Глава 1. Плен

Рита

Холодная вода обрушилась на меня, словно пощёчина. Я резко мотнула головой, моргнула несколько раз, пытаясь сбросить пелену с глаз. Запястья жгло — верёвка впилась в кожу до крови. Во рту стоял густой металлический привкус. В ушах звенело, а в голове пульсировала такая боль, будто кто-то вбивал в череп раскалённые гвозди.

Но я не застонала. Нас так учили. Мы к этому готовы. Я сильнее этого.

— Здравствуй, Маргарита, — раздался низкий, хрипловатый голос, пропитанный насмешкой. — Как самочувствие? Удобно сидится?

Я медленно подняла голову. Тёмное помещение освещала только одна настольная лампа. Резкие тени резали стены. Передо мной стоял силуэт — высокий, уверенный, опасный.

— Вполне, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Вру. Мне было чертовски больно. Но признавать это перед ним я не собиралась.

— А ты как? — спросила я с издёвкой. — Выглядишь так, будто у тебя всё прекрасно.

— Лучше не бывает, — спокойно ответил он и с лёгкой улыбкой взял стул, стоявший в стороне. С ленивой грацией поставил его прямо напротив меня, сел, закинул ногу на ногу и откинулся назад. Рассматривал меня, как интересный экспонат.

Марат Дёмин.

— Я так рада за тебя, — процедила я.

Он тихо хмыкнул, явно наслаждаясь спектаклем.

Я быстро окинула взглядом комнату. Охраны нет. Мы действительно вдвоём. Это было и хорошо, и очень плохо.

— Плохо играешь, Кирова, — заметил он, прищурившись. — Искренности ноль. В школе актёрскому мастерству не учили?

— Его и не было, — я размяла шею, едва сдержав стон от вспышки боли. — Да и не собираюсь я тебе ничего играть.

Дёмин достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Запах табака и дорогого парфюма с нотами цитруса медленно заполнил пространство.

— Ну что, много на меня нарыла за последнее время? — спросил он почти ласково, но в глазах горел хищный интерес.

— Достаточно, — усмехнулась я, хотя губы предательски дрожали. — В подробности вдаваться не буду. Твой микроскопический мозг может не выдержать перегрузки.

Он тихо рассмеялся, выпуская дым через ноздри.

— Язык твой — враг твой, Кирова. Ты до сих пор не поняла, с кем связалась?

— Мне плевать. Думаешь, меня так легко сломать? На твоём месте я бы уже паковала чемоданы и бежала куда подальше.

Дёмин подался вперёд. Взгляд стал тёмным, почти бархатным.

— А я бы на твоём месте держал рот на замке. Потому что в него очень скоро может оказаться мой член.

Я невольно напряглась. Сердце ударило чаще. Он встал, медленно снял пиджак и повесил его на спинку стула. Закатал рукава белоснежной рубашки, обнажив сильные предплечья с выступающими венами. Каждый его шаг ко мне отдавался в груди тяжёлым ударом.

— Я всегда выполняю свои обещания, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на щеке. Запах цитруса, табака и чего-то опасно мужского ударил в голову. — А я тебе обещал: если ещё раз увижу тебя возле своего клуба — выебу так, что голос сорвёшь.

Он расстегнул ремень. Молния тихо скользнула вниз.

Моё дыхание сбилось. Я ненавидела его. Ненавидела всем сердцем. Но когда он достал тяжёлый, уже твёрдый член, у меня предательски потяжелел низ живота. Жар разлился между бёдер.

Что за херня со мной происходит?

— Ты рискуешь остаться без него, если сделаешь ещё один шаг, — выдохнула я, насильно отрывая взгляд от толстых вен и тёмно-розовой головки.

— Я всегда знал, что у тебя острые зубки, — усмехнулся Дёмин и медленно провёл рукой по стволу, полностью обнажив головку. — Люблю, когда кусаются.

«Чёрт, Рита, не смотри на него», — мысленно ударила я себя.

Он начал расстёгивать пуговицы рубашки. Ткань разошлась, открывая бронзовую кожу, рельефную грудь без единого волоска и чёткие квадраты пресса, уходящие вниз острыми линиями. Тело, созданное для греха.

— Я рад, что тебе нравится вид, — тихо промурлыкал он, заметив, как я невольно пожираю его глазами.

— Не подходи, — почти выкрикнула я, заёрзав на стуле. Верёвка больно впилась в запястья. — Я серьёзно, Дёмин. Ты пожалеешь.

Он лишь наклонил голову набок и улыбнулся — медленно, хищно, наслаждаясь каждой секундой моего страха и возбуждения.

— Риск — это мой любимый адреналин, детка.

— Не играй с огнём! — в голосе уже прорывался настоящий страх.

— Ты уже несколько месяцев бегаешь за мной, как сучка в течке. Так что давай, открывай свой красивый ротик.

Губы предательски пересохли. Я облизнула их — и это движение словно включило в нём что-то первобытное. Он шагнул вплотную и прижал горячую, твёрдую головку к моим плотно сжатым губам.

— Я не люблю повторять дважды, — процедил он сквозь зубы.

— А мне плевать, что ты любишь, — огрызнулась я и резко отвернула лицо.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась.

— Шеф!

В помещение влетел Серёжа — его верный пёс.

Дёмин даже не повернул головы. Продолжал смотреть мне в глаза.

— Что непонятно было в словах «не тревожить»?

— Код красный, — коротко бросил парень.

Марат тяжело выдохнул. На секунду в его глазах мелькнуло настоящее раздражение. Он нехотя убрал член обратно в брюки и начал застёгивать рубашку.

— К сожалению, нашу игру придётся отложить, — сказал он, надевая пиджак. Уже на ходу бросил через плечо: — Но ты не расстраивайся, солнышко. Мы обязательно продолжим. И в этот раз я не остановлюсь.

Дверь за ними закрылась.

Я запрокинула голову и долго, дрожа всем телом, выдыхала. Сердце колотилось как бешеное. Между ног было горячо и влажно.

Почему, чёрт возьми, у меня мокрые трусики от этого ублюдка?