Книга или автор
4,7
3 читателя оценили
314 печ. страниц
2019 год
16+
 





– Я не из жалости отпустил. Флоренция не должна видеть трупы мятежников, болтающиеся в окнах Палаццо Веккьо. А против феррарского герцога есть другие наемники, нужно лишь получить согласие Синьории.

Конечно, получили. И наняли не менее сильного кондотьера – Федерико да Монтефельтро, тогда еще графа Урбинского, позже папа пожаловал ему герцогство.

Венеция напрямую столкнулась с Флоренцией, вернее, столкнулись их наемники. Весной следующего года все закончилось почетным миром при посредничестве тогдашнего папы Павла.

Можно было передохнуть, но Пьеро чувствовал, что недолго. И не потому, что боялся нового мятежа или нападения, а из-за своей болезни.

– Лоренцо, отец хочет поговорить с тобой.

– Да, мама.

Разговор снова зашел о женитьбе, но на сей раз никаких невест из дома Питти или Сальвиати не предлагалось, Медичи были сыты по горло предательствами вчерашних друзей.

– Я согласен.

– Ты даже не спрашиваешь, кто она?

– Вы знаете, что я люблю Лукрецию Донати, но она замужем. Потому какая разница, кто именно будем моей супругой?

Мать не стала говорить, что знает, кого в действительности любит Лоренцо.

– Лоренцо, я предлагаю посмотреть дочерей Орсини. Семья римская, богатая и уважаемая. Кажется, у мадонны Маддалены Орсини есть дочь подходящего возраста с прекрасной репутацией.

Лоренцо только кивнул.

– Я сама отправлюсь туда, чтобы посмотреть нескольких девушек, и напишу тебе.

Сын снова кивнул:

– Да, мама. Я понимаю, что это неизбежно и доверяю твоему выбору. Вашему выбору, – поправил он сам себя, заметив тревожный взгляд отца.

Это выглядело почти государственной изменой – Лоренцо искали невесту за пределами Флоренции. Мать Лоренцо Лукреция из рода Торнабуони, что же ей понадобилось в Риме, этом захолустье среди вековых развалин, среди неучей и расфуфыренных невежд? И хотя невесту пока не нашли, недовольство сограждан уже обрели. Однако на сей раз флорентийцы даже ворчать вслух не посмели. Кто может открыто обвинить Медичи в таком выборе, если почти все богатые семьи Флоренции так или иначе запятнали себя участием в заговорах против них? Смутное время, сейчас даже родным доверять надо с опаской…

Пьеро простил своего двоюродного брата Пьерфранческо, даже вернул того из ссылки, впрочем, настояв на жизни в загородном имении в Требьо, где нет крепости и возможности поднять новый бунт.

Донна Лукреция сумела разглядеть будущую невестку, хотя для этого пришлось применить хитрость. Сначала мать Лоренцо «случайно» встретила Маддалену Орсини с ее дочерью Клариче в церкви, потом на улице, но поскольку девушка была слишком скромна и даже глаз не подняла, понадобился еще один маневр.

– Ты уверен, что это ее окна? – вопрошала донна Лукреция Джентиле Бекки, указывая на окна напротив дома, в который они пришли.

– Да, миледи. Все точно, это окна комнаты миледи Клариче Орсини.

Зачем понадобилось Лукреции Медичи глазеть на окна возможной невестки, договорившись для этого с хозяевами дома напротив? Она хотела убедиться, что девушка не торчит в праздности у окна всякую свободную минуту. Лукреция целый день сидела, но ничего порочащего Клариче не увидела. Не глазела девица Орсини по сторонам.

Лукреция написала во Флоренцию о вполне приемлемом внешнем виде Клариче, ее здоровье и скромности, даже робости.

Такой брак горячо поддержал кардинал тосканский Латино Орсини, дядя невесты, переговоры еще только шли, а он уже называл Лоренцо родственником. Для обоих семей это был выгодный брак. Орсини старинный род, богатый, но теряющий свои позиции в Риме из-за происков соперников, им были нужны Медичи – фактические правители Флоренции, особенно наследник рода Лоренцо. А что нехорош собой, так кто на это смотрит, когда есть деньги и власть?

Лоренцо вспомнил, что несколько раз видел эту Орсини, когда жил в Риме, обучаясь у Джованни Торнабуони премудростям банковского дела. Никакого следа в его памяти будущая супруга тогда не оставила, но и дурного о ней от своих римских приятелей Лоренцо тоже не слышал. Было понятно, что этот брак особого счастья не принесет, но и разочарований тоже. Еще неизвестно, что лучше.

Приданое было обещано в шесть тысяч флоринов, хотя большой роли это не играло.

Время шло, а свадьбу все не назначали. Нет, никто не отказывался, но и не торопился. Страдала разве что невеста. Дядя жениха Джованни Торнабуони расписывал племяннику Клариче в самых радужных тонах и умолял, если тот не может приехать, хотя бы написать невесте.

– О чем я ей должен писать? О любви? О будущем счастье или о том, что испытываю неземное блаженство при одной мысли о ней? Подскажи.

Джентиле Бекки в ответ убеждал черкнуть хоть пару вежливых ни к чему не обязывающих строк. И влюбленный, правда платонической любовью в прекрасную Лукрецию Донати, Лоренцо выдавил из себя эти пару строк.

Невеста ответила парой удивительно пошлых любезных фраз.

– Умна?! Да она дура беспросветная! – возмущался Лоренцо.

И снова Бекки успокаивал:

– Едва ли писала она сама. Скорее всего, переписала с материнского черновика. Что еще может сообщить тебе та, которой нужно выглядеть как можно скромнее и благовоспитанней?

– Наверное, ты прав. Хорошо бы… Одной скромности и робости мне будет недостаточно.

– А что тебе нужно, чтобы жена наставляла рога всякий раз, когда ты сам наставляешь ей?

Лоренцо невесело рассмеялся в ответ:

– Неужели невозможно быть счастливыми в браке?

В феврале 1468 года молодежь Флоренции решила устроить турнир, да такой, чтобы запомнился надолго. Что это было – прощание Лоренцо Великолепного с юностью и свободной жизнью или сам праздник юности?

Формально праздновали примирение итальянских государств, а также двадцатилетие Лоренцо Медичи.

Огромная толпа вокруг арены на Санта-Кроче едва не затоптала несколько человек, всем было любопытно взглянуть не столько на состязание в умении владеть оружием, сколько на богатейшие наряды участников, их лошадей и их доспехи.

– Лоренцо едет!

– Великолепный!

– Где?

– Да вон же впереди, где твои глаза?

С тех пор Лоренцо стали называть Великолепным все чаще.

Двенадцать разодетых пажей и знаменосец со штандартом впереди. На штандарте Верроккьо нарисовал девушку с венком лавра и радугу над ней. И девиз «Эпоха возвращается». Не стоит спрашивать, что за эпоха. Лоренцо и его друзьям надоела вражда, хотелось красоты, любви, античной мудрости и свободы.

– Это донна Лукреция Донати нарисована, – сразу поняли самые догадливые.

Но сам Лоренцо на великолепном скакуне, присланном в подарок королем Неаполя, ехал не в цветах Лукреции Донати, а в тунике флорентийских цветов – красном с белым. Бриллианты, жемчуга, золото… Дотошные потом подсчитали стоимость наряда – десять тысяч флоринов.

Не хуже разодет и Джулиано – в серебро.

– Слабоват конь-то… Как он биться будет?

Зря сомневались зрители, Лоренцо пересел на боевого коня, присланного в знак примирения из Феррары, надел доспехи – подарок Галеаццо. Вот теперь в его одеянии присутствовал цвет его Дамы Лукреции Донати – темно-лиловый.

Бились от полудня до заката.

Сам Лоренцо потом честно записал в дневнике, что вовсе не был лучшим, но получил награду победителя из рук Лукреции Донати. Разве друзья могли не сыграть в поддавки ради победы своего обожаемого Лоренцо?

Этот турнир действительно остался в анналах.

На следующий день виа Ларга с утра была запружена желающими поздравить победителя – Флоренция славила нового правителя, хотя Пьеро Медичи еще был жив.

Сам Пьеро не мог присутствовать ни на турнире, ни даже на последовавшей в июне свадьбе сына, болезнь окончательно приковала его к постели.

Почти сразу прекрасная Лукреция Донато почувствовала угрозу своей власти над Медичи. Рядом с ней появилась та, которую прославит не столько красота, сколько очарование – Симонетта Веспуччи.

К развеселой компании братьев Медичи – Лоренцо, а теперь уже и подросшего Джулиано, – нередко присоединялись Веспуччи. Эти братья такие разные – старший Антонио книжный червь, ему больше нравились философские диспуты у Фичино, чем беспокойные загулы, младший Америго и вовсе в доминиканском монастыре, постриг не принял, но книги прочитал все.

Самым скучным был средний – Марко Джеронимо. Но ему, по мнению друзей, повезло больше всех. Невзрачный торговец, скучный и даже занудный, он умудрился удачно жениться в Генуе. Супругу полагалось представить Медичи, иное было бы расценено как нарушение приличий.

Когда Марко произнес: «Донна Лукреция, позвольте представить вам мою жену Симонетту» – и отступил на полшага, чтобы та могла выйти для поклона, всем показалось, что в окна заглянуло солнышко. А оба брата Медичи, совершенно случайно оказавшиеся тут же, потеряли дар речи.

Шестнадцатилетняя Симонетта не была похожа на обычную девушку. Это нежное зеленоглазое создание казалось видением, Лоренцо даже подумал, нет ли у нее ангельских крыльев за спиной.

Крыльев не было, но были правильные черты лица, прекрасные светлые волосы, стройная фигурка и нежный, словно звон колокольчика, голос. А еще обаяние. Если у некрасивого Лоренцо оно особенное, граничащее с чертовщинкой, то у Симонетты именно ангельское. С первого взгляда ясно, что она чиста и невинна.

Как такое дитя могло быть чьей-то женой?!

Обомлели не только Лоренцо и Джулиано, в восторге любовалась супругой Марко Наннина, застыл пораженный Боттичелли, прикусил язык язвительный Полициано, притих насмешник Пульчи… Во Флоренции появился ангел во плоти.

Сама Симонетта к такому вниманию была явно не готова, она чуть смущенно оглядывалась и обрадовалась, когда Лукреция подозвала ее к себе:

– Иди сюда, дитя мое, не то эти насмешники, как только придут в себя, начнут говорить глупости. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, донна Лукреция.

«Как Джулиано», – подумала Лукреция, покосившись на младшего сына.

Джулиано все еще был вне себя, он стоял словно громом пораженный. Если бывает любовь с первого взгляда, то это она.

Сама Симонетта тоже косила взглядом на Медичи, но скорее испуганная его реакцией, чем пораженная его красотой.

Лукреция взяла с Марко слово, что тот будет приводить свою супругу почаще. Тот вздохнул:

– Не могу, донна Лукреция, я скоро уезжаю. Дела, – сокрушенно развел руками Веспуччи.

– Куда? – более глухим, чем обычно, голосом поинтересовался Лоренцо.

– В Сирию. Я же купец, мое место в пути.

Сирия – это хорошо, Сирия – это далеко от Флоренции, к тому же туда не возьмешь с собой молодую жену.

– Но донне Симонетте вы позволите приходить ко мне? – вполне невинным тоном поинтересовалась донна Лукреция.

Меньше всего Марко хотелось, чтобы жена без него появлялась в доме Медичи, особенно рядом с откровенно пялившимся на нее Джулиано, да и старший братец смотрит не отрываясь. Это прекрасно понимала их мать, потому и сказала «ко мне», а не «к нам», словно не все равно. Отказать донне Лукреции Медичи Марко Веспуччи не мог, он же не безумный. Оставалось надеяться на благоразумие жены. В конце концов, кто из мужей не рогат нынче?

И, хотя рога от хозяев Флоренции все равно рога, Марко смирился.

После ухода молодоженов Джулиано мрачно посетовал:

– За что этому слизняку такое счастье?

Марко Веспуччи вовсе не был слизняком, он был спокойным честным купцом, насколько купец может быть честным. Но по сравнению с блистательными Медичи, конечно, проигрывал.

Его успокаивал старший брат:

– Марко, все зависит от твоей жены. Лоренцо столько лет слагает стихи и даже устраивает турниры в честь Лукреции Донато, дарит ей подарки, но я точно знаю, что они не любовники. Медичи сумасшедшие, они могут спать со шлюхами и платонически любить уважающую себя даму.

Он был прав, избрав своей Дамой сердца Лукрецию Донато, когда ему было всего шестнадцать, Лоренцо, рано познавший Венерины удовольствия с доступными женщинами, продолжал и через много лет боготворить свою избранницу, посвящая ей стихи и даря подарки. Мало того, Великолепный был в приятельских отношениях с супругом своей Музы Никколо Ардингелли, помогал тому, как мог. Никколо, точно зная, что любовь Медичи чисто платоническая, не возражал против такого покровительства, поскольку оно надежно защищало Лукрецию от излишнего внимания остальных. Сама Лукреция с удовольствием царила на балах, принимала дары от поклонника и была верна мужу. Такое положение дел всех устраивало – Ардингелли имел верную жену, та внимание и подарки Медичи, а сам Лоренцо официальную богиню для поклонения.

Но то Лоренцо… Будет ли так же вести себя его красавчик-брат?

Скрепя сердце Марко дал согласие супруге на посещения дома Медичи с условием не бывать там слишком часто и уехал в очередной коммерческий вояж.

Лоренцо продолжил посвящать стихи Лукреции, но все чаще думал о Симонетте.

Они разные. На Лукреции от многих лет восхищения и поклонения (она действительно была красавицей, каких мало) словно полировка, она уверена в себе, пользуется чарами, играет вниманием мужчин. Симонетта иная, почти девчонка, немного лукавая и задорная, но вовсе не бойкая, настоящее солнышко. Каждый, кто ее видел, начинал улыбаться, рты сами разъезжались от уха до уха без малейшего повода. Дети норовили просто прикоснуться к ее руке, дотронуться до платья, заглянуть в глаза. Так же вели себя и взрослые, и никому не приходило в голову возжелать Симонетту как женщину. Ей поклонялись не столько из-за внешней красоты, сколько из-за исходившего от юной супруги Веспуччи света.

Солнышко…

Кто мог претендовать на Солнышко? Только Медичи!

Сначала забеспокоилась Лукреция Донато, терять такого поклонника из-за появления во Флоренции зеленоглазой девчонки не хотелось. Красавица уже была готова лечь в постель с Лоренцо, чтобы привязать его к себе, но однажды увидела, как смотрит на Симонетту Джулиано, а на него самого старший брат, и поняла, что никогда Лоренцо, как бы ни был влюблен в супругу Веспуччи, не перейдет дорогу младшему брату.

Так и произошло, если Лоренцо и был влюблен, то тайно. Тут он уступил Джулиано первенство. Младший Медичи назвал Симонетту Веспуччи своей Дамой сердца и позже посвятил ей турнир в честь собственного двадцатилетия. Лукреция Донато могла не беспокоиться, ее по-прежнему называли Дамой сердца Великолепного, она купалась во внимании и подарках Хозяина Флоренции.

К счастью, Лоренцо Медичи уже был помолвлен с Клариче Орсини, а сама Симонетта кроме того, что нравилась Джулиано, была верной женой своему Марко Веспуччи.

Подруга Лукреции Донато Лаура Фрескобальди, остановившаяся во Флоренции по пути из Рима в Милан, убеждала красавицу:

– Я не знаю, что такого ты нашла в этом… Медичи, но бояться его будущую жену тебе точно не стоит. Орсини ни рыба ни мясо, не дурнушка, но бесцветна донельзя. Никакого обаяния или живости, тихая, скромная, послушная…

– Ты не преувеличиваешь? Ты же зла на ее брата…

– При чем здесь брат! Нет, я его давно забыла. Я тебе о Клариче говорю. – И снова повторяла: – Милая, не дурнушка и не красавица, набожная, тихая. Что Лоренцо делать с такой?

– Детей рожать! – огрызнулась Лукреция. – Такие-то тихие и скромные берут мужей в руки легче всего.

– Ну, не знаю… Тогда брось его, пока он не бросил тебя.

Лукреция решилась, в конце концов, подруга завтра уедет, ей можно доверить другой секрет:

– Ты видела Симонетту, жену Марко Веспуччи?

Оказалось, что Лаура все знает об увлечении этой юной женщиной со стороны младшего брата.

– А ее ты почему боишься?

Лукреция схитрила:

– Клариче хоть чем-то на нее похожа?

Некоторое время Лаура разглядывала что-то за окном, словно пытаясь вспомнить, потом согласно кивнула:

– В чем-то похожа.

Видя, что такое утверждение задело подругу, она подтащила Лукрецию к большому венецианскому зеркалу – подарку Лоренцо:

– Посмотри на себя. Ты красавица из красавиц, а они просто миленькие серенькие мышки. Еще раз повторяю: дружить с этой Веспуччи не стоит, а вот с Орсини подружись. Знаешь, мышка сильно проигрывает рядом с красивой кошечкой. И соблазни ты уже, наконец, своего сатира! Пора переспать с ним, я слышала, в постели он хорош.

Лукреция прислушалась к совету опытной в амурных делах подруги, когда Клариче Орисини появилась наконец во Флоренции и стала женой Лоренцо Медичи, одной из ее приятельниц стала Дама сердца Великолепного Лукреция Донато. Ей удалось убедить Клариче в безопасности платонического чувства Лоренцо.

А пока ему только предстояло стать мужем.

Еще в апреле в Рим отправилась внушительная компания молодых людей под руководством Джентиле Бекки, чтобы привезти Клариче Орсини во Флоренцию.

В самом начале июня 1469 года мажордомы дворца на виа Ларга хватались за голову от невозможности справиться с потоком подарков к свадьбе со всех сторон Тосканы.

Поставленный учитывать провизию Марко Стефани едва успевал диктовать, а писец записывать:

– Сто пятьдесят телят… сто двадцать тысяч птицы – гуси, куры, каплуны…

– Больше, – отозвался кто-то из слуг.

Марко махнул рукой:

– Всех не пересчитать. Что еще?

Еще были целые возы с рыбой, орехами, сушеными фруктами, конфетами, мешки с мукой, крупой… бочки с вином, телеги, в которых укутаны сеном бутылки, тоже с вином… снова рыба, зелень, раки, визжащие поросята, до смерти перепуганные козлята, здоровенные кабаны, еще фрукты, павлины, цапли, утки…

Когда закончили учет, стало ясно, что при всем желании поварам не удастся это переработать, а гостям съесть.

– Миледи, мясо испортится. Может, лишнее раздать?

Лукреция не сразу поняла, о чем идет речь:

– Какое мясо, Карло?

– Нам слишком много мяса прислали в подарок.

– Конечно, раздайте.

Бедный люд не мог поверить своему счастью – по двадцать фунтов отменной телятины каждому просто так ради свадьбы Великолепного?! Слава Великолепному и всем Медичи!

На следующий день дворец на виа Ларго широко распахнул свои двери, помимо четырех сотен главных гостей его могли посетить практически все желающие, кто мог себе позволить дорогой наряд. Огромное количество поваров и поварят, слуг и временно нанятых помощников сбились с ног, готовя, раскладывая и разнося угощения, разливая вина, убирая со столов и меняя скатерти после каждой перемены блюд.

Такой свадьбы Флоренция не видела никогда.

На улице были накрыты столы на полторы тысячи человек, яства на которых тоже менялись.

Слава Великолепному! Палле! Палле!

Палле – шарики на гербе Медичи. Этот клич стал знаком принадлежности к партии Медичи, поддержки семьи. Медичи еще предстояло не раз услышать этот клич в трудные времена.

Клариче принесла приданое в шесть тысяч флоринов, ее кассоне – свадебные сундуки – были набиты дорогой одеждой, сама же она получила полсотни драгоценных колец и такое количество подарков не только от мужа и его семьи, но и от его друзей и родственников, что даже перестала запоминать и учитывать подаренное.

Свадьба обошлась Медичи в двадцать тысяч флоринов и это без учета присланной в дар провизии. Медичи могли себе это позволить, женился наследник, тот, что будет править Флоренцией довольно скоро.

– Тебе свадьбу закатим еще богаче, – заявил Лоренцо брату. Джулиано только отмахнулся:

– Я вовсе не собираюсь жениться.

– Куда ты денешься?

Лоренцо не ждал слишком многого от своей скромной жены. Клариче была симпатична, стройна, но уж слишком робка. Лоренцо не сравнивал ее со своей возлюбленной Лукрецией Донати – красавицей из красавиц, но сравнил с Ипполитой Сфорца и Боной Савойской. Они красивы не только внешней, спокойной, как у Клариче красотой, они умны и образованны. Но главное – обе были личностями, способными даже диктовать свою волю мужьям. Клариче могла только подчиняться.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг