У судьбы слишком много дел,

чтобы повторно заходить к тебе на чай!

– Таша! – Игорь подскочил на кровати от собственного крика. Кажется, он несколько раз за ночь просыпался, повторяя ее имя. Она приходила в его сон какими-то отрывками и неоформленными образами, но он неизменно ощущал ее присутствие.

Глава I

Четырьмя годами ранее…

За день до событий, ставших лейтмотивом к этой истории, Таша пыталась разобраться в себе. Разобрала себя на такие составляющие, что неожиданно собралась и сбежала. Бегство – худший вариант свободы, если находишься в плену своих чувств.

Был обычный вечер пятницы. Хотя какой вечер пятницы может быть обычным, если тебе двадцать один, а вокруг кипит жизнь? Многогранная, неизведанная, пугающая и манящая одновременно.

Итак, был необычный вечер пятницы, когда Таша по памяти набрала номер брата, на поиск в телефонной книге просто не было времени.

– Моя блудная сестра решила почтить меня вниманием? – весело спросил Макс.

– Лучше! Твоя любимая сестра решила почтить тебя своим присутствием. Когда последний автобус на Москву? – выпалила она. Но поскольку с той стороны трубки слышались только отдельные гласные, шантаж был неизбежен. – Борщ с меня!

– И котлеты… и пирог испечешь… и можешь еще убраться… и…

– И ты рискуешь всего этого лишиться, если будешь наглеть, – пригрозила сестра.

– В 17.30! Встречу тебя на вокзале.

В автобусе Таша разложила сиденье, включила любимую музыку и закрыла глаза. Если неприятные мысли выгнать из головы невозможно, лучше вообще не думать ни о чем.

– Максимус! – на вокзале Таша бросилась ему на шею и тяжело вздохнула.

– Та-а-ак! – серьёзно протянул Макс. – Чувствую, ночь предстоит бессонная. До дома потерпишь?

– Постараюсь, – она чуть заметно улыбнулась.

В вагоне метро Макс присел на обшарпанную лавочку. Таша встала рядом, с отвращением озираясь по сторонам, и, не снимая перчаток, схватилась за поручень.

– Ну, иди ко мне, старушка! – он поднял руку, предлагая ей свои братские объятия. Таша с сомнением села рядом, но с удовольствием прижалась к нему. – Пора тебе привыкать к ритму большого города, если уж ты решила переехать сюда. Ты ведь решила?

– И мы будем жить вместе? Каждый день? И ты будешь доставать меня, заставлять готовить, убираться, стирать? – неуверенно спросила она.

– Неизвестно ещё кто от этого больше выиграет.

– По крайней мере, ты единственный мужчина, который бесит меня меньше всех. А из всех зол, как говорят, нужно выбирать меньшее.

– А вот сейчас было обидно! – нахмурился брат, а Таша наконец-то рассмеялась. Настроение начинало возвращаться к ней. Да, это был её Макс!

– А теперь рассказывай! – приказал он, заваривая ее любимый мятный чай на кухне собственной квартиры.

И Таша рассказала ему все, даже то, что не осмеливалась рассказать ни родителям, ни подругам.

– Истина проста: я – единственный мужчина, способный сделать тебя счастливой, – уверенно вывел Макс, аккуратно подталкивая её к раковине с посудой. – А если серьёзно, – добавил он, с удовлетворением наблюдая как гора грязных тарелок превращается в чистую, – то мой тебе совет: не принимай близко к сердцу. Переключись на будущую карьеру, потому что её начало не за горами. А чтобы тебе было легче принять решение, беру тебя завтра с собой на корпоратив нашей компании. Что скажешь?

– Скажу, что ты – балбес, Макс!

– Не понял! – возмутился парень. – Даже я не позволяю себе так себя называть.

– А пораньше ты не мог мне об этом сообщить? В чем по-твоему я завтра пойду?

– Ну, если хочешь выглядеть эффектно, то предлагаю вообще не одеваться.

– Кто-то кроме тебя самого смеется над твоими «тонкими» шутками? – съязвила Таша.

– Во-первых, это ты свалилась мне как снег на голову, а, во-вторых, не надо паниковать, ты прекрасно выглядишь. Так и пойдешь, – он окинул ее беглым взглядом и удовлетворенно кивнул. – В конце концов, ты идешь знакомиться со своими будущими коллегами. Создай впечатление умного, адекватного человека, введи их в заблуждение.

– Тогда они не поверят, что мы с тобой родственники, – Таша тяжело вздохнула и положила голову на плечо Макса.

Он улыбнулся и крепко обнял сестру. Они могли шутить друг над другом и издеваться как угодно, но преданнее людей на свете не было.

– Все наладится, сестренка, – парень понял, что сейчас ей как никогда нужна его поддержка. – Все идет по плану!

– Потому что плана нет! – улыбнувшись, подхватила Таша.

Это была их старая шутка родом из детства, так они часто подбадривали друг друга, когда больше было не чем.

На следующий день, «Золушка» встав пораньше, приготовила обед, убрала квартиру, перегладила рубашки своих «злобных сестриц», в роли которых выступал один двоюродный брат, и, наконец-то приняв душ, с удовольствием вытянулась на диване.

– Поплыла, старушка? – весело спросил Макс, пытаясь коряво завязать галстук. – Собирайся, нам пора.

– То есть «мачеха» сама ведет меня на бал? – вяло отозвалась Таша. – Но платье, как и положено, она мне не купила. Придется идти в домашних лохмотьях. Может я не пойду, Максимус? – с надеждой добавила она, придя на помощь бедному, в конец измятому галстуку.

– Как это не пойдешь? А, ну-ка, собирайся! Я всех уже предупредил, что буду с тобой.

– И в качестве кого я буду там присутствовать?

– В качестве моего будущего заместителя. Ну, когда я стану директором. Только об этом особо не распространяйся, не будем всех радовать раньше времени, – гордо заявил он и прошествовал в прихожую.

Таша улыбнулась его мужской уверенности и мальчишеской наглости, понимая, что и то и другое в совокупности приведут парня в директорское кресло. Встала, послушно поплелась одеваться. Через десять минут она стояла у зеркала, подкрашивая глаза.

– Отлично выглядишь, – улыбнулся Макс, одобрительно посмотрев на сестру. – И фигурка у тебя что надо. Рыдайте, подиумы мира! – провозгласил он, разглядывая их обоих в зеркале.

Нескромно, но Макс был прав. Не успев переодеться после экзамена, Таша приехала к брату с корабля на бал и выглядела очень по-деловому в строгом черном костюме, который при этом не умалял достоинств ее фигуры. Брюки клеш придавали роста, а приталенный пиджак подчеркивал изящную талию. Таша давно привыкла к комплиментам своей фигуре, хотя никогда не кичилась этим, как женщина, не избалованная мужским вниманием. Окинув себя критичный взглядом, она вдруг вспомнила, как Юра часто называл ее котенком. Таша действительно походила на молодую еще неуверенную в своем природном обаянии кошку. Это мимолетное воспоминание зародило в душе новое, до сих пор неизвестное желание отомстить. Отомстить так, как это умеют делать только женщины.

Через полчаса тряски в вагонах метро и быстрого бега по грязным лужам растаявшего снега они вошли в небольшой шумный бар в центре Москвы. Просочившись между нестройными рядами уже активно танцующих гостей, Макс наконец нашел столик своих коллег и гордо представил им сестру. Компания оказалась веселой и очень отзывчивой. Таша силилась определить с чем это связано: с дружелюбием, живущем в коллективе, или количеством алкоголя, присутствующем на столе. Но как бы там не было, девушку быстро усадили за стол и подняли тост за знакомство. Таша улыбалась, поочередно протягивала руку и сообщала, что ей очень приятно, но вряд ли она кого-нибудь запомнит. Ее замечание было встречено одобряющим смехом.

Следующий тост достался Максу и он, как всегда эпично и пространно, затянул вещание на недолгих пятнадцать минут. Все время, что он нес добро в массы, Таша пристально изучала своих будущих коллег, с удовольствием отмечая, что ее брат в коллективе пользуется заслуженным авторитетом, что, к слову, не мешает ему быть душой компании. Взгляд ее остановился на девушке, сидевшей по другую сторону от Макса, и Таша не могла не заметить восхищения в ее глазах. Рядом с ней Филипп гневно стрелял нетрезвым взглядом в сторону Макса. Таша чуть заметно закатила глаза, подумав про себя, что и с коллективом ей «повезло». Похоже, и здесь будут бушевать страсти не хуже старых «душевных» мексиканских сериалов. Только бы ее не зацепило. Хватит с нее этих соплей. Да, здравствует карьера! Свое твердое решение она закрепила новым бокалом шампанского, наполненным легкой рукой коммерческого директора компании и по совместительству «первого микрофона» сегодняшнего вечера.

Руководство компании было представлено двумя друзьями, молодыми мужчинами лет сорока от роду и всеми их ближайшими родственниками, которых никто никогда не видел, но они активно присутствовали в ежемесячной зарплатной ведомости. Когда шампанское закончилось и все перешли на более крепкие напитки, Таша уже чувствовала себя свободно, как в компании старых добрых друзей.

Вскоре корпоратив перешел в вечеринку, а весь состав «перетек» из-за стола на танцпол. Макс с Яной, в глазах которой нежность превратилась в более смелые чувства, все чаще стали удалятся на свежий воздух. Филиппа это видимо не особо радовало и он не давал ребятам прохода. Таша, искренне любя брата, решила принять огонь на себя. Яна показалась ей очень милой, а главное серьезной и спокойной девушкой, то есть полной противоположностью Максима, из чего Таша сделала вывод о возможной счастливой совместимости. Филипп был насильно уведен на танцпол. Не успело прозвучать и пары медленных композиций, как Макс сообщил сестре, что они с Яной вынуждены покинуть ее на пару часов в связи с «производственной необходимостью» и строго наказал дожидаться его возвращения, а пока держаться Егора. Таша клятвенно пообещала быть «хорошей девочкой». Правда, не уточнила, что для этого нужно немного протрезветь. Что она и решила сделать.

На улице Таша жадно вдохнула прохладный весенний воздух. Голова закружилась, ароматы весны опьяняли не хуже текилы. Таша неуклюже пошатнулась, но в равновесие ее привела сила чьих-то рук. Не сомневаясь, что руки принадлежат Максу, она вальяжно откинулась на них, запрокинула голову парню на плечо.

– Скучаете? – голос незнакомца прозвучал у самого уха. Таша постаралась выпрямиться, но мужчина держал ее крепче, чем позволяли обстоятельства.

– Нет! – резко ответила она, почувствовав как объятия ослабевают, отпуская ее на свободу, и тут же пожалела об этом, уставившись взглядом в мужские руки. Они были сильными, с четко обозначенными венами и длинными красивыми пальцами. Ей непроизвольно захотелось вернуться в их плен.

– А мне показалось, что вы грустите в одиночестве, и я решил украсть вас, – голос был грудным, но тихим и с хрипотцой.