревья бросали на дорожку скрюченные тени. Этой поздней осенью было безветренно и удивительно тихо. За ветвями проступало заброшенное здание, расписанное граффити. Этого искусства Таня не понимала. Рисунок сам по себе был неплох — девушка с раскинутыми руками на краю обрыва, — но руины он убивал: яркая клякса на сером, и никакой загадочности.

Таня обогнула дерево и прибавила шаг.

У развалин никого не было. Ей стало не по себе. Она уже собралась обидеться и уйти, но отогнала дурные мысли. Таня попробовала вспомнить утреннюю переписку и успокоиться. Сегодня будет лучший вечер и долгожданная встреча. Хватит уже, пора менять свою серую жизнь! Как же ей надоела работа, скучный офис, коллеги, которые вечно лицемерят и выслуживаются перед начальством. Сейчас её ждёт приключение.

Она достала из сумочки телефон и принялась набирать номер Сержа. И в этот момент почувствовала на шее чужое дыхание и услышала знакомый хрипловатый голос. Он прошептал:

— Не оборачивайся, я тут. Закрой глаза.

Улыбнувшись, она закрыла глаза — и почувствовала в шее укол.

Таня рванулась развернуться и не смогла. Боль прошла по позвоночнику до самых пяток, колени подломились. Она открыла рот, но ладонь в перчатке успела раньше — жёсткая, пахнущая кожей и чем-то аптечным. Тело уходило: сначала пропали пальцы, потом руки, потом всё остальное.

Её потащили. Она не могла повернуть головы, чтобы понять куда. Страх не давал думать, а думать было необходимо. Она поняла, что это конец, и начала молиться — беззвучно, одними мыслями. А потом провалилась в темноту.

Там же. Ночь на субботу.

Таня очнулась от боли в спине. Под лопатками была холодная земля. Она попробовала подвигать руками, чтобы опереться и сесть, но они плохо слушались. Голова кружилась, во рту пересохло. Над ней стояло звёздное небо, и месяц светил ярко — достаточно, чтобы разглядеть всё вокруг. Она обвела глазами развалины, никого не увидела и выдохнула:

— Может, всё и обошлось.

Она лежала в центре руин. Одежда была цела — значит, самого страшного не случилось.

Недалеко он меня утащил! Это же тот самый заброшенный ресторан. Сумочки нет поблизости, значит, и телефона нет. Так, главное — сейчас попытаться встать, если не получится — ползти.

Подбадривая себя, Таня сделала ещё одну попытку подвигать ногами. И тут в её голове зазвучал знакомый голос:

Я рад, что ты пришла в себя. Тебе даже удалось меня рассмешить. Вот это — позитивное мышление! Практически парализованная, а всё ещё пытаешься выбраться. Хотелось бы мне посмотреть, как ты умудряешься ползти, но, к сожалению, у меня уже нет времени. Пора заканчивать!

Таню подбросило желание бежать, ползти — куда угодно, но голос зазвучал снова:

Встать!

Тело перестало ей принадлежать. Со стороны, чужими глазами, она смотрела, как её ноги сгибаются в коленях, а руки упираются в землю. Секунда — и она стоит.

Теперь пройди пару шагов и увидишь нож на земле.

Ей казалось, что этот кошмар она уже видела во сне — и, как это бывает, забыла к утру. А теперь, беспомощная, она точно знала, что будет дальше. Она пробовала сопротивляться командам, но тело не слушалось. Оно сделало пару шагов и наклонилось. Кинжал тускло блеснул в лунном свете.

— А теперь, — раздался голос, — самое волнительное…

Надежда. Москва. Ночь на субботу.

Меня разбудил звонок. Судя по мелодии, беспокоили по работе. Звонок в начале второго, когда я не на дежурстве, означал одно — новый труп. Оставался, впрочем, шанс, что это мой бывший, старший лейтенант Славик, опять напился и взялся за телефон.

Я нехотя повернулась к тумбочке, взяла трубку.

— Слушаю!

Голос со сна был хриплым и ленивым.

— Надежда, у нас новый труп, — бодро сообщил шеф, Павел Сергеевич.

— Поняла… Еду!

Лёгкость, с какой он сообщил о трупе, меня насторожила. Не всякий способен быть в форме в любой час суток. Павел Сергеевич был. Советская школа. Никто в отделе о его прошлом ничего не знал, никто не знал даже года его рождения. Я могла поспорить: мой шеф, ныне полковник полиции, начинал в КГБ. Всегда подтянутый, сухой, в неизменно чёрном плаще и безукоризненном костюме. В других отделах над начальниками подшучивали за спиной, давали забавные прозвища, но не в нашем. Команда его уважала. Он был справедливым начальником и всегда каким-то чутьём угадывал, кто отлынивает, а кто нет, даже находясь в командировках. Я подозревала прослушку: не может человек знать обо всём.

Один-единственный раз я решила соврать и отлежаться дома: голова после вчерашнего раскалывалась. Накануне я застала своего Славку с проституткой — и вечер закончился бутылкой. Утром я позвонила Павлу Сергеевичу и наврала про больной желудок, на что сразу же получила ответ:

— Я всё понимаю, Надежда, но в твоём случае тебе поможет только работа. Так что вставай под холодный душ — и бегом! У нас тут ЧП, срочно нужна твоя помощь!

Мне стало стыдно за враньё, и я осталась благодарна ему за то, что он тогда не дал мне расклеиться. Боль от предательства понемногу утихла. И всё-таки: как он узнал? Я же никому не говорила, да и Слава на работе был немногословен, терпеть не мог сплетен и всячески скрывал нашу связь.

Я уложилась за десять минут. Собрала волосы в хвост, умылась, натянула джинсы и серый кашемировый свитер с горлом — и уже стояла в прихожей, отыскивая ключи от своего сузуки-джимни. Ехать до места по пустой ночной Москве было минут сорок. Как только я припарковалась на стоянке у парка, Славик подбежал к машине.

— Привет. Отлично выглядишь, — начал он привычную игру.

— Отстань! — Я отмахнулась от незадачливого ухажёра. — Докладывай по протоколу.

— Ох, Надя, Надя, зачем ты разбиваешь мне сердце? Ну ладно, молчу!

Слава мгновенно посерьёзнел.

— Итак. Проникающее колото-резаное ранение грудной клетки с повреждением сердца. Есть предположение, что жертва нанесла его себе сама. Судя по характеру раны — одним ударом. Похоже на ритуальное самоубийство.

— С чего ты так решил?

— Свечи! Сама увидишь.

Развалины ресторана были оцеплены. Около тела работал фотограф Никита, а рядом с ним, заложив руки за спину, стоял с непроницаемым лицом Павел Сергеевич.

Я подошла поближе. Жертвой оказалась красивая женщина лет тридцати; чёрные волосы разметались по земле. В левой части груди торчал кинжал — на вид старинный, с тяжёлой рукоятью, — а вокруг стояли чёрные потухшие свечи, расставленные аккуратно по овалу, внутри которого лежало тело.

— Земля рыхлая. Кроме следов жертвы что-нибудь есть? Здесь явно кто-то побывал. И в чём, интересно, самоубийца притащила сюда свечи? В зубах? Где сумка, где вещи?

— Ничего не найдено. Следы есть, но уже за пределами руин — как будто кто-то тащил тело, — доложил Слава. — И по характерным признакам обувь явно мужская.

— Тогда самоубийство отпадает. Тут как минимум доведение, а скорее всего — классическое убийство. А где её сумка, телефон?

— А вот этого нет, поэтому мы пока не установили личность, — ответил Слава.

— Надежда, пойдём пройдёмся, надо поговорить, — серьёзным тоном позвал Павел Сергеевич.

Я почувствовала — не умом, а где-то под ложечкой, — что дело будет непростым. Как только мы вышли из круглых развалин и двинулись по дорожке парка, я вдохнула свободнее. Холодный воздух наполнил грудь и некстати поднял воспоминания о последнем отпуске со Славой — о том, что хотелось забыть. Я постаралась сосредоточиться на работе и стала внимательно смотреть под ноги: вдруг найдётся что-то интересное. Такое уже бывало: отойдёшь по просьбе коллеги в сторону — а под ногами улика, и дальше только тяни за ниточку.

Павел Сергеевич уверенно вёл меня вглубь парка и остановился только там, где развалины скрылись за соснами. Достал сигарету.

— Что, всё ещё не закурила? — спросил он, поднеся огонь.

— Нет и не собираюсь начинать. Здоровье беречь надо!

— В нашей работе без сигарет тяжело. Особенно в таких случаях, как этот. — Шеф кивнул в сторону места преступления. — Что думаешь?

— Да что тут думать, явно убийство. Похоже на какую-то сатанинскую секту. Надо бы начать опрос с ночных клубов определённой направленности. Ну это после того, конечно, как мы выясним личность жертвы и дождёмся заключения эксперта.

— Надежда, это убийство не совсем типичное. — Полковник внимательно посмотрел на меня. — Необходимо привлечь специалиста со стороны, чтобы не упустить время. Помяни моё слово, будут ещё жертвы.

— Почему вы считаете, что это необходимо? Ведь до этого мы с вами прекрасно справлялись сами, у нашего отдела большая раскрываемость.

— Не в этом случае. Я отвёл тебя в сторону, чтобы, так сказать, немного подготовить к знакомству с твоей коллегой. Вы будете работать вместе, но не совсем обычно — без огласки. Для всех она журналист, пишущий статью о необычных преступлениях. Никому и в голову не придёт, что она фактически твой напарник.

— К чему такие сложности? Могу я хотя бы узнать, из какого она отдела?

— Если сочтёт нужным, сама тебе всё объяснит.

— Вам виднее, Павел Сергеевич, — ответила я без всякого воодушевления и машинально зашагала за начальником в обратном направлении.

Ситуация делалась всё более странной. Вопросов набиралось много, и, зная Павла Сергеевича, ответов можно было не ждать. Ясно было одно: дело серьёзное, раз начальник привлекает специалиста со стороны. Именно это и нервировало больше всего. Я не любила работать в паре с незнакомыми людьми. Напарнику надо доверять, да и ситуации бывают разные, приходится действовать не по протоколу.