© Наталия Порывай, 2025

ISBN 978-5-0068-1145-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Доверить кому-то свою боль – один из самых мужественных поступков. Но что, если вместо помощи ты получаешь удар в спину? Если тот, кто должен был стать проводником к свету, заводит тебя в ещё более тёмный лабиринт?

Эта книга – не просто роман. Это исследование хрупкой границы между психологией как наукой исцеления и её тёмной имитацией, где диплом становится ширмой для манипуляций. Разбор случаев, когда неквалифицированные «специалисты» усугубляли депрессию, разжигали тревогу и даже толкали к роковым решениям.

Но важно понять: проблема – не в психологии как таковой. Настоящие профессионалы – те, кто годами учится, соблюдает этику и не обещает «волшебных исцелений» – спасают жизни. Их работа требует мужества: признавать свои ошибки, сомневаться, расти. В отличие от шарлатанов, которые уверенно калечат, прикрываясь терминами.

Через судьбы героев – Лены, её сестры-психолога Лизы и её клиентов – я пыталась показать, как важен осознанный выбор специалиста. Но главное в этой истории – глубокое исследование человеческих отношений, которые могут стать либо спасительным якорем, либо тяжким грузом новых травм.

История сестёр Лены и Лизы – это пронзительный рассказ о любви сквозь непонимание. Две девушки, выросшие в одной семье, но пошедшие совершенно разными дорогами. Лиза бессознательно ищет в мужчинах «идеального отца», которого так не хватало в детстве, в то время как Лена выбирает партнёров, подтверждающих её глубинную установку: «Я недостойна любви». Возможно ли разорвать этот порочный круг, когда семья одновременно является и источником боли, и единственным местом, где тебя ждут?

Супружеские отношения Лизы и Сергея представлены как пример здорового союза, где есть место и конфликтам, и взаимной поддержке. Но даже в этих гармоничных отношениях появляются трещины: ревность, страх измены, сложности в воспитании детей. Этот контраст с токсичными связями Лены, где любовь неотделима от насилия, особенно ярко показывает: настоящая близость возможна только там, где есть право на честность.

История Алисы, дочери Лизы, – мастер-класс о том, как говорить с подростками о сексе, предательстве, первой любви. Её конфликты в школе, попытки самоутверждения и сложные вопросы к родителям – повод задуматься: все ли мы делаем правильно, пытаясь уберечь детей от ошибок?

Младший сын Саша вносит в семейную историю особый акцент. Его детские вопросы, наивные и одновременно такие важные, становятся зеркалом, отражающим все невысказанные тревоги семьи. Когда он молча спрашивает: «Вы меня ещё любите?» – это звучит громче любых взрослых слов. Через его образ книга показывает, как важно сохранять доверие в отношениях с детьми, не обесценивая их переживания.

Еще один важный персонаж – Диккенс – немецкая овчарка Лены – становится её самым верным и чутким спутником. Этот умный пёс безошибочно чувствует опасность и фальшь. В моменты отчаяния именно он остаётся единственным, кому Лена может доверить свои страхи. Диккенс – живое воплощение безусловной любви и преданности. Его молчаливая поддержка и природная чуткость помогают Лене сохранять связь с реальностью, даже когда она готова окончательно в ней разувериться.

Эта книга для тех, кто хочет:

Распознать признаки некомпетентных специалистов, понять, какой должна быть настоящая терапия, осознать свои права как клиента.

Узнать механизмы повторения токсичных сценариев, понять семейные корни проблем. Понять, как детские роли влияют на взрослую жизнь, почему сестры/братья могут стать чужими, как разорвать цикл семейных травм.

Узнать: как говорить с детьми на сложные темы, как подготовить ребенка к появлению брата/сестры, как сохранить доверие с подростком.

Разобраться в вопросах доверия, ревности и баланса между близостью и личными границами в супружеских отношениях.

Но настоящее исцеление начинается с умения отличить ложную помощь от истинной – будь то в профессиональной терапии или в личных отношениях. Доверие – это риск, но без него невозможно обрести свободу от травм прошлого. Иногда опору можно найти в самых неожиданных местах: в сестринской любви, в профессиональной этике психолога или в преданном взгляде собаки.

Основано на реальных событиях.

Все герои и события вымышлены, любые совпадения случайны.

Часть первая. Кукла кукловода

Глава 1. Лена

Лену вызвали к шефу ровно в 10:03.

Она взглянула на часы, и в животе неприятно ёкнуло. «Опять?» Длинные русые волосы скользнули по плечу, когда она резко подняла голову – это был уже третий вызов за неделю в редакции местного информационного канала, где она с недавнего времени работала. Хотя… может, она просто параноик? В Москве на неё бы уже давно орали, а здесь шеф лишь вежливо просил зайти. Она машинально пододвинула ногу, коснувшись теплого бока собаки, дремавшей у ног.

Немецкая овчарка по кличке Диккенс – её друг, её защитник. Он всегда был рядом – дома, на улице, даже здесь, в редакции, где руководство снисходительно разрешило его присутствие, а сотрудники с улыбкой поглядывали на необычного «коллегу». Воспитанный, умный – он никогда не создавал проблем, в отличие от своей хозяйки, которая вечно спорила с начальством, доказывая, что можно сделать лучше.

Стул скрипнул, когда она откинулась назад. В груди знакомо заныло – не страх, а это противное предчувствие, будто вот-вот случится что-то плохое. «Чёрт бы подрал эту тревогу!» – мысленно выругалась она, пытаясь глубоко вдохнуть. – Всё будет хорошо».

Диккенс тут же поднял голову. Его уши – острые, чуткие, напряглись, а тёмные глаза, словно покрытые чёрной маской, уставились на неё безмолвным вопросом. Он всегда знал раньше, когда что-то не так. Когда она сама ещё не осознавала, что уже на грани.

– Всё нормально, – прошептала она, протянув руку к его холке.

Пальцы погрузились в густую шерсть, ощущая под ней твёрдые мышцы, готовые в любой миг броситься вперёд. Диккенс не дрогнул, но его дыхание стало чуть глубже, чуть медленнее.

«Он чувствует меня лучше, чем я сама», – мелькнуло в голове девушки.

– Жди тут! – скомандовала она овчарке, которая послушно улеглась у двери, когда хозяйка покинула помещение.

Кабинет шефа. Стеклянный аквариум, но не клетка – скорее прозрачная граница между его миром и остальной редакцией. Лена знала, что за этими стенами её не разорвут на части, а наоборот – дадут пространство для манёвра. «Москвичка» – это прозвище здесь звучало почти ласково, с оттенком уважения к её столичному опыту. Хотя настоящей москвичкой она так и не стала – 13 лет в том бетонном муравейнике лишь доказали, что провинциальная закваска в ней крепче любых амбиций.

Она вошла без стука – за две недели работы это уже стало их негласным договором. Шеф, сутулясь над бумагами, лишь махнул рукой в сторону стула, не отрываясь от документов.

– Садись, – его голос звучал устало, но без привычной начальственной строгости.

Она опустилась в кресло, – зелёные глаза сразу нашли точку на стене, куда можно смотреть, чтобы не встречаться с начальственным взглядом.

– Видео с этой девушкой уже везде прошло, – главный редактор наконец оторвался от бумаг и выглянул из-за ноутбука. – Надо дать материал. Но, Лен… – он провел рукой по щетине, и она узнала этот жест – значит, бюджет снова урезали. – Без твоих фирменных копаний, ладно? Просто поговори с родней, возьми цитаты с ролика.

Горло сжалось, но не от злости – от досады. Она знала, что он прав.

– То есть, просто пересказать, что уже есть? – спросила Лена, и в голосе невольно прозвучало разочарование.

Шеф посмотрел на неё – темные глаза под густыми бровями стали мягче.

– Я же знаю, как ты умеешь, видел твои прошлые работы, – он даже улыбнулся уголком рта. – Но тут не Москва. Времени нет, денег тем более. Интервью с семьей и хватит.

Лена глубоко вдохнула, разминая пальцы. Просто сжимала и разжимала кулаки – привычка, оставшаяся с московских времен.

– Хорошо, – кивнула она.

Шеф задержал на ней взгляд, будто проверяя, не затаила ли обиду. Потом ткнул пальцем в ноутбук:

– Файлы прислал. – В его тоне слышалась не приказная интонация, а скорее просьба старого товарища: «Сделай, как прошу, просто поверь мне». И в этом было что-то такое… почти отеческое.

Она кивнула и поспешила обратно в свой кабинет. Маленький. Без окон. Но её личный. Единственное место, где она могла не притворяться «командным игроком». Где не надо было улыбаться, не надо было сдерживаться. Где можно было быть собой – колючей, резкой, неудобной.

Диккенс ждал у двери, как всегда.

Как только она переступила порог, он встал, потянулся всем своим мощным телом и медленно подошел, тыкаясь холодным носом в её сжатые кулаки. «Без твоих фирменных копаний, ладно? Просто поговори с родней… Тут не Москва. Времени нет, денег тем более», – роем крутились в голове слова редактора.

– Всё нормально, – садясь в рабочее кресло, пробормотала Лена, но пёс не купился.

Он положил морду ей на колени, дожидаясь, пока она не разожмет пальцы и не вцепится в его шерсть. Теплую. Грубую. Настоящую.

– Место, – прозвучала привычная для собаки команда, и он, подчинившись, лег рядом с брошенным на пол поводком.

Лена открыла файл. Первое же фото погибшей девушки Яны – заставило её замереть. Слишком молодая. Слишком… знакомая. В глазах Яны стояло то же выражение, которое она видела в зеркале каждое утро.

«Я не хочу так больше».

Диккенс тяжело вздохнул и переместился к её ногам и лег, прижавшись боком к сапогам. Тяжелый, живой.

Лена пролистала документ. Сухие факты: «Обвинила психолога… покончила с собой… видео в сети…»

«Чёрт, – резко нажала на красный крестик она. – Шеф хотел просто статью». Но «просто» – это не про неё.

Диккенс поднял голову, уловив изменение ритма её дыхания.

– Всё в порядке, – провела рукой по клавиатуре, второй – автоматически расправила складки на водолазке, подчёркивавшей её хрупкую фигуру. – Мы же любим копать глубже, да?

Пёс не ответил. Но ей и не нужно было. Она уже запускала браузер.