Цитаты из книг автора «Наталия Романова»

Снег молчал, потому что о счастье, которое видел, пролетая мимо окон квартиры на Васильевском острове, не говорят вслух. И мы, пожалуй, помолчим…

– Просто это было рано, – прошептал Таир, опаляя моё лицо горячим, влажным дыханием, выбивая у меня дух. – Рано для тебя, жаждущей смотреть на мир, широко распахнув глаза, жить полной жизнью, интересной тебе. Рано для меня, поглощённого своими проектами с головой. Рано для нас двоих. – А сейчас время пришло? – так же шёпотом спросила я, прислонившись к мужской рубашке, пряча откуда-то взявшуюся улыбку. – Пришло, – вкрадчиво проговорил Таир Ин, и бесноватые мурашки взорвались тысячами фейерверков.

комфортно, слишком рано и упустил её, – развёл он руками, глядя мне в глаза. – И я собираюсь вернуть её, – добавил он после паузы, которую смело можно было назвать театральной. Таир Ин выразительно молчал, я в тишине приходила в себя от услышанного. – Может быть, для начала спросить её, хочет ли она возвращаться? – сжала я губы, готовясь выдать желчную тираду про невозможности войти в одну реку дважды, что вообще не собираюсь входить в эту воду. Или любую другую тоже. – Она хочет, – спокойно ответил Таир, от чего пузырьки шампанского пошли у меня носом, заставляя глаза слезиться.

– Кстати, по поводу отношений, – я покрутила почти пустой фужер. – Почему ты не женат? – Потому что встретил ту, с которой по-настоящему

– Запечённый Камамбер? – предложил бывший муж, зная мои предпочтения. Я, несмотря на то, что о еде думать не могла, кивнула. Согласитесь, есть особая прелесть в том, что шикарный мужчина, такой, что хочется его облизать с головы до ног, как эскимо, и местами покусать, готовит лично для тебя. Расхаживает по кухне с закатанными рукавами рубашки, вальяжно расстегнув верхние пуговицы. Нарезает аккуратно сыр, перекладывает длинными пальцами в посуду для запекания. Достаёт инжир, разламывает, подносит к своим губам и высасывает сладкую мякоть, снимая пробу…

– Привет, прости, я без цветов, – выпалил Георгий, не придумав ничего другого. Речь у него была заготовлена, большая, лекция часов на пять без перерыва на обед, но увидел Анюту – все слова вылетели из головы. Загулял ветер, болтая одну-единственную мысль, повисшую на резинке между ушами: «Моя!»

Взял в руки телефон и сделал то, что хотел целый день, не забывая и на минутку, как о чесотке. Через несколько бесконечных минут на экране появилось личико Анюты, Георгий растянулся в улыбке умиления. Смешной пучок на голове, торчащий во все стороны мира, широкая футболка, к отдельному удовольствию, его. Однажды случайно оставил, когда она жила этажом ниже, забыл о ней, и вот – неожиданно нашлась на желанном теле. Не он, так футболка.

Интересно, его дети будут похожи на него? Будут ли у него дети, учитывая состояние здоровья Анюты? – Как считаешь, Аня сможет родить? Не сейчас, естественно, – спешно добавил он, увидев удивлённый взгляд матери. – Вообще. – Даже так… – приподняла она бровь. – Думаю, этот вопрос тебе лучше обсудить с Аней, как врач я не имею права обсуждать с посторонними состояние здоровья пациента, как человек не считаю себя вправе. Уверен, ты это понимаешь. – Да понимаю я, – отмахнулся Георгий. – Ты что, меня не знаешь? Начну обсуждать, спрашивать, сморожу ерунду, Аня не на шутку загонится, она дока в этом деле. Скажу, что хочу детей, а вдруг она не может, или наоборот, что не хочу, а она может и хочет. Или… да откуда мне знать, что в таких случаях говорят нормальные люди?! – А ты хочешь детей? – Хочу, но только от неё. Понимаешь? Мне какие-то гипотетические дети не интересны, не нужны. Окажется, что не может, нам хватит Василька – отличная девчонка, познакомишься, уверен, тебе понравится, – засиял он. Вспомнив, как пускали мыльные пузыри, сидя на полу в кухне, а потом растянулись оба, поскользнувшись на лужах и смеялись, собирая животами воду. – А если может и хочет – отлично же. – Вот так и скажи, – улыбнулась мама. – По-моему, доходчиво получилось. – Маа-ам, – проныл Георгий, как в детстве. – Я всё равно увижу выписки, разберусь, не дурак, но хочу мнение практикующего врача, а не сухую статистику.

– Я правильно понимаю, Аня тебе не чужой человек? – спросила она прямо, пытливо разглядывая родное, бестолковое чадо. – Правильно, – кивнул Георгий. – То, что этот не чужой человек замужем, тебя, конечно, не волнует? – Волнует, но сам человек волнует больше, – отрезал Георгий, предвидя очередное родительское недовольство.

– Ну чего, мать, кипишевать-то… – примирительно проговорил папа, устроившись рядом с Тимой. – Чай у нас девочка, чей бы бычок не пасся, а телёночек-то наш, – по-доброму усмехнулся он. – Какой бычок? – тут же вставил своё слово Тима, нахмурив бровки, точь в точь, как у отца. – Племенной, судя по всему, – задумчиво ответил папа. Мы все обернулись на дверь, туда, куда смотрел папа. Там возвышался Эльбрус, своим присутствием делая восемнадцатиметровую комнату родителей теснее. – А что такое «племенной»? – спросил Тима, с любопытством глядя на Эльбруса.