© Александрова Н.Н., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Я вздохнула, убрала мобильник и свистнула собаке:

– Берри, домой!

Берри вообще-то пес послушный и покладистый, но на этот раз он сделал вид, что меня не услышал, и побежал в сторону собачьей площадки. Ага, туда как раз направляются очень симпатичная шоколадная лабрадорша с хозяйкой. Что-то такое говорил Максим про то, что у Берри с этой шоколадной красоткой симпатия.

Но в данный момент мне совершенно не улыбалось вступать в разговоры с незнакомой женщиной. Она небось прекрасно знает и Берри, и его хозяина и не преминет поинтересоваться, кем я прихожусь им обоим. И придется объяснять, что, в общем-то, никем я им не прихожусь, что я – человек случайный.

В таком случае вопросов у нее будет еще больше, и главный вопрос она обязательно задаст, а именно: где же хозяин собаки? А мне и сказать нечего, потому что я понятия не имею, где Максим.

Придется обрисовать ей всю ситуацию, то есть, что три дня назад утром Максим позвонил в мою дверь, сказал, что ему нужно уехать на пару дней, что он постарается вернуться завтра поздно вечером, и не могу ли я взять на это время к себе Берри?

Можно, конечно, дать мне ключи от квартиры, чтобы я навещала Берри и выводила его погулять, но дело в том, что Берри очень не любит, когда он, Максим, уезжает, он будет лаять, выть и бросаться на дверь. А еще может и мебель погрызть, так что могут быть большие неприятности с хозяйкой квартиры.

Раньше Максим в таких случаях сдавал Берри на передержку в собачью гостиницу к Тристану, но сегодня все получилось так быстро, что он не успевает.

Разумеется, я согласилась, с Берри мы большие друзья, он пес послушный и покладистый, но про это я уже говорила.

Максим сунул мне в руки поводок, быстренько смотался к себе за кормом, прихватил еще пару собачьих игрушек и убежал, крикнув уже снизу, что самолет ждать не будет.

И два дня мы с Берри жили очень дружно.

Погода для поздней осени была хорошая, ночами немного подмораживало, но днем на небе появлялось все же неяркое солнышко, так что мы много гуляли и всюду ходили вместе: в магазин, на рынок за овощами и так далее.

На второй день вечером Максим не появился, и даже Берри не слишком взволновался – ну, завтра утром точно он будет. Но к вечеру третьего дня я решилась позвонить ему на мобильник. Никто не ответил, были просто гудки, потом женский противный голос сказал, что телефон находится вне действия сети.

Вы спросите, почему я не звонила и не писала ему раньше? И почему Максим не написал мне ни одного сообщения, хотя бы просто: «Долетел нормально, как Берри?»

Хороший вопрос, но об этом после.

Итак, все эти мысли промелькнули у меня в голове, пока я наблюдала за Берри. Он подкатился к Шоколадке, присел, потом вскочил и обежал ее кругом, при этом хвост его реял, как флаг.

Забыла сказать, что Берри золотистый ретривер, очень крупный и красивый, так что лабрадорша встретила его очень приветливо. Ее хозяйка, однако, разглядела меня и осталась, видимо, недовольна, что я не Максим. Во всяком случае, это отразилось у нее на лице. Так что я решила, что не стану с ней вступать в беседу.

Кроме всего прочего, Октавиан строго-настрого наказал мне как можно меньше толкаться на людях. Одно дело дойти до магазина, там люди только на продукты смотрят, а другое – торчать на собачьей площадке и точить лясы с хозяевами собак.

Выглядеть как можно незаметнее, ни с кем в разговоры не вступать, с соседями не знакомиться, чай-кофе с ними не пить и о жизни не беседовать. Но про Октавиана тоже рассказ будет позже.

Так что я свистнула особым свистом, какой показал мне Максим. Это, сказал, действует на Берри сразу же, потому что это приказ: ко мне! Причем немедленно.

И вы не поверите, но оказалось, что так и есть. Берри мигом прекратил свои ухаживания, круто развернулся и бросился ко мне, не обращая внимания на горестные взлаивания своей дамы сердца. Я подхватила его на поводок и потащила домой.

Возле дома я на всякий случай еще раз проверила мобильник. Не было ни строчки от Максима, только мои сообщения: «Где ты?», «Что случилось?», «Отзовись!».

Я выключила мобильник и убрала его в карман. Хорошо бы его вообще выбросить…

Дома я обнаружила, что того количества корма, что оставил мне Максим, почти не осталось.

– Суп будешь есть? – спросила я Берри. – Он с мясом…

Пес с негодованием отвернулся, он сердился за то, что увела его от Шоколадки. Однако, когда я сделала себе бутерброд с сыром, он сел рядом, умильно поглядывая.

Берри очень любит сыр, но если я буду кормить его сыром, то очень скоро вылечу в трубу. Ну ладно уж, получи…

Чавканья не было, он просто поймал кусок на лету.

После чего я сочла свой долг по отношению к собаке выполненным и занялась собственными делами. Точнее, делами Октавиана, еще точнее – теми задачами, которые он передо мной ставил. И по выполнении платил мне деньги. Не очень большие, но на них можно было существовать и оплачивать эту вот квартиру.

К вечеру пошел дождь, так что гуляли мы мало, Берри сам запросился домой и соизволил поужинать супом, только ворчал, что мало мяса. Да, надо что-то делать с его питанием. Но у меня от погоды разболелась голова, так что я отложила все заботы на утро и пораньше легла спать.

Мне снился тот же сон, что последние несколько дней.

Снилось, будто я еду в полутемном междугородном автобусе.

Ночь, за окнами проносится заснеженный пейзаж, большинство пассажиров спит.

Они спят тяжелым, мутным дорожным сном, который не приносит отдыха и облегчения, а только головную боль и сухую горечь во рту…

Вдруг автобус останавливается, в него заходят несколько человек в черном, в масках. Маски на них странные – не черные трикотажные с прорезями для глаз, а ярко раскрашенные звериные морды из папье-маше, вроде тех, какие носят дети на новогоднем представлении: у одного – волчья, у другого – кошачья, у третьего – медвежья…

Эти люди идут по проходу посреди автобуса, заглядывая в лица пассажиров.

Они кого-то ищут – и я знаю, что ищут они меня.

Они ищут меня давно и упорно, и вот, кажется, их поиски подходят к концу…

Я торопливо лезу в свою сумку, нашариваю там такую же маску – кажется, это маска зайца. Я надеваю эту маску и откидываюсь на спинку сиденья, делаю вид, что сплю.

Тут люди в черном подходят ко мне.

Один из них – тот, что с волчьей мордой, – наклоняется и говорит хриплым голосом:

– Сними маску!

Я дергаю маску – но она не снимается, она намертво приросла к моему лицу.

Я говорю: видите, это не маска, это мое настоящее лицо! Я никак не могу ее снять!

Но тот – с волчьей мордой – не унимается, он тянет ко мне руки и рычит:

– Бр-ред! Пр-рочь! Я сам ее сор-рву!

И тут я проснулась.

В комнате было душно, за стеной раздавался какой-то шум. Но, может, это мне просто показалось…

Я встряхнула головой, сбрасывая остатки сна, слезла с кровати и вышла на кухню, чтобы налить себе стакан воды.

И тут я отчетливо услышала шум за стеной.

Моя кухня непосредственно граничит с кухней соседней квартиры – той, где живет… ну, по крайней мере, жил Максим. И стена между нашими кухнями тонкая, так что звукоизоляция никакая.

Так что раньше я всегда знала не только, что он дома, а и то, чем он в данный момент занимается. Вот, к примеру, шумит чайник, вот пискнула микроволновка, согревающая булочки, вот что-то упало на пол и Максим чертыхнулся… я даже слышала, как ложечка звякает о чашку и скрипит стул.

Не помню, говорила я или нет, но Максим – мужчина… ну если не толстый, то, скажем так, крупный, поэтому быть неслышным и незаметным у него не очень получается.

И вот сейчас я четко расслышала, что за стеной кто-то ходит и двигает мебель…

Ну слава богу, значит, Максим вернулся!

Я натянула спортивный костюм, всунула ноги в тапочки и вышла из квартиры.

Конечно, сейчас раннее утро, очевидно, Максим только приехал и постеснялся звонить ко мне. А я нахожусь в очень затруднительном положении, он оставил меня со своей собакой и пропал в неизвестном направлении. Так что я имею полное моральное право выяснить обстоятельства, невзирая на время…

Берри спокойно спал на коврике возле кровати. Я хотела его разбудить и обрадовать, но что-то меня остановило.

Я тихонько вышла из квартиры и позвонила в соседскую дверь.

Там на какое-то время наступила тишина, затем раздались шаркающие шаги, и дверь распахнулась.

Я испытала горькое разочарование: передо мной стоял не Максим.

На пороге возвышалась монументальная фигура Рогнеды Ивановны. Хозяйки квартиры, которую снимал Максим. Я ее видела пару раз, она довольно противная, нелюбезная тетка, однако Максим ей благодарен за то, что пустила его с собакой.

Подозреваю, что слупила Рогнеда за это немалые деньги, но точную сумму не знаю, мы с Максимом не в таких отношениях, чтобы интересоваться его денежными делами.

– Тебе чего? – спросила она, смерив меня неприязненным взглядом.

– Я думала, это Максим вернулся…

– Думала она! В такую рань спать надо, а не думать!

– Вот вы же не спите! Шумите, мебель двигаете!

– Я в собственной квартире имею право делать что захочу! Тебя спрашивать не хватало!

– Да ладно вам… так что, Максим не вернулся?

– А тебе какое до него дело?

– А такое, что он мне Берри оставил!

– Какую еще бэби? Ты чего, спала с ним, что ли? Тогда я знать ничего не знаю! И понятно, почему он сбежал!

– Да типун вам на язык! – разозлилась я. – Берри – это собака, вы сами с Максима за нее несусветные деньги взяли!

Последнее я брякнула наугад, и по лицу хозяйки поняла, что я права.

И тут я увидела за спиной у Рогнеды чемодан, из которого торчал черный мужской носок, как непрожеванный кусок колбасы из собачьей пасти.

Рогнеда перехватила мой взгляд и ногой задвинула чемодан за тумбочку.

Так-так, стало быть, Максиму отказали в квартире, раз вещи его выбрасывают. Внезапно у меня как-то неприятно кольнуло в желудке. Или это сердце?

– Это его вещи? – Я кивнула на чемодан.

Рогнеда фыркнула на меня, как рассерженная кошка:

– А хоть бы и его… тебе до этого какое дело?

– А куда вы их собираетесь девать?

– Опять-таки, какое тебе дело? Я, может быть, другим людям хочу квартиру сдать, и его вещички мне здесь ни к чему!

– Как это – другим людям?

– Сегодня какое число?

– Да откуда я знаю? Ну, вроде второе ноября!

– И не второе, а уже третье! А у нас с ним был договор: платить каждое первое число! Срок в срок! И не задерживать! А если задержит – стало быть, я могу квартиру сдать. У меня, знаешь, простоев не бывает, квартира пустая стоять не будет!

– Но он же вернется!

Рогнеда прищурилась:

– А ты почем знаешь? Он тебе звонил?

– Нет…

– Ну так и помалкивай.

– Ну, может быть, ко мне эти вещи пока поставить? Он вернется, я ему все и отдам…

– Ну ты даешь! Долго думала? Он вернется, скажет, что-то пропало, а кто отвечать будет? Ты съедешь, где тебя искать? Нет уж, ученая уже, никому не доверяю!

– Да ничего он не скажет…

– А ты почем знаешь?

Разговор грозил пойти по кругу, так что я собралась с мыслями и заговорила тверже:

– Вот что, вы мне тогда хоть корм собачий отдайте! Он ведь мне собаку свою оставил, ее надо чем-то кормить?

– Чего это я тебе что-то должна отдавать?

– Да вам-то этот корм зачем? У вас собаки нет… вы его что, сами есть собираетесь?

– Да хоть бы и сама! – фыркнула Рогнеда. – Тебя это ни в каком случае не касается!

– Но собаку кормить надо…

Рогнеда изобразила на лице интенсивную работу мысли и неожиданно смилостивилась:

– Ладно, черт с тобой, забирай этот корм! Мне он и правда не нужен. Место только занимает.

– А где хоть он?

– Где-где, известно где – в кладовке.

В прихожей, возле кухонной двери, была еще одна дверь, на нее и кивнула Рогнеда.

Я открыла эту дверь и оказалась в маленькой темной кладовке. Включила свет, и прямо напротив двери увидела большой мешок из плотной бумаги, на котором была изображена довольно ухмыляющаяся собачья морда. Кстати, очень похожая на Берри.

Я ухватилась за углы этого мешка, попыталась его поднять – но это оказалось выше моих сил, мешок был на удивление тяжелый.

– Ну что ты там возишься? – проговорила Рогнеда, заглядывая в кладовку. – Я тебе только корм разрешила взять! Смотри другое что не прихвати!

– Да мне и с этим-то не справиться, куда уж еще! – пропыхтела я, возясь с мешком. – Может, вы мне поможете?

– Еще чего! – фыркнула Рогнеда. – Сама управляйся как хочешь! Тебе надо, ты и возись!

Я сделала еще одну попытку, но моей силы не хватало, чтобы поднять злополучный мешок.

Тогда пришлось тащить его по полу волоком.

Я вытащила мешок в прихожую, под подозрительным взглядом Рогнеды доволокла до квартирной двери, перетащила через порог.

Едва я вытащила мешок из квартиры, Рогнеда тут же захлопнула за мной дверь.

Я перевела дыхание, дотащила мешок до своей квартиры.

Там, у входа, меня встретил Берри.

– Проснулся наконец! – рассердилась я.

Пес посмотрел виновато, и я вспомнила, как Максим говорил, что Берри отчего-то очень не любит Рогнеду Ивановну.

Что ж, теперь я его понимаю.

Мешок Берри обнюхал с большим интересом.

Я кое-как доволокла несчастный мешок до кухни и тут же отправилась в душ. Требовалось срочно привести мысли в порядок, мне всегда помогает горячий душ.

Голова, болевшая вечером, прошла, только была какая-то чужая и тяжелая, словно налитая свинцом. Я долго стояла под горячим душем, потом сушила волосы феном, после чего у меня появилась надежда, что если выпить чашку крепкого кофе, то в эту самую голову придет какая-нибудь дельная мысль.

Разумеется, на съемной квартире не было у меня кофеварки. Опять же, рассиживаться в кафе Октавиан запретил категорически.

Обычно я беру кофе с собой в небольшом магазинчике на углу, хотя это тоже чревато тем, что меня запомнят.

Так или иначе, сейчас раннее утро, магазин закрыт. Так что я сварила кофе в обычной турке и насыпала Берри солидную порцию корма. Он все терся около пакета.

– Да не волнуйся, это все твое, теперь надолго хватит!

От кофе в голове прояснилось, однако никакой умной мысли там не возникло.

И то сказать, откуда ей взяться? Я совершенно не представляла, что мне теперь делать.

Куда подевался Максим? Я не знаю. Не знаю даже, куда он поехал. То есть полетел, он сказал, что самолет ждать не будет. Но у меня нет подтверждения его словам.

Более того, я не знаю, чем он занимается, есть ли у него работа и какая и как он зарабатывает деньги.

И еще… я с ужасом поняла, что не знаю даже фамилии Максима! Вот так как-то, живем почти два месяца рядом и…

Но говорила уже, что Октавиан строго-настрого запретил мне всяческое общение. Встретила соседа на лестнице, поздоровалась – и пошла себе мимо. А если он настаивать будет на близком знакомстве – говорить, что бойфренд ревнивый. Или просто подальше послать, если уж совсем непонятливый.

Так что познакомилась я с Берри, он подошел ко мне на лестнице. Говорила уже, что Берри – красивый пес и очень ласковый, так что мы сразу подружились.

Максим мне тоже нравился, но держались мы с ним осторожно. Как-то пару раз гуляли с Берри, они случайно меня встретили, Максим о себе ничего не рассказывал и меня тоже не расспрашивал, мне это вполне подходило.

За все то время, что я тут живу, ни разу не видела, чтобы к Максиму кто-то приходил – ни друзей, ни девушки не было. Не то чтобы я высматривала его из окна или наблюдала через дверной глазок, просто говорила уже, что слышимость у нас отличная.

То есть следует честно признать, что я ровным счетом ничего про Максима не знаю.

Кроме одного: он очень любит свою собаку, и Берри платит ему такой же горячей любовью. И я твердо знаю, что никогда Максим бы не бросил Берри. Не оставил бы его совершенно незнакомому человеку. Потому что если я Максима не знаю, то и он меня тоже.

Так что одно дело – это попросить взять собаку на два дня, и совсем другое – это оставить ее насовсем. Откуда он знает, может, я выгоню Берри на улицу, сдам в приют или вообще…

Так что с Максимом что-то случилось. Сбила машина, попал в аварию, ограбили и бросили на улице без сознания… мало ли что. Телефон отключен, сам, если жив, ничего не помнит…

В таких случаях родственники обычно начинают обзванивать больницы и заявляют в полицию. Но я не могу ничего этого сделать, потому что, во‐первых, я не родственница, во‐вторых, я, черт возьми, не знаю фамилии Максима, а в‐третьих, в полиции ведь непременно надо предъявить документы. И вот тут у меня проблема.

Но о ней тоже после…

Тут я вспомнила, что сегодня четверг. Ну да, третье ноября, четверг, то есть четвертый день недели. И следовательно, нужно идти на встречу с Октавианом. То есть это только так говорится – встреча. На самом деле мы уже давно не встречаемся по-настоящему. И никакого зума и видеотелефона, про это даже думать он мне запретил.

Я порылась в кармане куртки и нашла скомканную бумажку – объявление, которое я сняла со столба возле магазина.

«Отдаю котят в хорошие руки» – было напечатано плохим принтером на листке, и телефон: 921 528 12 34.

Да… в прошлый раз было что-то про щенков. А то еще придумает, что продает что-то. Фантазия у Октавиана богатая.

Но текст объявления не имеет значения, важны вот эти цифры телефона.

То есть на самом деле это вовсе не номер телефона. 921 – это просто так, чтобы подозрения не вызвать, что номер липовый, а вот сумма трех дальнейших цифр обязательно должна равняться пятнадцати. Это такой сигнал, что все в порядке, письмо именно от Октавиана, а не от кого-то другого. Восемь плюс два, плюс пять равняется пятнадцати.

Дальше идет число 12. Цифра один означает, что в парке (не буду писать в каком, его нельзя называть. Скажу только, что этот парк находится недалеко от моего нынешнего дома), так вот, нужно идти на первую аллею (1) и найти там вторую (2) скамейку. А когда? Правильно, третьего ноября, в четверг, то есть в четвертый день недели.

То есть сегодня. Точное время не имеет значения, но чем раньше, тем лучше. Скоро девять, как раз очень удобно: все, кто на работу, уже прошли, мамаши детей в садик отвели, а бабушки пока на лавочках не сидят.

Так что нужно идти, и Берри я с собой взять не могу.