Глава

Глава 1

Таня отложила брошюру с очередным любовным романом в сторону и пошла открывать дверь. На пороге стоял Михаил Данилов – респектабельный мужчина с непослушными вихрами, сын одной из маминых приятельниц.

Он, как всегда, был одет с иголочки, и от него исходил тонкий аромат дорогого одеколона. Таня приветливо улыбнулась ему, словно старому знакомому, и своим мелодичным голосом произнесла:

— А мы вас ждали только завтра. Родителей сейчас дома нет, но проходите. – Таня взглянула на часы. — Скоро должны вернуться. После того случая они теперь и в магазин, и на прогулку ходят только вместе.

Она напомнила гостю о том случае, когда несколько месяцев назад её отцу, Дмитрию Константиновичу, на улице внезапно стало плохо с сердцем. Люди проходили мимо, принимая лежащего на земле человека за пьяного, пока кто-то наконец не догадался вызвать «скорую помощь».

Таня впустила мужчину, подождала, пока тот снимет обувь, и провела его в гостиную. Она всегда обращалась к Михаилу на «вы». Возможно, из-за разницы в возрасте (ему уже тридцать восемь), или потому, что он возглавлял крупную компанию, перешедшую ему от матери. Она и сама толком не знала почему: просто потому что так было привычнее и спокойнее, или же на уровне интуиции ставила определённые границы.

После второго инфаркта, перенесённого отцом месяц назад, врачи выписали новое импортное лекарство, которое было в аптеках не достать. Мать Михаила, Анастасия Афанасьевна, – давняя приятельница её матери – была влиятельной особой и имела связи в высших кругах. В помощи семье Барсуковых не отказала.

Михаил Данилов снова вспомнил день, когда впервые увидел Татьяну. Тогда она показалась ему совсем юной и хрупкой. В неброском топе и обтягивающих джинсах, подчёркивавших стройную фигуру. Макияжа почти не было, лишь несколько украшений: тонкая цепочка, серьги-висюльки, мягко позванивавшие при каждом движении и притягивавшие взгляд, браслет на руке. В ней была какая-то неуловимая загадка.

В тот день Таня впервые переступила порог дома Даниловых. Она пробыла там не более двух минут, забрала лекарство, поблагодарила и исчезла.

Михаил решил, что она не осознаёт, какое впечатление производит на противоположный пол. Однако с того дня, когда она поселилась в его сердце и душе, предпочёл доставлять лекарство Барсуковым лично. Мужчина жаждал увидеть девушку снова, но каждый раз его ожидания не оправдывались — Таню он не заставал.

Надежда Сергеевна, очень приветливая женщина, в благодарность за хлопоты не раз приглашала его на чай или ужин. С каждым разом Михаилу становилось всё труднее и сложнее находить причину для отказа, да и просто неудобно – хозяйка приглашала от чистого сердца. Ему ничего не оставалось, как принять приглашение.

Постепенно простые чаепития переросли в частые посиделки у гостеприимных хозяев. И это принесло определённые плюсы - Михаил несколько раз виделся с Татьяной, но лишь мельком: он приходил – она уходила, он уходил – она приходила навестить родителей.

Мужчина деликатно расспрашивал Надежду Сергеевну об их дочери. Узнал, что Танюша их поздний и единственный ребёнок. Сейчас ей исполнилось двадцать три года, она окончила университет с красным дипломом, работает и живёт отдельно, но частенько навещает родителей.

Его порадовало известие, что девушка ни с кем не встречается. С тех пор он стал захаживать к Барсуковым чаще, чем требовалась доставка лекарства. Родители Тани были искренне рады такому гостю.

Сегодня Михаил не ожидал застать девушку дома одну. Он заметил, как она быстро убрала с дивана разложенные журналы и газеты, и пригласила его присесть. Татьяна двигалась без суеты, но расторопно. Чтоб заполнить тишину в квартире фоном, Таня включила радиоприёмник, где пели о любви.

— Танюш, надеюсь, я тебе не помешал? – поинтересовался Михаил, стараясь завязать разговор.

— Нет, — ответила она, мотнув головой. При каждом движении её серьги сталкивались, издавая тихий перезвон, притягивая внимание гостя.

— Любишь читать? – решил он сменить тему.

— Да.

Взгляд Михаила снова приковался к покачивающимся серьгам, длинным, почти до плеч. Он пригляделся и понял, что они дорогие, как и цепочка с браслетом.

Михаил затруднялся с определением: ни скромными, ни шикарными украшения назвать было нельзя, но они гармонично сочетались с её одеждой спортивного стиля.

Неловкость, вызванная односложными ответами, заставила девушку дежурно улыбнуться и перевести взгляд на гостя.

— Чтение отвлекает от повседневности, — добавила она, сбрасывая образ внеземной цивилизации, не вступающей в контакт с человечеством.

«А то подумает, что я какая-то бука. Хотя, какая разница, что он там подумает».

Карие глаза, обращённые к Данилову, пронзили его сердце тонкой шпилькой. От прокатившейся волны жара на лбу выступили капельки пота. Миша, с трудом совладав с собой: растянул губы, изображая улыбку, вместо того чтобы наброситься на неё и сорвать с этих алых губ поцелуй. Заставить посмотреть на него как на мужчину. Надоело уже быть в зоне даже не бойфренда, а знакомого её родителей.

— Родители очень рады вашим визитам. У отца даже самочувствие улучшилось. — В это время звякнул дверной звонок. – А вот и они.

Таня почувствовала облегчение от скорого прихода родителей. Внимание гостя к её персоне вызывало неприязнь и отторжение. Таня проявляла радушие осторожно, чтобы Михаил не принял его за что-то другое.

Девушка мгновенно оказалась возле входных дверей и уже распахнула их. Михаил успел лишь моргнуть, направляясь следом. Поздоровавшись с хозяевами, он помог донести до кухни тяжёлые сумки с продуктами. Пока Надежда Сергеевна колдовала на кухне, Дмитрий Константинович увёл его в комнату.

Таня ненадолго исчезла и вернулась, переодевшись в юбку и топ.

— Тань, ты уже уходишь? Подожди, мать ужин приготовит, — засуетился отец.

Ошарашенный осознанием того, что его встреча с девушкой вот-вот оборвётся, Данилов поднялся с дивана и вышел в коридор, лихорадочно ища способ оттянуть её уход. Он рассчитывал, что после ужина проводит Таню домой и постарается придумать причину для их новой встречи.

— Пап, я могу приготовить себе сама. И мне ещё нужно собраться, - ответила Таня, улыбнувшись отцу, а на Мишу даже не взглянула.

— Успеешь. У тебя завтра целый день, — ворчливо возразил Дмитрий Константинович. – Тебе бы на улице бывать чаще, – продолжал он наставлять. — А то работа, дом и мы – вся твоя жизнь! Сходи хоть с Ленкой, прогуляйтесь до кафе, — предложил он, вспомнив однокурсницу, с которой Таня когда-то зажигала на дискотеках.

— Пап, давай не будем спорить, — Таня незаметно поморщилась. Слова отца вызвали небольшое раздражение и волну неприятных воспоминаний. Ей совсем не хотелось встречаться с кем-либо из той жизни. — Я тебя люблю, — она поцеловала отца в щёку и взяла ключи с тумбочки.

— Вот ничего девчонка не ест, воздухом не дышит! – с досадой махнул рукой Дмитрий Константинович и, расстроенный, побрёл в комнату. Этот трюк Тане был известен с детства – так отец выражал неодобрение и раздражение её неподчинением.

После того, как он побывал одной ногой на пороге смерти, главной целью его жизни стало устройство личной жизнь дочери. Здоровье у него было шатким, поэтому его сокровенные мысли нет-нет да и вырывались наружу. Таня знала об этом, поэтому легко переносила его брюзжание.

— Может быть, сходим в ресторан? – неожиданно прилетело предложение от Данилова.

Таня уже собиралась отказаться, чувствуя внутри волну раздражение от того как мужчина пытается за ней приударить. Но тут встретилась с умоляющим взглядом матери, вышедшей из кухни проводить её.

— Вот, правильно, сходите лучше в ресторан, чем вам с нами, со стариками сидеть, — тут же поддержал Дмитрий Константинович, шустро вернувшись в прихожую. Левую ладонь он приложил к тому месту где билось его больное сердце.

— Правда, Танюш, ты ведь давно никуда не выбиралась. Развеешься хоть, — поддержала мужа Надежда Сергеевна.

Эта черта родителей – их поддержка друг друга – вызывала у неё смешанные чувства. Гордость за их единство перед посторонними сменялась досадой, когда эта солидарность оборачивалась против неё.

Таня понимала, почему они настаивают: родители надеются, что она выйдет из своего добровольного заточения, станет прежней, весёлой и полной жизни. Она и сама осознавала, что время шло, и пора бы отпустить прошлое, начать жить заново, а не держаться за него. Только вот рана на сердце ни как не хочет заживать. Воспоминания кольнули в груди и медленно угасли.

На мгновенье Таня заколебалась: «Данилов взрослый, серьёзный мужчина. И вряд ли я привлеку его как женщина. К тому же, его семья так много помогает отцу, а мама его просто боготворит. Могу же я родителям сделать приятное? Это всего лишь знак благодарности».

Она взглянула на свой наряд и, встретив спокойный, выжидающий взгляд Данилова, без особого энтузиазма произнесла:

— Вам придётся подождать несколько минут. Мне нужно переодеться.

Мужчина утвердительно кивнул.

«Конечно, я готов подождать»,— Миша мысленно пожал сам себе руку, за возможность продлить общение с Таней. Он готов был ждать сколько угодно, рассчитывая, что в конечном счёте девушка станет его.

В комнате Татьяна выбрала своё любимое платье на бретельках — переливающийся золотистый шёлк, мягко облегал её фигуру. Из коробки достала босоножки на высоком каблуке. Держа в руках обувь и клатч, она направилась к ждущему её мужчине.

Увидев идущую к нему сказочную нимфу, Михаил замер. Его взгляд невольно скользил по изящным изгибам девичьего тела, когда Татьяна наклонившись, застёгивала ремешки босоножек. Второй раз за вечер его чуть не хватил удар.

— Ну вот, я готова, — её голос прозвучал легко.

Он поймал себя на том, что пытается охладить пылающий внутри огонь, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки и оттопырив воротник.

Выпрямившись, девушка поправила струящиеся по плечам волосы и остановилась в ожидании. Брови мужчины на мгновение взлетели вверх — витая в своих фантазиях, не ожидал, что она так быстро соберётся. Михаил взял её за руку, опасаясь, что это прекрасное видение вот-вот может раствориться в воздухе.

В ресторане их обслуживали как VIP-персон. Таня выбрала блюдо, привлечённая его названием. На вкус оно оказалось отменным, и Михаил отметил про себя утончённый вкус девушки.

Таня держалась непринуждённо, без единой попытки кокетства или желания произвести на него впечатление. Казалось, в этой изысканной обстановке она чувствовала себя, как рыба в воде.

Они свободно разговаривали обо всём, охватывая разные темы. И на каждую из них у неё имелось своё мнение, порой остроумное замечание, лёгкая ирония или тонкий юмор. Но при всей своей открытости Таня держала грань, не позволяя их разовой встрече перерасти во что-то большее. Миша чувствовал, как она отгораживается от него. Проводит черту между ними.

За полночь Михаил довёз её до дома.

— Ты здесь живёшь? – спросил он, разглядывая пятиэтажку с редкими огоньками в окнах.

— До завтрашнего дня, — ответила она, подходя к подъезду и доставая ключи. — Я переезжаю к родителям, а квартиру буду сдавать. Спасибо за прекрасный вечер, Михаил. Родители были правы – я действительно развеялась. Спокойной ночи.

— Это тебе спасибо, — эхом отозвался он, погружённый в свои мысли о том, почему Таня не заинтересована в нём. — Спокойной ночи.

Миша сделал к ней шаг, намереваясь поцеловать её в щёку, но Таня резко отвернулась. Легко взбежав по ступенькам, открыла дверь и скрылась в сумраке подъезда.

Глава 2

Прошло полтора месяца, прежде чем Михаил предпринял попытку сдвинуть их отношения с мёртвой точки. Всё это время он надеялся, что печаль, поселившаяся в бездонных карих глазах Тани, исчезнет. Но ничего не менялось: Таня, как и прежде, видела в нём лишь друга семьи. Между ними не было ни душевной, ни физической близости, на которую он рассчитывал.

Девушка по-прежнему оставалась недосягаемой. Она никогда не жаловалась, ничего не просила, не делилась чувствами. А ему хотелось стать её опорой, быть тем, кто подставит плечо в трудную минуту. Но Таня как будто пребывала в другом измерении, далёкой от реальности. Все его попытки сблизиться оказались тщетны.

Данилов разработал план по завоеванию сердца девушки и медленно следовал ему.

Благодаря тому, что он и раньше был частым гостем в доме Барсуковых, его визиты не вызывали ни у кого подозрений. Однако Таня сторонилась его. Едва Миша появлялся, она, выдержав положенное время по этикету, удалялась в свою комнату. И только недовольное ворчание отца могло выманить её оттуда, чтобы на радость всем она приняла очередное приглашение Данилова посетить спектакль, концерт, выставку или очередной поход в ресторан.

Понимая, что устраиваемый бунт приводит к тому, что отец каждый раз хватался за сердце, а мать бежала на кухню за таблетками и стаканом с водой, Таня меняла гнев на милость и смиренно шла, куда её звал Миша.

Двухэтажный дом Даниловых, рассчитанный на две семьи, уютно расположился на холме в престижной части города, откуда открывался живописный вид на реку.

Рядом раскинулся старинный парк, заложенный ещё в XVIII веке местным меценатом Христофором Леденцовым. Под пышными кронами вековых дубов, клёнов и берёз, укрывались влюблённые парочки.

Тане было абсолютно всё равно, что Михаил, будучи зрелым мужчиной, до сих пор не имеющий собственного жилья и живёт с матерью. Ведь она сама вернулась в родительский дом, чтобы заботиться о своих немолодых родителях. Возможно, и у него есть веские причины.

Они ужинали у него дома. Таня редко соглашалась на подобные мероприятия, но этот вечер был особенный: она пришла с твёрдым намерением поставить точку и развеять несбыточные надежды Миши на отношения. Мучить его больше не хотела. Видела, как Данило старается покорить её, но в её раскромсанном сердце уже много лет царила пустота.

Мать Миши всегда держалась с ней холодно, и чем чаще она видела их вместе, тем более колкими и обидными становились её замечания в адрес Тани. Анастасия Афанасьевна не упускала возможности подчеркнуть превосходство своей семьи над семьёй Барсуковых, метко попадая в уязвимые точки, делая это исподтишка, когда Миши не было рядом. Чтобы не обострять ситуацию и не лишать поддержки отца, Таня посчитала, что её собственные потери в этом случае будут мелочью.

Миша наполнил свой бокал вином и предложил Тане, но она отказалась. Девушка как раз собралась с мыслями и хотела озвучить своё решение, как в кухню вошла хозяйка дома. Таня заметила, что во время её присутствия в доме Даниловых Анастасия Афанасьевна вела себя как королева.

— Вы сегодня никуда не пойдёте? – поинтересовалась мать у сына, с недобрым блеском в глазах зыркнув на гостью, встав за его спиной.

— Нет, мы с Танюшей уже пресытились впечатлениями и хотим побыть вдвоём.

Миша немного лукавил. Не проходящая грусть в глазах Тани, её немногословие заставили его пересмотреть подход к свиданиям, и в последнее время они редко посещали людные места.

Он тосковал по тем временам, когда их общие вечера наполнялись обсуждением выставок, где они делились своими впечатлениями. Чем больше он старался провести с ней времени, тем более отстранённой Таня становилась. И его это сильно волновало.

После ужина мужчина предложил Тане прогуляться по парку. Они шли молча, держась за руки. Их уединение нарушал лишь шелест листьев. Михаил переплёл свои пальцы с пальцами Тани, и та, выждав подходящий момент, глубоко вздохнула и открыла рот, чтобы сказать то, что мучило её весь вечер.

— Танюш, как ты смотришь на то, чтобы остаться у меня на ночь? — опередил её вопросом Данилов.

Её будто обдало ледяной водой, моментально перенеся в день несостоявшейся свадьбы и последовавших за этим событий.

«Нет. Одного раза растоптанных чувств хватило!»

Миша, ожидал хоть какой-то реакции, но Таня не отняла руки, не издала ни восторженного, ни испуганного вздоха. Как будто не расслышала вопроса. Подождав немного, он хотел было уточнить, услышала ли она его. И тут Таня заговорила ровным, безжизненным голосом:

— Думаю, твоя мать не будет в восторге от этой идеи. Ты и сам заметил, что она не очень-то рада нашей дружбе…

«Дружбе?! — внутренне возмутился Данилов. – Вообще-то я воспринимал всё серьёзно».

— …поэтому считаю, что нам не стоит продолжать встречаться.

Словно приговор, последняя фраза остановила сердце Михаила. Данилов был шокирован тем, насколько остро реагирует. Ему уже сложно было представить свою жизнь без Тани.

Миша сжал зубы. Догадался, что именно эти невысказанные мысли терзали Таню весь вечер, объясняя её напряжение. Да, он замечал, что мать не слишком радовалась их совместным возвращениям домой, но списывал это на возрастное ворчание. Только не подозревал, что и Таня это замечает.

Сердце вновь забилось, бросив его в жар. Михаил расстегнул верхнюю пуговицу куртки, и холодный порыв ветра тут же остудил пылающую кожу за воротником.

В бизнесе, когда что-то шло не по плану, он применял правило «Десять секунд». И сейчас, унимая панику внутри, сосчитал до десяти.

— А если не брать в расчёт мою мать? – спокойным голосом задал он вопрос, хотя сердце колотилось со скоростью сто сорок ударов в секунду. — Есть ли ещё какая-то причина, например, наша с тобой разница в возрасте?

— Нет, Миш, разница меня не пугает. Но твоя мать не даст нам спокойной жизни.

Мужчина остановился, мягко удерживая Татьяну за руку. Он прекрасно понимал, что Таня что-то не договаривает.

— Я уже взрослый мужчина, и мне решать, с кем встречаться, — заверил он. — Ты не ответила на мой вопрос: ты останешься?

— Нет. Остаться на ночь подразумевает переход к близким отношениям, а я к тебе не испытываю никаких чувств, — ответила она жёстко, но честно, глядя в его глаза. — Извини, если дала повод думать иначе.

— Ты уверена, что ко мне ничего не испытываешь? – Миша не смог скрыть разочарования, ощутив в груди неприятный ком.

— Да, — она печально склонила голову. Серьги в её ушах заиграли, приковывая взгляд мужчины. – Уверена.

Ветер растрепал её волосы. Пока она скручивала их в спираль и прятала голову в капюшон, оценила свои чувства. Слова отказа не вызвали ни укора, ни сожаления.

«Значит, я делаю всё верно. Не даю ему ложную надежду».

Убедившись в том, что поступает правильно и честно, произнесла, для чего согласилась на эту встречу: