ОТ АВТОРА

Если с человеком хочется быть собой,

значит, это ваш человек.

Пролог

Она стояла около барной стойки и сканировала меня взглядом. Я приподнял одну бровь и медленно стал приближаться к ней. Вика даже не успела ничего понять, чтобы сбежать – я подхватил ее за талию и усадил на стол, устроившись между ее ног.

– Громов, ты что творишь? – начала она повышать голос.

– А тебе разве не нужно помочь расстегнуть платье? – я ухмыльнулся.

Ее глаза стали бегать, а руки дрожать, но я не предал этому особого значения.

– Да... но...

Я притянул ее ближе, чувствуя, как она напрягается, и медленно повел бегунок молнии вниз. В моей голове это платье уже давно валялось на полу.

– Громов, это можно было сделать иначе!

– Я сделал это так, как посчитал нужным.

Как только бегунок доехал до своей точки, я повернулся ее уху и прошептал, чуть задевая ее мочку.

– Громова, главное не влюбись в меня...

Она дернулась, попыталась вырваться, но после пары неудачных попыток, успокоилась. Ее щеки покрылись румянцем, то ли от злости, то ли от смущения, я так и не смог понять.

– Я же не настолько глупа, чтобы влюбляться в такого кретина как ты! – прошипела она мне в губы. – Даже если бы ты остался последний парнем во всем мире, поверь, я бы ни за что не влюбилась в тебя.

– Уверена? – я сжал ее талию крепче.

Наши носы соприкоснулись, а глаза словно налились кровью. Мы что-то пытались доказать друг другу, в принципе, как и всегда.

– Это ты не влюбись в меня, идиот!

– А если я уже это сделал?..

Глава 1.

Друзья тоже могут разбить сердце.

Открываю глаза и первым делом перевожу взгляд на часы. Час дня. Прекрасно! А я все еще валяюсь в постели, будто у меня нет ни единой причины поднять свою задницу.

– Елисеева, ну ты прямо Мисс Сюрприз!.. – бормочу своему отражению, на ходу чищу зубы и возвращаюсь в комнату. – Проспать до обеда... Да что с тобой сегодня?

Продолжаю ворчать, уже вводя пароль на ноутбуке, хотя внутри постепенно нарастает странное напряжение. Вроде бы все должно быть хорошо, но тело почему-то не разделяет этой уверенности...

В комнату заглядывают мама с папой, и я жестом подзываю их к себе. Они подходят ближе, и в следующую секунду три пары глаз сосредоточенно пытаются проделать дыру в экране ноутбука.

Мама сжимает кулачки. Она всегда так делает, когда переживает. Я, в отличие от нее, более спокойна. Потому что знаю – поступила. Но это же мама – она умеет переживать за то, что уже решено.

Папа негромко бубнит о том, что мог бы спокойно оплатить мое обучение и тогда никому не пришлось бы нервничать из-за таких «пустяков». Он говорит это своим будничным тоном, словно решает деловой вопрос. Но я знаю – он тоже переживает, просто по-своему.

Я открываю сайт университета и щелкаю по недавно опубликованному файлу со списками поступивших. Мама прикрывает глаза и делает глубокий вдох, папа повторяет за ней – и от этого на лице появляется улыбка. Все-таки переживает.

Смотрю на длинную таблицу, пробегаю глазами по строкам, пытаюсь найти свой факультет. Не выдерживаю и хватаю линейку со стола, прикладываю ее к экрану, отделяя ненужную информацию. Секунда и вот оно! Мое имя пятое в списке.

Я резко выдыхаю, будто все это время совсем не дышала. Странно... я ведь совсем не переживала...

– Умничка наша! – мама бросается ко мне с объятиями.

– Молодец, дочь, – добавляет папа, целуя нас с мамой в щеки.

Я улыбаюсь, позволяя себе расслабиться. В этот момент мне действительно кажется, что все хорошо. Я уже предвкушаю студенческую жизнь. Представляю, как буду будить Матвееву к первой паре. Как мы будем прогуливать пары, когда захочется какого-то бунтарства в душе. Как Денис будет пускать слюнки, глядя на подругу. Как я буду смеяться с этого. Боже. Ника! Денис!

Мама словно озвучивает мой вопрос...

– А Денис с Никой тоже поступили? – спрашивает мама.

Я снова перевожу взгляд на экран – и почти сразу чувствую, как внутри что-то разбивается. Кажется, это мое сердце...

Взгляд скользит по списку еще раз, потом еще и еще, и еще. Я начинаю искать внимательнее, медленнее, будто это может мне чем-то помочь. Но ее там нет. Вероники Матвеевой нет в списках.

Этого не может быть. Она мечтала об этом с детства. Готовилась днями и ночами. Сдала экзамены лучше всех из класса. Это просто ошибка. Другого объяснения быть не может. Скорее всего сайт не выдержал наплывала абитуриентов и немного сломался. Сейчас все починят...

Я быстро набираю ее номер, чувствуя, как пальцы начинают дрожать сильнее. Гудки тянутся слишком долго, а потом звучит холодное: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

Что происходит?

– Ну что? – обеспокоенно спрашивает мама.

– Не отвечает, – тихо говорю я, и в груди начинает колоть от тревоги.

– Пойду позвоню Ниночке, – решает мама, и они с папой выходят из комнаты.

Оставшись одна, понимаю, что просто сидеть и ждать не могу. Хватаю телефон и дрожащими пальцами набираю номе Дениса, но он тоже не берет трубку.

Я опускаюсь на край кровати. Прижимаю к груди плюшевого мишку и чувствую, как сердце начинает биться быстрее, а в голове начинают возникать тревожные мысли, от которых я сразу отмахиваюсь.

«Нет, все хорошо», – упрямо убеждаю себя. – «Они сейчас вместе, у них просто как обычно выключен звук на телефонах».

Открываю социальную сеть и проверяю, когда эти двое последний раз были в сети. Ника – заходила вчера, а Денис – час назад. Так, это очень странно. Матвеева никогда не пропадала вот так внезапно...

Подрываюсь с кровати, сбегаю вниз по лестнице и замираю... Родители стоят посередине комнаты и не двигаются. Мама держит телефон в руке, но не говорит по нему. Просто смотрит то на меня, то на папу, словно боится сказать нам о том, что узнала.

Я делаю шаг.

– Что случилось? – спрашиваю я, чувствуя, как голос начинает дрожать.

– Милая, она улетела, – тихо говорит мама.

Мои пальцы резко немеют, и телефон выскальзывает и с глухим звуком падает на ковер. Я даже не пытаюсь его поднять. Мой мир замирает, и я вместе с ним...

– Как улетела? – непонимающе спрашиваю я.

– Собрала вещи и улетела, – мягко отвечает мама.

– Куда? – спрашиваю, ощущая, как земля уходит из-под ног.

– Не знаю.

Я мотаю головой, отказываясь принимать эту новость. Нет. Это ошибка. Она не могла уехать, не попрощавшись. Ника не могла просто взять и исчезнуть из нашей жизни. Она бы никогда не бросила меня. Не бросила же?..

Внутри медленно растекается обида – тяжелая, вязкая, словно мазут или смола, которая постепенно заполняет мое тело.

Но сейчас я не должна поддаваться этому. Сначала, нужно разобраться во всем и уже потом решать, как жить дальше.

– Дочь, ты куда? – кричит отец вслед, но у меня нет времени отвечать.

Выбегаю на улицу и сразу же перехожу на бег. Жара начинает давить, воздух кажется тяжелым, словно я нахожусь в куполе. В такие дни мы с ней обычно спасались дома мороженым и молочными коктейлями. Господи, о чем я думаю?..

Бегу без остановки. Дыхание сбивается, хотя я физически подготовленный человек, но стресс играет решающую роль. Во рту пересыхает, но я не позволяю себе остановиться. Сначала я хотела побежать к подруге, но вовремя поняла, что ее родители точно также ничего не знают и единственным выбором были – Громовы. А именно – Денис. Он моя последняя надежда.

Разум уже подкидывал мне возможные причины побега подруги. Во всем виноваты братья Громовы. Или один из них. Но кто именно, я пока не понимала.

Ника с детства любила Дениса и Ефима. Эта ее странная, совершенно глупая, влюбленность началась, кажется, еще в восьмом классе. Я никогда этого не понимала. Как можно любить сразу двоих? Тем более, когда один из них значительно старше...

Хотя я всегда думала, что ее сердце принадлежит Денису. Но она упорно верила в другое.

Я бы хотела ее понять, как подруга, но не могла. Ведь сама, по глупости, влюбилась в старшего Громова. Но я в отличии от подруги ограничилась одним. Его мне хватало с головой...

Ника и Денис были неразлучны. Да, они часто ругались – громко, до слез, до драк, но они всегда стояли друг за друга горой. Для них это было почти святым. Эти двое всегда придерживались своих личных правил. Помню, как подруга подралась из-за него с одноклассницами. Тогда я впервые увидела, какой она может быть. Матвеева всегда была немного резкой, иногда колючей. Но она всегда защищала своих – это был ее язык любви и заботы. За это я ее и любила...

Денис, в свою очередь, постоянно решал наши проблемы. Иногда спокойно, иногда с кровью на костяшках. Возможно, он и не был самым добрым и идеальным, но для нас, а для Ники особенно – он был лучшим.

Громов младший был по уши влюблен в нее, и это знали все. Абсолютно все, с одним лишь исключением – Ника. Любо же она умело делала вид, что не замечает этого. Денис так и не признался ей. Хотя у него было столько возможностей... Иногда мне казалось, что будь он хоть немного смелее в этом плане, они уже давно бы были вместе. Глупые...

И как я вообще умудрилась влюбиться в его старшего брата? Этот вопрос преследует меня вот уже долгие годы.

Ефим Громов – мальчик-паинька, идеальный сын маминой подруги, тот самый пример, которым любят тыкать в лицо. Всегда вежливый, правильный, сдержанный. По крайней мере, таким его видели все. Но я знала ужасную правду – это всего лишь удобная маска. За ней скрывался совсем другой человек.

Я ненавидела его настоящую версию. Искренне, до скрежета зубов. И каким-то извращенным способом – любила.

Он мог вывести меня из себя за считанные минуты, просто оказавшись рядом или пару раз открыв свой рот. И самое раздражающее – он знал, что последует после и пользовался этим. Иногда я думала, что он энергетический вампир. И только благодаря моей энергии ему хватает сил играть свою роль хорошего мальчика.

Все это началось еще в детстве. Хотя, если честно, до восемнадцати лет мы все остаемся детьми. К тому же у меня был переходный возраст – со всеми его составляющими: всплески эмоций, крайности и глупые, неконтролируемые чувства.

4 года назад...

Я, как обычно, пришла с Денисом и Никой к нему домой после школы. Эти двое тут же ринулись к холодильнику, будто голодали весь день, а я направилась к комнате Дениса.

По дороге я наткнулась на Ефима.

Он стоял, облокотившись на дверной проем, будто специально меня дожидался.

– Почему одна? – наигранно лениво спросил он.

– Потому что! – отрезала я, не желая вступать в разговор.

Я попыталась пройти мимо, слегка толкнув его плечом. Но попытка была провалена. Он даже не двинулся.

– А волшебное слово? – на его лице появилась ухмылка.

Каждый раз, когда он так делал, мне до ужаса хотелось закатить глаза и вырвать свое, бьющееся в бешенном ритме, сердце. Чтоб оно никогда не вилось на этот хитрый приемчик.

Самец хренов. Этому придурку на днях должно было исполниться восемнадцать, а вел он себя так, как и в свои четырнадцать... Все тот же самодовольный взгляд, все та же привычка цепляться без причины.

И сейчас ведь ему просто стало скучно, и он решил попить моей «кровушки».

– Придурок, свали, – прошипела я и, не удержавшись, наступила ему на ногу.

– Елисеева! – он вспыхнул, но уже через пару секунд натянул улыбку, заметив Нику.

Перед ней он всегда был другим. Спокойным, внимательным, ну просто идеальным! Рядом со мной все эти его качества испарялись в воздухе.

В глазах подруги он и правда был ангелом – она сама его так называла. И она вовсе не наивна. Это качество точно не про Нику. Просто Ефим умел хорошо играть и отлично убеждать. Но я-то знала правду...

На самом деле он был самым настоящим исчадием ада.

***

В предновогоднюю ночь, когда мы сидели дома у громовых и разбирали конфеты из сладких подарков, я впервые поняла, что он совсем не ангел.

Ника и Денис, как обычно, убежали к родителям – хвастаться подарками, которые сами же от них и получили. Глупые... Я закатила глаза и улыбнулась, оставаясь в комнате друга вместе с его братом.

В воздухе витал запах мандаринов и сладостей, за окном мелькали огни гирлянд, и все вокруг должно было быть теплым и уютным. Но только не рядом с Громовым.

Я быстренько заглянула в его подарок, пока он отвлекся на грохот из гостиной, и заметила, что там лежит слишком много моих любимых конфет. Даже обидно стало – будто сама Судьба дразнила меня.

– Ефим, а можно мне эту конфету? – тихо спросила я, опуская глаза.

– Нет, это мои конфеты, – резко ответил он и тут же закинул одну себе в рот.

Я надула губы и отвернулась, делая вид, что мне все равно. Но... внутри неприятно кольнуло – глупо, по-детски, но все равно было больно.

В этот момент в комнату влетели друзья и, смеясь, плюхнулись рядом.