Глава 1

Самый страшный день в моей жизни начался вполне обычно. Ничто не предвещало принятия нового закона. Ничто не наталкивало меня на мысль, что мой муж выберет деньги, а не меня.

— Вики, видела первую полосу свежего вестника? — Берни заходит в столовую, где я накрываю завтрак.

Он встревожен и удивительно бодр для утра.

На фарфоровой тарелке его ждет любимое сочетание. Вареное яйцо, разрезанное пополам и нафаршированное мясом. Тонкий ломтик поджаренного хлеба с кусочком соленого сыра. Ароматный помидор, посыпанный солью и перцем.

Я встала на час раньше мужа, чтобы сделать завтрак для него и его птицы-побратима Торда.

— Нет, что там еще придумал наш самодур-император? — Я поправляю волосы, одергиваю домашнее платье.

Даже спустя три года брака мне хочется выглядеть для него самой красивой.

Берни закатывает рукава белоснежной рубашки, отглаженной мной с вечера, садится за стол и сразу же пихает в рот половину яйца с верхушкой.

— Приняли закон под названием «Варанская дева», — говорит он с набитым ртом, пока я присаживаюсь на стул напротив.

Последнее слово царапает душу. Напряжение сковывает каждую мышцу.

Я переспрашиваю, надеясь, что мне послышалось:

— Варанская дева?

В горле пересыхает, когда он кивает. Место укуса на голени, которое давно зажило, отзывается болью.

Воспоминания трехлетней давности накатывают волной.

Для моей деревушки на границе вторжение огромных воинов-рантарианцев с их побратимами варанами было полной неожиданностью. Помню, как я бегу через виноградник отца, но понимаю, что не успеваю уйти от огромного мужчины на варане. Помню касание языка варана к щиколотке и жжение.

Как тогда спряталась в детском лазе под одним из кустов — даже не поняла. Нырнула под один куст, второй, а потом увидела знакомую метку на подпорке и открыла лаз.

Кажется, меня спасли инстинкты.

Берни продолжает, закидывая в рот еду:

— Да. Я-то был в курсе, но многие мужчины взяли в жены таких приграничных красоток и не подозревали об этом.

— Я тебе честно все рассказала в первый же день знакомства, Берни, — бормочу пересохшими губами. — Ничего не скрывала…

Это моя боль. Всего один укус того варана — и я лишена возможности иметь детей на десять лет.

Говорят, это из-за особенностей токсинов побратимов рантарианцев. Говорят, их вараны так отмечают девушку, на которую наездник положил глаз на своих территориях и которой он добивается. А в наших землях они использовали эту особенность, просто чтобы ослабить силы империи. Чтобы целые поселения на десять лет забыли о потомстве.

К счастью, атаку противника тогда быстро отразили, но потеряли приграничные земли. В том числе папин виноградник.

— А теперь что они хотят этим законом?

— От Рантара поступило предложение, наш император его принял. — Берни делает паузу, мой взгляд мечется по его лицу, стараясь предугадать, что он скажет. — За развод с каждой варанской девой выплачивают один тарион золота мужу. Деве отдают участок захваченной приграничной территории. Хотя бы год она должна прожить там. Потом она свободна, может вернуться к мужу, если оба того пожелают. Брак тогда восстановят.

На меня словно обрушивается ледяной водопад.

Глава 2

— Это шанс для обоих — так говорится в статье. Обманутые мужья, которые не знали о бездетности, могут обрести наследника в новом браке. — Берни откусывает хрустящий хлебец.

— Ты знал, — хрипло говорю я, меня начинает знобить.

Все три года не было ни дня, чтобы я не думала об опасности десяти бездетных лет. Я переживала, что Берни будет смотреть на сторону, что заведет плодовитую любовницу.

— Конечно! Ты у меня молодец и умничка. Я все знал. Вики, только подумай, это может быть нашим шансом погасить все кредиты. Последуем закону, получим состояние. Купим домик, как мы мечтали — в центре столицы. И загородный — большой, просторный, чтобы потом нарожать там кучу детишек.

Я часто-часто моргаю — то ли от шока, то ли от нервного тика, то ли от подступающих слез.

Мне дали под дых. Так, как я никогда бы не подумала. И тот, от кого не ожидала удара.

Сколько раз за эти годы я просыпалась в холодном поту от кошмара, где я застаю Берни с любовницей, непременно беременной. Сколько раз я думала, что эта опасность будет витать над нами до самого десятилетия нашего брака, пока не закончится действие токсинов.

Как часто я боялась, что Берни просто влюбится в другую, что я ему наскучу, покажусь некрасивой или он просто от меня устанет. Я готова была сражаться за него со всем миром, но только не с ним самим.

— Ты хочешь, чтобы я жила на территории этих варваров год? Одна?

— Слушай, я думал об этом. Я задействую все связи, чтобы тебе отдали виноградник твоего отца. Родная земля, милая. Ну разве я не молодец?

Я потрясенно смотрю в его карие глаза. Они всегда казались мне такими теплыми, родными. Что с ними случилось сейчас? Почему они отливают золотом?

Как же мне больно от его воодушевленного вида, от горящих азартом наживы глаз.

Мне не верится.

Я сплю?

Я отворачиваюсь и тайком щиплю себя за бедро через ткань платья. Больно! Но не так, как делает мне Берни.

— Всего на год, Вики! И все наши проблемы решены.

Я настолько потрясена, что не могу произнести ни слова. В своей голове я воплю, кричу на Берни, обзываю, хватаю за грудки, задаю ему вопросы:

«Как ты можешь променять меня на деньги?

Как ты можешь так поступить со мной?

Тебе все равно, как я буду жить год рядом с рантарианцами?

Тебе безразлично, на что я там буду жить, пока ты шикуешь?»

Но я не произношу ни одного из них. Просто смотрю на деревянную текстуру полированного стола, который мы с такой любовью выбирали, и у меня ощущение полной нереальности происходящего.

Смотрю на дом, который взяли в кредит год назад. Смотрю на вкусную еду, которая лежит на тарелках благодаря тому, что мы оба работали. А потом смотрю на мужа, от которого никогда не ожидала такого предательства.

Уж лучше бы застала на любовнице — тогда у меня было бы оправдание, что сердцу не прикажешь. Что чувства могут захватить каждого.

Но тут я даже оправдать его не могу.

Умом понимаю, что этот поступок не взялся с неба. Не всунут ему в голову чьей-то невидимой рукой. Он просто означает, что я не знала мужчину, за которого вышла замуж.

— Хочешь развестись со мной? — Я поднимаю на него все еще потрясенный взгляд.

В глубине души надеюсь, что сейчас он рассмеется, обнимет меня и скажет, что это был розыгрыш. Очень глупый и тупой, но розыгрыш. И все вернется на круги своя.

— Всего на год, Вики!

Я откидываюсь на спинку стула. Душа орет, сердце обливается кровью, но внешне я не показываю ни одной эмоции. Даже не знаю почему.

Перевожу взгляд на наш портрет на камине. Потом скольжу взглядом по обстановке, запоминая, оставляя в памяти навсегда.

Не знаю для чего. Просто я осознаю, что больше никогда сюда не вернусь.

Глава 3

Мне хочется выйти сейчас же, но я заставляю себя встать и пойти в спальню. Чемодан так плотно всунут между шкафом и стеной, что я дергаю его за ручку несколько раз, прежде чем он выпрыгивает на меня.

Из глаз брызгают слезы. Через пелену перед глазами кладу чемодан на постель, на которой мы спали вместе в обнимку. Открываю молнию, которую последний раз закрывали после поездки к озеру Барро.

Это происходит со мной? Берни правда меняет меня на золото?

— Вики, ты куда? — Краем глаза вижу, что он застывает на пороге спальни. — Я пока просто обсудить. Мы можем еще побыть вместе несколько дней.

Словно после заклинания, я застываю, наклонившись над чемоданом. Медленно поворачиваю к нему голову. Если бы мои суставы и мышцы могли выражать всю глубину моего шока скрипом несмазанного колеса телеги, Берни бы был вынужден зажать уши.

Из груди вырывается нервный смешок.

— Что? — переспрашиваю я.

— Я говорю — не торопись. У нас еще есть неделя в запасе. Давай проведем ее вместе, спланируем, куда потратить деньги.

Куда потратить деньги вместе? Он серьезно?

Я отворачиваюсь к окну, прикрывая рот рукой. Вижу такие знакомые деревья, кусты и цветы. Мой уютный садик, в который я влюбилась с первого взгляда.

Все эти важные для меня вещи теперь кажутся такими незначительными по сравнению с разворачивающейся трагедией.

Впрочем, для Берни это, похоже, комедия.

— Я не прогоняю тебя! — Я слышу, как Берни приближается, и резко поворачиваюсь к нему.

— Стой где стоишь.

А он уже ко мне ручки протягивает. Смотрю на эти длинные пальцы, которые выписывали на моей спине круги после занятия любовью, и сглатываю обиду, но не могу ее проглотить.

Она кипит в горле, жжет невысказанными словами, и меня прорывает.

— Неужели ты думаешь, что я буду спать с тобой на одной кровати после этого?

Лицо Берни вытягивается. Его большие губы приоткрываются в искреннем недоумении. Из-за глаз с опущенными внешними уголками он сейчас напоминает расстроенного щенка, который искренне не осознает, почему его ругает хозяин, когда он сгрыз важный, но такой вкусный документ.

— Вики, ты не поняла. Это не навсегда. Всего на год. И мы будем богаты!

А-а-а, не могу больше молчать!

— Нет, это ты не понимаешь, что делаешь! Всего на год? На чужой земле? Одна? Ты отправляешь меня в ссылку и хочешь, чтобы я послушно ждала ее в твоей постели? Ублажить как следует напоследок не надо, случайно?

— Вики!

— Что «Вики»? Сам ты тут будешь купаться в деньгах и роскоши, а что буду делать я — ты подумал?

— Я эти деньги получу только через год, если ты там все это время пробудешь.

— Ха-ха-ха! Что? Серьезно? — Я смеюсь и не могу остановиться — это нервное. — Ха-ха-ха!

Берни смотрит на меня как на сумасшедшую. А у меня в руках столько энергии, что если я сейчас что-нибудь не начну делать, то стану кидаться в него чем-то тяжелым.

Я распахиваю шкаф, начинаю с невероятной скоростью перекладывать вещи в чемодан.

Берни встает между мной и шкафом, смотрит на меня сверху вниз.

— Оставь истерику! Ты что, год не можешь потерпеть, чтобы мы потом всю жизнь жили безбедно? Чтобы наши дети ни в чем не нуждались? — кричит он на меня.

Я поднимаю подбородок вверх, смотрю ему прямо в глаза с яростью и говорю то, что держала в себе все три года:

— Разве это не задача мужчины, а? Сделать так, чтобы его женщина и дети ни в чем не нуждались? — Я пародирую его голос: — «Вики, у нас пока все равно не будет детей, давай вместе заработаем на дом». И я работала! Ушла из любимой оранжереи в птичник, чтобы получать больше. И что? Тебе этого мало. Нужно продать меня.

— Не продать, — громко отрезает он.

— А предать! — кричу ему в лицо.

— Да где ты видишь предательство? Я с тобой все обсуждаю! Вон, говорят, мужчины молча вызывают стражей и варанских дев прямо из постели забирают, муж двери открывает.

По моему телу проносится волна дрожи.

— Ты мне сейчас угрожаешь? — не верю своим ушам.

— Не выворачивай слова. Я делюсь реальными случаями из жизни. Я же с тобой так не поступаю. И вынес этот вопрос на обсуждение.

Я качаю головой, еще не в силах осмыслить и переварить все происходящее. Чувствую себя тяжело раненным зверем, который на инстинктах понимает одно: ему нужно скрыться и зализать раны, иначе смерть.

— А если я скажу «нет»? Скрутишь меня и отдашь стражам?

Мы смотрим друг другу в глаза, и у обоих взгляд бегает по лицу другого, жадно считывая эмоции.

Я вижу в Берни недоумение, злость и решимость. А вот что видит он? И как он ответит на мой вопрос?

— Всего год, Вики. И дальше безбедная жизнь до конца дней. Роды с лучшей повитухой. Лучшие няни. Лучшие академии для детей. Безоблачное будущее.

Я прикрываю глаза, чувствуя боль. Давит на мою тревогу, на больную тему.

А он продолжает:

— Этот дом будет казаться норой по сравнению с тем, который мы сможем себе позволить. Двадцать комнат. Огромный сад, где ты посадишь свои любимые цветы. Будем путешествовать. Сможем больше никогда не работать. Представляешь? Никогда!

Я качаю головой, не веря своим ушам.

— Ты правда не осознаешь или тебе золото глаза застило? Ты продаешь жену. Я год буду незнамо как жить среди этих варваров-рантарианцев. Неизвестно чем питаться. Неизвестно на чем спать и что делать. Ты это понимаешь?! — Я срываюсь на крик.

И сама не понимаю, зачем ему что-то объясняю. Это финиш. Конец. Дальше мы просто не сможем быть вместе.

Предать меня можно только однажды. Второй раз не позволю.

— Торд будет прилетать тебя проведать.

— Будешь отправлять побратима посмотреть, как я ем землю или как надо мной издеваются? А если обижают, то что ты сделаешь? Нападешь на Рантар?

— Они обещали не обижать варанских дев.

Идиот!

Я качаю головой и шепчу:

— Как ты думаешь, зачем рантарианцам платить столько денег и хорошо относиться к чужестранкам?

— Говорят, что ради торговых отношений они хотят загладить вину за то нападение. Казну императору хорошо пополнили.

Я в шоке смотрю на мужа. Никогда раньше не сомневалась в его умственных способностях, но тут, похоже, деньги выбили из него весь разум.

— А ты не думал, что ради того, чтобы показать лакринийкам, насколько некоторые из их мужчин жалкие? Думаешь, я такая подпоясалась и пошла туда добровольно? Да сотни варанских дев просто уйдут от мужей, которые поведутся на это, вот и все. Не тратя денег, рантарианцы разобьют столько пар. Разве не гениальный план? И он, к сожалению, удается.

Берни расправляет плечи и смотрит на меня так, словно все решил. Ледяная змея плохого предчувствия ползет по позвоночнику. Я отчетливо понимаю, что отсюда нужно уходить, и как можно быстрее.

— Вики, я хотел по-хорошему, видит Великий Аль.

С этими словами он бросает мне в лицо какой-то порошок. Тот попадает в нос, щиплет, и я тут же закрываю нос и рот рукой.

Но поздно — перед глазами уже все плывет.