Глава 1

Моя жизнь казалась обычной до определённого момента. Мне вот-вот должно было исполниться восемнадцать, и я, как и многие мои сверстники, жила в своём собственном мире подростковых забот и мечтаний.

Наша семья была вполне благополучной. Отец служил в армии, приносил домой хороший доход, и мы ни в чём не нуждались. Мама занималась домашним хозяйством и изредка подрабатывала в своём небольшом салоне красоты. Я, будучи дочерью военного, росла в строгости, но с любовью. В школе я пользовалась популярностью у мальчиков, но всегда помнила о том, что должна сохранить себя для того единственного, кого полюблю всем сердцем.

Всё изменилось в один момент. Отца уволили из армии – это стало настоящим ударом для нашей семьи. Сначала мы пытались держаться на плаву, но финансовые трудности становились всё ощутимее. Меня перевели из престижной частной школы в обычную государственную, что стало для меня настоящим шоком. Родители начали ссориться всё чаще, их отношения накалялись с каждым днём.

Помню тот день, когда отец ушёл. Это произошло год назад, но воспоминания до сих пор свежи в моей памяти. Он собрал свои вещи молча, не проронив ни слова прощания, – просто ушёл, оставив нас с мамой одних справляться с навалившимися проблемами.

Теперь мы жили на мамину зарплату из салона красоты. Денег катастрофически не хватало, порой приходилось экономить на самом необходимом. Я видела, как мама изматывает себя работой, стараясь обеспечить нам достойное существование. Её глаза всё чаще становились усталыми, а морщинки вокруг них – глубже.

Мне было невыносимо больно наблюдать за тем, как мама страдает. Я чувствовала себя виноватой за то, что не могу помочь ей больше. Хотелось устроиться на работу, но мама была непреклонна: учёба должна быть в приоритете. Она настаивала на том, чтобы я сосредоточилась на подготовке к выпускным экзаменам и поступлению в университет.

Сейчас на носу выпускные экзамены. Моя главная цель – поступить на бюджет, чтобы не обременять маму дополнительными расходами на моё обучение. Днём я зубрю учебники, готовлюсь к экзаменам, а вечером подрабатываю репетитором у младшеклассников. Эти дополнительные деньги помогают немного облегчить финансовое бремя нашей семьи.

Несмотря на все трудности, я стараюсь оставаться оптимисткой. Понимаю, что эти испытания делают меня сильнее, учат самостоятельности и ответственности. И хотя путь к светлому будущему кажется непростым, я твёрдо верю, что всё преодолею. Ведь рядом мама, которая всегда поддержит, а впереди – целая жизнь, полная возможностей и надежд.

В один из пасмурных дней, возвращаясь с очередного занятия, я заметила на доске объявлений у подъезда яркое объявление о наборе волонтёров в местный приют для животных. Моё сердце екнуло – я всегда обожала животных, и эта возможность казалась идеальным способом не только отвлечься от мрачных мыслей, но и принести пользу.

Приют располагался в старом здании на окраине города. Первое посещение стало для меня настоящим открытием: здесь царила особая атмосфера – запах шерсти, корм, и самое главное – глаза животных, полные надежды и доверия. Я начала помогать несколько раз в неделю: выгуливала собак, убирала клетки, кормила питомцев и просто общалась с ними.

Каждое посещение приюта становилось для меня маленьким праздником. Животные обладали удивительной способностью исцелять душевные раны. Их безусловная любовь и преданность помогали мне забыть о проблемах – хотя бы на время. В их глазах я видела отражение того, что даже в самые тёмные времена всегда есть место для добра и сострадания.

Но судьба готовила мне новый сюрприз. Однажды, вернувшись домой немного раньше обычного, я замерла на пороге, увидев незнакомого мужчину. Он стоял у входной двери, словно ожидая кого-то, и его взгляд… Этот взгляд пронзил меня насквозь. Он был одновременно изучающим и каким-то угрожающим, отчего по спине пробежал холодок.

Я привыкла встречать разных людей, но этот мужчина вызывал во мне противоречивые чувства. Его внешность была необычной – резкие черты лица, пронзительный взгляд, властная осанка. И что самое странное – вопреки здравому смыслу, вопреки всем моим принципам, внутри меня что-то дрогнуло. Впервые за долгое время я почувствовала нечто похожее на влечение, но это чувство было странным, почти пугающим.

– Ма-а-ам? – голос мой дрогнул, когда я окликнула мать, стараясь не показывать своего волнения.

Бросив быстрый взгляд на незнакомца, я поспешила разуться, чувствуя, как предательски краснеют щёки. В этот момент из кухни вышла мама, и её лицо выражало такое явное беспокойство, что у меня внутри всё сжалось от недоброго предчувствия. Её обычно уверенные черты сейчас казались растерянными, а в глазах читалась какая-то странная смесь тревоги и надежды.

– Доченька, познакомься, это Дима, – произнесла она, и в её голосе прозвучали непривычные, почти умоляющие нотки.

Мир словно остановился. Незнакомец, который всего несколько минут назад вызывал во мне такое противоречивое влечение, теперь должен стать частью нашей жизни? В голове крутились тысячи вопросов, но язык словно прилип к нёбу, и я смогла выдавить лишь одно короткое:

– Мам?

Мама резко вздрогнула и, словно испугавшись моей реакции, поспешно закрыла дверь перед незнакомцем, будто пытаясь спрятать его от моего взгляда. Её движения были нервными, неестественными.

– Доченька, не кричи так! – её голос предательски дрожал, и это мне совсем не нравилось. – Это… это наш сосед, он просто зашёл за солью.

Я внимательно посмотрела на мать. Её поведение было странным, неестественным – слишком много недомолвок, слишком много тайн.

– Мам, – произнесла я, стараясь говорить спокойно, – что происходит? Почему ты так нервничаешь?

Мама отвела взгляд, и в этот момент я поняла – она что-то скрывает. Что-то важное, что может изменить нашу жизнь навсегда.

– Давай поговорим об этом позже, – пробормотала она, нервно оправляя халат. – Я просто… я просто хотела, чтобы ты знала.

Но я уже не могла остановиться. Интуиция подсказывала, что этот незнакомец, этот Дима, принесёт в нашу жизнь что-то нехорошее – что-то, с чем мне придётся бороться.

– Нет, мама, – твёрдо произнесла я. – Сейчас. Расскажи мне всё.

В её глазах промелькнуло что-то похожее на страх, страх, который она пыталась скрыть за улыбкой. И в этот момент я поняла – моя спокойная жизнь закончилась.

Началась новая глава в нашей жизни, и я не знала, чем она закончится.

– Доченька, – вздохнула мама, – давай не будем торопиться. Я объясню всё позже. Просто… просто дай мне время.

Но время – это именно то, чего у меня не было. Потому что незнакомец по имени Дима уже вошёл в нашу жизнь, и я чувствовала – это только начало чего-то большого и опасного. Я недоверчиво прищурилась, внимательно разглядывая незнакомца. Сосед? Никогда раньше не видела этого человека в нашем доме. Высокий, широкоплечий, с лёгкой сединой на висках и пронзительным взглядом, который словно проникал под кожу. Его осанка выдавала в нём человека, привыкшего командовать, а движения были плавными и расчётливыми. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, но его поведение никак не соответствовало его внешности. Напротив, его взгляд был слишком откровенным, слишком цепким, особенно когда скользил по моей фигуре. А ведь я была одета вполне скромно – джинсы и футболка, ничего вызывающего.

– А почему он тогда так долго торчит у нашей двери? – спросила я, проходя в кухню и стараясь держаться как можно увереннее. – И почему я его никогда раньше не видела?

Мама нервно поправила прядь волос, её руки слегка дрожали.

– Ну… он недавно переехал. В квартиру напротив. И да, он немного… застенчивый.

«Ну да, ну да», – мысленно усмехнулась я.

Незнакомец кашлянул, и я бы никогда не назвала это застенчивостью. Его взгляд говорил совершенно о другом – о чём-то тёмном, о том, что заставляло мои инстинкты кричать об опасности.

– Простите за беспокойство, – произнёс он низким, бархатистым голосом, который почему-то вызвал у меня мурашки по коже. – Я действительно зашёл за солью. Но вижу, что не вовремя.

Он сделал шаг назад, ближе к двери, словно собираясь уйти, но его слова прозвучали как-то двусмысленно. «Ути, батюшки, что это прозвучало с его стороны? Не намёк ли на что-то другое?» – пронеслось в голове.

Я почувствовала, как внутри нарастает тревога. Этот человек вызывал у меня противоречивые чувства: с одной стороны – необъяснимое влечение, с другой – первобытный страх. Его присутствие в нашем доме казалось неправильным, чужеродным.

– Может, вы останетесь на чай? – неожиданно даже для себя самой предложила я, стараясь звучать непринуждённо. – Раз уж вы теперь наш сосед…

Мама резко подняла голову, её глаза расширились от удивления. А незнакомец, которого, как оказалось, зовут Дима, улыбнулся, и эта улыбка показалась мне опасной.

– С удовольствием, – ответил он, и в его голосе прозвучала нотка удовлетворения. – Спасибо за приглашение.

В этот момент я поняла, что совершила ошибку. Очень серьёзную ошибку. Но было уже поздно – незнакомец вошёл в нашу жизнь, и я чувствовала, что это только начало чего-то очень неприятного.

– Постойте, – неожиданно для себя самой произнесла я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Каждый его взгляд, каждое движение вызывало во мне противоречивые чувства – от необъяснимого влечения до первобытного страха. – Может, выпьете с нами чаю? Мама как раз испекла пирог, судя по запаху.

Мама бросила на меня изумлённый взгляд, но быстро взяла себя в руки, натянув на лицо дежурную улыбку.

– Да-да, проходите. Дмитрий Петрович, кажется?

– Просто Дима, – он слегка улыбнулся, и в этой улыбке было что-то гипнотическое, что-то, что заставило мои инстинкты кричать, что пора его прогнать. Но мой разум предательски рисовал эротические картины, которых быть не должно.

Пока мы сидели за столом, он рассказывал о своей работе, о разъездах между городами, о том, как решил переехать в наш район. Его голос был бархатистым, обволакивающим, но я не могла отделаться от ощущения, что он что-то скрывает – так же, как и мама.

Его взгляд то и дело возвращался к маме, а потом перескакивал на меня, и в нём читалось что-то большее, чем простое соседское любопытство. Что-то тёмное, что-то, от чего по спине пробегал холодок.

Я чувствовала, как воздух в комнате становится густым, почти осязаемым. Пирог, который должен был создать атмосферу домашнего уюта, казался теперь просто предлогом для этого странного чаепития.

Когда он, наконец, ушёл, я повернулась к маме, чувствуя, как внутри закипает гнев.

– Мам, кто он на самом деле? – спросила я, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожал.

Она вздохнула, и в этом вздохе было столько усталости и боли, что моё сердце сжалось.

– Позже, доченька. Позже я всё тебе объясню.

Но я знала – это «позже» принесёт в нашу жизнь новые перемены, и, возможно, не все из них будут приятными. В моей голове крутились тревожные мысли, а интуиция кричала об опасности.

Я думала о том, как хорошо нам было вдвоём с мамой – спокойно, безопасно. Можно было не беспокоиться о лишних взглядах, можно было жить своей жизнью, не оглядываясь через плечо. А теперь… теперь всё изменилось.

Лежа в своей кровати той ночью, я прислушивалась к каждому звуку в квартире. Мысли о новом соседе не давали мне покоя. Его взгляд, его улыбка, его присутствие – всё это было неправильным.

Ночь выдалась беспокойной. Я долго ворочалась в постели, пытаясь собрать воедино все кусочки головоломки. Образ Дмитрия, его пронзительный взгляд, нервозность мамы – всё это крутилось в голове, не давая покоя. Что-то здесь было не так, и это «что-то» словно витало в воздухе, отравляя атмосферу нашего дома.

Утренний свет едва пробивался сквозь занавески, когда я наконец погрузилась в тревожный сон. Но даже во сне преследовали те же тревожные мысли, те же непрошеные образы.

Утром за завтраком мама казалась ещё более взволнованной, чем обычно. Она то и дело поглядывала в окно, словно ожидая кого-то. Её движения были нервными, руки слегка дрожали, когда она наливала чай.

Не выдержав этой напряжённой атмосферы, я наконец решилась задать вопрос, который не давал мне покоя:

– Мам, ты мне расскажешь, что происходит? Кто такой этот самый Дима?

Она опустила глаза, и я увидела, как тяжело ей даётся предстоящий разговор. Глубоко вздохнув, она начала говорить. Её голос дрожал, слова давались с трудом, словно каждое из них причиняло ей боль.

– Дочь, мы с ним встретились совсем недавно на лестничной площадке и разговорились… А потом у нас закрутилось, и мы начали встречаться.

– Так, стоп! – я подняла руку, останавливая её. – Я не хочу слышать подробностей. Мааам! Я думала, что вы с папой всё-таки помиритесь, и мы снова начнём жить вместе.

Мама вздохнула, и в её глазах промелькнула боль.

– Наш с папой брак ушёл далеко в прошлое. Моя жизнь продолжается, и я не хочу до конца жизни прожить одна. Да и отец твой тоже не одуванчик – он тоже нашёл себе женщину, да помоложе меня. Так что наши пути разошлись окончательно и бесповоротно, дочка.

Я молчала, пытаясь переварить эту информацию. Всё, во что я верила, рушилось прямо на глазах.

– Ма?

– Дочь, всё, тема закрыта. Назад я отступать не буду. Мне хорошо с Димой.

Её решительность застала меня врасплох. Я понимала, что мама имеет право на личное счастье, но что-то внутри меня кричало об опасности. Этот человек, этот Дима, вызывал у меня необъяснимое чувство тревоги и дикое возбуждение.

– Мам, – произнесла я, стараясь говорить спокойно, – я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Что-то в нём…

– Не нужно, доченька, – перебила она. – Я знаю, что делаю. Просто дай нам шанс.

Но я не могла дать этого шанса. В тот момент я поняла, что мне предстоит борьба – не с мамой, а с этим самым Димой. И я была готова к этой борьбе, какой бы трудной она ни оказалась.

Я резко вскочила из-за стола, с такой силой отодвинув стул, что он с грохотом опрокинулся. Тарелка с недоеденной кашей едва не опрокинулась вслед за ним. Внутри всё кипело от злости, обиды и непонимания. Как мама могла так легко предать нашу с ней связь, наши общие воспоминания?

После всего, что мы пережили вместе – бессонных ночей, слёз, финансовых трудностей, попыток наладить жизнь после ухода отца – она просто взяла и нашла себе другого мужчину. А как же я? Неужели ей совсем не важно, что я чувствую? Неужели моё мнение ничего не значит?

«Просто дай нам шанс», – её слова эхом отдавались в моей голове. Но как я могла дать этот шанс, когда каждая клеточка моего существа кричала об опасности? Когда интуиция буквально вопила о том, что этот человек не тот, за кого себя выдаёт?