ПРОЛОГ

На районе их знали. Боялись. Уважали. Или просто шарахались в сторону, завидев черную «девятку» с тонировкой, из которой неслась песня группы «Сектор газа»: «Голубь‑голубь, а, а, а! Прямо сверху, а, а, а! На башку мне, а, а, а! На пиджак мне, а, а, а!» Музыка была душевная, а пассажиры – душераздирающие.

Четверо. Один другого краше. Широкие, как шкаф-купе, плечи. Шеи, в сравнении с которыми бычья казалась изящной. И взгляды… Взгляды были такие, что у продавщицы в ларьке «Соточка» сдачу в пять рублей они брали молча. Просто смотрели. И она сама, вся в слезах, выгребала из кассы всю мелочь, а потом и бумажки.

Их звали Грыз, Шрам, Жгут и Угар. Имена не нарицательные, а вполне себе обиходные. Если Грыз кого-то, собственно, грыз, то всем было понятно, почему. Шрам красовался от уха до подбородка – память о неудачном знакомстве с битым стеклом. Жгут мастерски владел особым приемом удушения, который в их кругах ценился. Ну а Угар… Угар просто всегда был слегка под ним, создавая нужный антураж.

Их жизнь текла по накатанной колее: качалка, «девятка», парочка заведений, где они работали «ангелами-хранителями» входа, денежные вопросы с должниками (с применением методик убеждения, одобренных народной медициной), девочки, рестораны. Семьи – ну их, обуза. Романтика.

Было им от силы по двадцать пять-тридцать. На их гигантских кулаках не было крови, по их собственным заверениям. Носы, челюсти, ребра, пальцы – это да, было. Много. Но чтобы насмерть? Нет. Они же не звери. Они – бизнесмены, в широком понимании этого слова.

И вот, за два дня до Нового года, когда планы были просты и гениальны (взять побольше всего, что горит, и отметить так, чтобы соседи вызвали не только милицию, но и МЧС), они ехали в промзону. Дело житейское, мелкий разговор с одним недопонимающим гражданином по поводу сроков.

«Шрам, прижми, там гайцы!» – сказал Грыз, сидящий на пассажирском.

«Не гайцы, это мусоровозы», – буркнул Шрам за рулем, но ногу с газа все же убрал.

«Жгут, ты будешь вести диалог или я?» – уточнил Угар с заднего сиденья.

«Давайте я, а то вы с вашими аргументами… Он же после нашего «разговора» заикаться начнет», – вздохнул Жгут, разминая ладони, каждая из которых напоминала ветчину хорошего качества.

Они не доехали. Мир взорвался в огне, грохоте и летящих в небо обломках родного ВАЗ-2109. Последняя мысль у каждого была примерно одинаковая: «Бл*…»

***

А дальше было странно. Они стояли вчетвером. Все такие же здоровые, в своих лучших кожаных куртках и трениках. Но вокруг был не район, а какое-то белое, туманное и бесконечно унылое пространство. И тишина. Ни «Соточки», ни музыки из машин, ни даже ветра.

«Где… это мы?» – спросил Жгут, оглядываясь.

«Похоже, не в «Хачапури», – констатировал Угар.

«Машину жалко. Только движок перебрал», – хмуро сказал Шрам.

Грыз просто молча ткнул пальцем вперед. Там, в тумане, угадывалась развилка двух дорог. Одна – в светящуюся, теплую даль. Другая – куда-то вниз, откуда потягивало серным, но знакомым духом, похожим на сгоревшие покрышки.

Осознание пришло медленно, как тяжёлая гиря на ногу.

«Ребята… – тихо сказал Угар. – По-моему, мы того…»

«Сдохли?» – переспросил Грыз, не веря.

«Не может быть! – взорвался Жгут. – У меня же на сегодня талон к массажистке! И планы!»

«На Новый год подарки не купили…» – пробормотал Шрам, главарь, всегда думавший о практичном.

Они стояли, подавленные. Молодые, сильные, полные планов. И вот – всё. Тупик. В прямом и переносном смысле.

Мимо них, едва не задев локтем Угара, пролетело что-то белое и несуразное. Существо в недокостюме, с растрепанными перьями за спиной и горящими от спешки глазами. В руках – планшет.

«Ангел! – догадался Угар. – Эй, пернатый! Куда прешь? Объясни ситуацию!»

Ангел, а это был он, резко затормозил в воздухе, посмотрел на них поверх очков.

«Очередь. Я на вызов. У вас что, навигатора нет?»

«Какого навигатора? Мы только приехали!» – насупился Грыз.

Ангел вздохнул, ткнул пальцем в планшет. Замигал, запищал.

«Фамилия? Нет, не ваша. Групповое дело… Взрыв… А, вот вы. Четверо. Земля, 90-е, криминальный элемент, но без смертельных исходов. Оценка души: серая с оттенком хаотичного болотного. Компромиссный вариант».

Он поднял на них взгляд.

«Рай, – он махнул крылом на светящуюся дорогу, – не светит. Много грехов: гордыня, чревоугодие, гнев, воровство… Список длинный. Туда, – махнул вниз, – пока рановато. Не дотягиваете. Но и обратно, в свои тела – никак. Они, извините, в виде конфетти».

Братки переглянулись. В глазах – паника.

«Что значит компромисс?» – спросил Шрам, стараясь говорить спокойно.

«Реинкарнация. Даем второй шанс. На Земле. В теле животного. На выбор: баран, свинья или петух».

Повисло гробовое молчание.

«Ты это серьезно?» – выдавил из себя Жгут.

«Абсолютно. Баран – символ упрямства. Свинья – чревоугодия. Петух – гордыни. Вам подойдет. Осознаете ошибки, проживете жизнь, потом посмотрим».

Угар закатил глаза. «Я в виде сала? Ну уж нет!»

«Баран… это постоянно стричься», – мрачно заметил Грыз, поглаживая свою стриженную под ноль голову.

«А петух… – Шрам почесал шрам. – Братаны, вы представляете? Нас к Новому году на оливье!»

Они сбились в кучу, зашептались. Ангел посматривал на часы и похлопывал крылом по бедру.

«Ну? Выбирайте. У меня еще три грешника на очереди, один из них – пират, очень перспективный для ада».

Шрам оторвался от братвы, посмотрел на ангела.

«Слушай, нет других вариантов? Ну, как-то не комильфо…»

Ангел нахмурился, снова полез в планшет. Листал, бормоча.

«Есть… один. Экспериментальная программа «Перезагрузка стража». В другой мир. В тело дракона. Должность – низший ранг охраны императорского дома. Тяжело, ответственно, но шанс заслужить… что-то. И не быть съеденным. В ближайшее время».

Он посмотрел на них. «Но это дракон. Чешуя, хвост, летать надо. Очень непривычно».

Четверка снова посовещалась. Шепот был страстным.

«Дракон… Это ж сила!» – ахнул Жгут.

«Летать… А если я с высоты?» – задумался Грыз.

«А чешуя… Она царапается?» – уточнил Угар.

Шрам взвесил все «за» и «против». С одной стороны – неизвестность, драконы, какой-то император. С другой – перспектива в ближайший праздник украсить собой тарелку с заливным, будучи петухом.

Он обернулся к ангелу. Лицо его было решительным.

«Всё, мы посовещавшись решили, что лучше быта драконами, чем съеденными петухами».

Ангел кивнул, без особых эмоций.

«Принято. Протокол подписан. Удачи. Не подведите, а то следующий выбор будет между тараканом и грибом-поганкой».

Он ткнул кнопку на планшете. Пространство вокруг братков завертелось, поплыло. Последнее, что они услышали, был уставший голос ангела, говорящего в планшет: «Да, отправьте четыре единицы, драконья стража, низший ранг… Да, те самые, с автомобильным делом…»

***

А на Земле, в промзоне, группа людей в форме и один уставший следователь стояли у дымящихся останков «девятки».

«И что, Иван Петрович?» – спросил оперативник.

Следователь пнул сапогом обгоревший диск. «И ничего. Взрывное устройство, похоже. Мощное».

«А… тела?»

Следователь оглядел место. Ни клочка кожи, ни косточки. Только железо да пластмасса.

«Тела, – он закурил, – не ищите. Их нет. Дело в архив. Как исчезновение. Странное, блин, дело. Четыре таких здоровенных мужика – и ни щепки. Словно испарились».

Он затянулся, глядя на черное пятно на асфальте. «Или их и не было вовсе».

А высоко в небе, уже в другом мире, четыре здоровенных дракона с дикими криками падали с облаков прямиком в замшелый двор казармы Императорской стражи, круша посадочные площадки и сея панику среди старослужащих. Их новая жизнь началась. С грохотом, треском и полным отсутствием понятий, как этим огромным телом управлять.

ГЛАВА 1: Четверо с того света

Первое ощущение – грохот. Не взрыв, а глухой, костно-трещащий удар. Словно их швырнули с десятого этажа на бетон. Только бетоном оказалась мягкая, влажная земля, а звук исходил от их собственных новых тел.

Грыз открыл глаза. Вернее, попытался. Веки были тяжелыми, как будто из свинца. Мир плыл перед ним в зеленоватых, размытых тонах. Он видел что-то огромное, темное и чешуйчатое перед мордой. Это была собственная лапа. Лапа размером с его старую «девятку».

«Мама родная…» – попытался он сказать, но вместо слов из его глотки вырвался низкий, гулкий рев, от которого с ближайших деревьев посыпались листья.

Рев подхватили еще три голоса. Один выше и панический – Угар. Другой – басовитый и растерянный – Жгут. Третий – хриплый, пытающийся взять ситуацию под контроль – Шрам.

«Тихо! – зарычал Шрам, но это прозвучало как рык разъяренного медведя. – Все на месте? Отзывайтесь!»

«Я… я не на месте! – завопил Угар. – Я везде! Я огромный! И зеленый! Шрам, я зеленый! Как огурец! Что со мной сделали?!»

Грыз, наконец, сумел поднять тяжелую, будто налитую свинцом, голову и оглядеться. Он был зеленым. Не просто зеленым, а цвета старой армейской формы – болотно-зеленым, с грязноватым отливом. Он посмотрел на других. И обомлел.

Все они были зелеными.

Прямо перед ним, с трудом переворачиваясь на массивный живот, пыхтел Жгут. Его зелень была темнее, глубже, с медным отблеском на мощных буграх мышц, словно он был отлит из старинной бронзы, покрытой патиной. Чуть поодаль, запутавшись собственным хвостом в колючем кустарнике, бился в истерике самый яркий из них – Угар. Его чешуя отливала ядовито-салатовым, почти светящимся в сумерках цветом, прямо как неоновая вывеска. А над ними, уже вставший на все четыре лапы и с видом полководца, осматривающего поле проигранной битвы, возвышался Шрам. Его зеленый был холодным, темным, как хвоя вековой ели, с едва заметными серыми прожилками-шрамами на боках.

«Так… – произнес Шрам, делая неуверенный шаг. Его могучий хвост, живший своей жизнью, со свистом прошелся по каменной урне у входа в пещеру, расколов ее вдребезги. – Значит, драконы. Ангел не соврал. Прибыли. И все… в одном цвете».

«В одном? Да мы как банда огурцов-переростков! – завопил Угар, наконец освободив хвост и вставая. Он качнулся, едва не упав. – Ой, я высокий! И я вижу… что все вы тоже зеленые! Шрам – как старый дуб, Жгут – как проржавевшая медь, Грыз – как грязное болотце, а я… я как тот самый салат, которым нас могли подать!»

Грыз хмыкнул, пытаясь встать. Его задние лапы предательски подкосились, и он с грохотом шлепнулся обратно в грязь. «Зато теперь нас не перепутаешь с другими драконами. Мы – зеленый десант. Или овощной отдел».

Жгут молча изучал свои лапы. Он сгибал мощные пальцы, заканчивающиеся когтями, похожими на изогнутые тесаки. Потом осторожно провел одним когтем по своей бронзово-зеленой чешуе на груди. Раздался скрежет, и посыпались искры.

«Прочный материал, –отметил он. – Но цвет… На районе в такой расцветке только тинейджеры ходили».

В этот момент из самой большой пещеры вышла… фигура. Сказать «вышел дракон» – не сказать ничего. Это был Гора. Гора из стальной чешуи, крутых мышц и седых шрамов. Он был старым, его чешуя отливала цветом потускневшего железа, один рог над левым глазом был сломан, а правый глаз смотрел на зеленую четверку с таким нескрываемым, глубоким, вселенским утомлением, что даже у Грыза сжалось в районе солнечного сплетения.

Старый дракон подошел вплотную, наклонил голову и обдал их горячим дыханием, пахнущим дымом и старой кожей.