Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
22 печ. страниц
2019 год
16+

В оформлении обложки использованы изображения с https://ru.depositphotos.com/ и https://www.shutterstock.com/ по стандартной лицензии

– Пан Парамон-пономарь помер!

Терентий услыхал, как треснуло перо в пальцах губного старосты. Не отрывая лба от козлиной шкуры, он затараторил дальше:

– Чтоб глаза лопнули, Егор Ефимыч: бесы в Волглой Слободе! Упырь к телятам лазит, малых ребят ведьма кусает, а ныне литовский кум к сыровару Роките Гогарину на хрестины приехал – и сей час помер! Ну? Прикажи, батюшка, с обыском к ихнему-то помещику! Ну?

– Как – ведьма кусает? – Егор Ефимович взглядом разрешил челобитчику подняться, но тот, зная своё место, остался на полу. – Ты же намедни на этой самой шкуре зудел, дескать, ребятишки в слободе да в соседних деревнях третий год не помирают.

Терентий цикнул щербиной:

– Да, уж третий год, как приходу без поминок разорение. Вот и помер Парамон! Бесы прибрали. Кривотолки ходят, а впереди ярмарка…

– Ладно, Тренька. Сам поеду, вели седлать.

Черносотенный купец – дородный, но пронырливый Терентий Шпынь – докучал старосте с первого дня, как тот прибыл с назначением в губную избу Касимова. Шёл 1679 год, конец лета. Статный, красивый Егор Ефимович Алексеев, вдвое младше Треньки, хоронился от того, как от пиявки. Он был человек учёный и не верил в бесов. Упыри, телята, небесные сполохи… Над Тренькой потешались и жгли грамотки в печи. Но о смерти пана засудачили, и накануне первого царского смотра Алексеев уступил. Огладил короткую, на заграничный манер, бородку, отсыпал казённых полрубля в дорогу и начистил колёсца карабина. Поехали.

У самой Волглой Слободы лошадёнка под Терентием сдала. Захрипела, замоталась, запнулась. Как нарочно, над лесом сверкнуло и треснуло.

– Исусе, бесы балуют, – крестясь, бормотал Шпынь и охаживал худым кисетом мыльные бока кобылки. – Видишь, Егор Ефимыч, сосна горелая? Дюже часто в неё зарница бьёт.

– Вижу… Вон трактир, сведи кобылку туда.

И сам уехал вперёд. Издалека виднелось размашистое:

«Трактиръ Юмшана Лихого»,

а ниже —

«Пироги, ночлегъ, зеленуха. Клоповъ НЕТЪ».

У крыльца босоногая девчонка яростно, будто татар на ратном поле, колотила перину.

– А что за зеленуха такая?– спросил Алексеев.

– Ой, отрава. Подать что ли?

– А подай.

Внутри было душно, пьяно. Тихушничали беглые, ругалась кабацкая теребень, летали сальные карты. Мальчишка окунал ветошь в ведёрко и вытирал закопчённые оконца. Когда взвизгнула дверь, он оглянулся воровато (не хозяин ли), поплевал на тряпицу и с лёгкой душою завозюкал так. Все пять столов были заняты, чему Егор Ефимович скорей обрадовался. Он ослабил кушак и сел с краю. Разговор умолк, мужички откланялись парчовому кафтану.

– А чего притихли-то? – Бойко поддел Егор Ефимович. – Не по службе я, так, проездом. Зеленуху вашу хвалят.

Рослый крестьянин выпучил глаза:

– Бог с тобой, боярин. Идёшь, бывало, после третьей чарки домой, а дорогою – бесы. Вон и мой кум, Пам… парам… Парамон-пономарь от неё помер.

– Да ну?

– Он здесь пил, вот на этой лавке, где ты сидишь. Пригубил чутка, пришёл ко мне и помер.

– Как помер-то?

– Как все помирают, вот бестолковый ты, боярин! А здешнего хозяина меньшой брат – Ивашка Нетунай – так зеленухой упился, что совсем беда. Жуки ему чудятся, весь трактир скипидаром натёр, перины кажный день перетряхивает, – рослый подмигнул, – всё пшей ловит. Боится их – страсть.

Подошла девка, расставила склянки с зелёной наливкой, кувшин парного молока и туесок мёду. Опрокинули хором. Травянистый пряный запах и горечь несусветная: скорей молока и мёда, пока глаза не вытекли.

– Зачем же вы эту дрянь лопаете? – Кашлянул Егор Ефимович, вставая.

Не было ответа.

В замусоленное оконце поскрёбся с улицы Терентий, и Алексеев вышел на двор. Темно, прохладно стало. За трактирным тыном шептало море полыни.

– Видал сыровара Гогарина, – зевнул староста. – Ясно всё с твоими бесами, Тренька: видишь – полынь рядками укошена. Из чего братцы зеленуху варят, смекаешь? Хорошо зажили: Ивашка клопов гоняет, Лихой – настойку, а мужички – бесов. Едем назад, в Касимов.

– А пан что же?

– Упился вусмерть, поди. Дело известное.

– А упыри, про которых ребятишки толкуют? – упирался Шпынь. – И бабы говорят, ведьма лазает. Ведь бабы-то не пьют зеленухи.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
254 000 книг 
и 49 000 аудиокниг