Пролог

Тусклый свет луны серебристой полоской пробивался сквозь неплотно задернутые шторы в королевской опочивальне. Король сидел на кровати, свесив ноги на пол и сгорбившись. Ему не спалось уже который день; тревожные мысли, цепкие и назойливые, не хотели его отпускать. Он был еще не стар, но выглядел старше своих лет: глубокие морщины уже пролегли на переносице и на лбу, а уголки губ были чуть опущены книзу. Видно было, что ему слишком часто приходилось принимать тяжелые решения. Король задумчиво смотрел на полоску лунного света на полу, витая где-то далеко в собственных мыслях.

В этот момент дверь в спальню жалобно скрипнула. В комнату, держа в руке тоненькую свечу, вошла невысокая женщина. На её голове было тёмно-серое траурное покрывало — такие носили вдовы демонстрирующие, что все еще скорбят по умершему супругу. Темное платье, скрытое под накидкой, было тонкой работы, из дорогой ткани. Женщина легко и уверенно пересекла комнату и уселась напротив короля в мягкое бархатное кресло.

— Доброй ночи, сынок! — произнесла она слишком бодрым для позднего час голосом. — Тебе не спится?

— Мама! — буркнул король, не отрывая взгляда от пола. — Я же просил тебя стучать. И вообще не заходить в мою комнату без предупреждения. Почему ты меня никогда не слушаешь?

— Ну, сынок! — с лёгким упрёком сказала женщина. — Я же всё-таки твоя мать. Было бы странно докладываться собственному сыну о моём прибытии. К тому же, я ведь тоже королевская особа.

Король лишь хмыкнул, ничего не сказав.

— Сынок, — голос матери стал деловитым. — Ты обдумал моё предложение? Что скажешь?

Король резко вскинул голову. Его глаза, подёрнутые усталостью, теперь стали решительными.

— Нет. И ещё раз нет. Я говорил тебе, что мне не нравится твоя затея. Все твои… заигрывания с Мраком кажутся мне опасным безумием.

— Зря ты так думаешь, — женщина удобно откинулась в кресле, и тень от её покрывала заплясала на стене. — Более того, я абсолютно уверена в успехе. Да и тебе не помешала бы магическая поддержка. Особенно сейчас.

Король покачал головой.

— Я сам разберусь, — буркнул он, но его голос прозвучал неуверенно.

— Станислас… — голос женщины стал шелковистым, она перешла почти на шёпот. Король знал этот тон, так его мать вела с ним переговоры с самого детства, когда ей нужно было в чем-нибудь его убедить.

— Сейчас времена неспокойные. Мало того, что восстания разрастаются, как плесень после дождя, и повстанцы всё сильнее напирают… Я понимаю, это тебя тревожит. Но есть другая, куда более страшная опасность. Мальчишка набирает силу. Если он доберётся до Белой Горы и сможет пробудить древнюю магию, или обретёт себе союзников среди бунтовщиков…

— Это все слухи! И вообще… Он туда не доберётся, — резко оборвал её король. — Я этого не допущу.

Королева-мать покачала головой, и серебряные пряди волос мелькнули из-под покрывала.

— Ты даже не знаешь, где он сейчас. Как он выглядит? На что он уже способен? Мы знаем, что союзники у него уже есть. Но имеем очень смутное представление об их силах и пути.

Король криво усмехнулся.

— Я уверен, ты раздобудешь всю необходимую информацию.

— Конечно, раздобуду, — легко согласилась она. — Но мне было бы гораздо проще действовать, если бы ты согласился на моё предложение. Сила Мрака…

— Я не буду заключать сделок с Мраком! — голос Станисласа, сдержанный до этого, прорвался наружу резким, почти истеричным выкриком. Он вскочил, сжав кулаки.

Лицо королевы-матери стало жёстким, как резная маска. Все притворные мягкость и материнская нежность испарились в мгновение.

— Хорошо, — прошипела она. — Я услышала твоё решение.

Она поднялась, взяла свою свечу и направилась к выходу. На пороге обернулась.

— Я ещё зайду. И повторю своё предложение. Возможно, ты передумаешь. Главное, чтобы не было слишком поздно.

Её взгляд, холодный и пристальный, на мгновение впился в сына, прежде чем она скрылась за дверью.

Бесшумно, как тень, она скользила по спящему коридору, освещая путь дрожащим язычком пламени. Служанка, попавшаяся ей на встречу, вздрогнула при её виде, низко склонилась и прошептала:

— Леди Марна…

Королева не обратила на неё никакого внимания. Она подошла к неприметной двери в конце галереи, достала из складок платья тяжелый железный ключ, вставила его в замок.

Дверь открылась с глухим стоном. За ней вилась узкая лестница, уходящая вверх, в самую толщу замковых стен. Королева стала подниматься, её шаги отдавались эхом в каменной башне. В конце концов она дошла до небольшой комнаты под самой крышей, с одним-единственным стрельчатым окном.

Там на деревянной жердочке сидел ворон. При её виде он нахохлился и недовольно каркнул.

Королева подошла к нему и ласково, почти нежно, провела пальцем по угольно-черным перьям.

— Ну что ты, Пларкс, не злись на меня. Тебе ещё недолго быть в этом облике. Скоро я верну твой первоначальный вид.

Она наклонилась к птице, и её шепот смешался со сквозняком, гулявшим по комнате.

— Найди их.

Королева слегка коснулась губами холодного клюва ворона, а потом распахнула ставни. Ночная тьма хлынула внутрь комнаты. Птица сорвалась с жёрдочки и растворилась в небе бесшумно, став частью ночи.

Королева усмехнулась.

— Станислас, ты опасаешься совсем не того, — задумчиво проговорила она, глядя на круглую луну из окна. — Мрак — наш союзник. А вот то, что мальчишка найдёт на Белой Горе… Вот это действительно может нас погубить.