Сон
О жизни скрылся в бездне.
Стон
О смерти станет песней.
 

Antarctic. Труп невесты

Пролог

– Погоди, у меня такое ощущение, что подобный разговор у нас уже был. – Взгляд уперся в бутафорскую колонну, скользнул по золотой краске. Кто вообще решил, что это красиво?

– В самом деле? – Сидящий рядом хозяин дома удивленно поднял бровь. – У меня этого ощущения нет, сосредоточься и не отвлекайся.

– Честно тебе говорю, был уже этот диалог, мы так же сидели здесь в твоем кабинете и обсуждали это всё, и дождь тоже шел, вот как сейчас.

По окну стекала вода, скапливалась в кадках на веранде. Надо было сказать садовнику, чтобы убрал их под навес, зальет же.

– Значит, я просто повторю тебе то, что ты уже знаешь, но, как по мне, мы впервые касаемся этой темы. Может, тебе просто приснилось?

Долгий взгляд в окно, ощущение, что история повторяется, не отпускало. Возможно, это связано с чужими жизнями и воспоминаниями, а может…

– Снов я давно не вижу, всё чужие мысли в голове. – Тяжелый вздох. – Ладно, повтори.

– Это ищейка, видит суть вещей, может найти любого. С данным экземпляром тоже будь осторожнее, если ты услышишь в голове музыку, которая играет у него в наушниках, ты в его власти.

– Да, это я помню. – Этот разговор точно был, а может, был похожий. – А этот?

– Этот подменный, он ими управляет.

– И что нам надо делать?

– Для начала изучить и понять, насколько опасны они могут быть.

– А потом?

Глава 1
Сахар

МУЗЫКА ТУЦ-ТУЦ ПО ГОЛОВЕ, свет слепил и мешал выхватить суть – как и во всех клубах, тут было проспиртовано, воняло по́том и дезориентировало. Достаточно, чтобы почувствовать себя частью толпы. Достаточно, чтобы слиться с этой толпой и перестать ощущать себя таким… Одиноким?

Под раздражающий туц-туц кто-то прошелся по ногам, чуть не облил пивом или что это было в стакане? Уже неважно. Надо выйти на воздух, в тишину, и перекурить заодно. Самое прекрасное – это баланс оглушающего клуба и такой же оглушающей, но уже иначе, курилки.

Мать так кричала, когда впервые нашла у него пачку сигарет, а ей не объяснить, что это социальная условность. Хочешь быть своим – давишься этим говном.

– Можно же без этого! – ругалась она.

Можно, но кому-то другому.

– А я тебя здесь раньше не видела.

Ей подошло бы описание «ноги аж от бровей». И как только ходят на таких каблуках?

– Я редко из дома выбираюсь.

И это было правдой. Зачем он пришел сегодня в клуб – загадка. Как обычно в поисках. В поисках той самой идеи, которая запустит в голове цепочку ассоциаций и даст сюжет. Но идей не было. Точнее, была одна – вернуться домой и не пытаться снова, в какой уже раз, социализироваться таким вот способом. Среди однообразной музыки и ярких запахов ты никому не нужен.

– А ты интересный. – Она затянулась длинной тонкой сигаретой, запахло ароматизатором. Кажется, виноградным. – Я Тесса.

В тот момент, когда она подала ему руку, он тоже затянулся, нарочито медленно убрал зажигалку в карман и выпустил дым в сторону. С выдуманным именем может и потерпеть.

– Сахар. – Он все-таки ответил на рукопожатие, а в голове промелькнула мысль: «Интересно, а она выкупит?»

– А ты сладенький! – пропела она, сжав его ладонь ужасно ледяными пальцами.

«Не выкупит», – расстроился, снова затянулся.

– А дай померить.

– Чего? – не понял Сахар.

– Очки свои. – Тесса протянула руку, быстро смахнула с его носа очки и чуть не уронила их на землю. – Такие большие! А ты без них правда ничего не видишь?

– Гораздо хуже, – мрачно отозвался Сахар.

– Ой, от них голова болит.

– Ну еще бы, там диоптрии стоят. – Он забрал очки, аккуратно протер их краем футболки и снова надел.

– А я никогда не носила очки, – заметила Тесса. – Даже после того, как умерла.

Сахар поперхнулся очередной затяжкой и посмотрел на девушку. Та уже потушила бычок об урну и упорхнула в толпу. Руки еще помнили, какими ледяными были ее пальцы, но цвет кожи, губы… Хотя все можно закрасить.

– Пора домой, я уже начинаю путать реальность с вымыслом.

Недокуренная сигарета полетела в мусорку.

Но выкинуть из головы странные слова не получалось. Полгода занимался тем, что выкапывал из сознания эти «странные слова», собирая их в кучку для читателя. А может, она все-таки сказала иначе? Мысли метались друг за другом, точно играли в догонялки. Путь до съемной квартиры показался в два раза короче, чем обычно.

«Даже после того, как умерла» – какая странная фраза.

В подъезде его встретила консьержка.

– Захар, опять затягиваете со сдачей денег!

– Забыл. – В какой раз уже забыл.

В квартире было тихо, всегда тихо. Иногда включалась музыка в колонке, чтобы заполнить общую пустоту, иногда – телевизор. Почему-то именно сейчас захотелось послушать новости, не ради того, чтобы быть в курсе, а чтобы создать фоновый шум. Тихое журчание чужих голосов разлилось по квартире.

Чайник, включенный с помощью колонки, подал сигнал. Видимо, недостаточно воды, надо долить. Из головы не шла девица из клуба. Так странно, непонятно, неправильно. Захотелось срочно с кем-нибудь поделиться.

Телефон оказался почти разряжен, пришлось искать провод, адаптер и тянуть пилот, чтобы удобно сесть с чаем за столом перед телевизором. Шел повтор каких-то региональных новостей. Самая громкая смерть в маленькой деревне. Сочувствовать такому никогда не получалось. Подумаешь, у кого-то что-то случилось. На экране.

Телефон ожил, подключился к сети и радостно накидал сообщений в чате. Какие-то предложения по пиару, запрос на рекламу и примерно с десяток разрозненных мыслей от друга. Друга по переписке. С ним Захар никогда не пересекался. Только знал, что того зовут Марк и что живет он то ли в Калуге, то ли в Туле. Визуально по карте примерно в тех местах.

«Я такое узнал, закачаешься!» – писал Марк, который в телефоне обозначался под именем «Мрак», – сам попросил так записать.

Следом шло несколько статей и каких-то исследований, которые читать в ночи было очень лень.

С Марком Захар познакомился на форуме. Искал информацию для доклада, сдуру решил написать ответ. И понеслось. Думал, что форумы мертвы, а оказалось все иначе.

«Как твои поиски сюжета? – Это был следующий вопрос. – Ты почитай про Жужжалку, я столько интересного накопал!»

Так вот что это были за статьи. Марк тянулся ко всем этим секретам и тайным знаниям, а еще любил теории заговоров и все, что было связано с теневой властью.

Захар на это смотрел скептически и даже не хотел погружаться хотя бы немного. Казалось бы, вот тебе готовый сюжет. Бери и пиши. Не то.

Взгляд выцепил на экране знакомое лицо. Девушка, та самая, что курила рядом в клубе. На фото серьезно смотрит куда-то вдаль. А диктор сообщает, что ее тело нашли ночью в реке. Захар напрягся, вслушиваясь в голос из телевизора. Во сколько нашли? Когда нашли? До или после их разговора? Почему-то это казалось очень важным. Но следствие никаких комментариев не давало, девушка была из какой-то непростой семьи, и к делу сразу подключились ее родители. Они стояли перед микрофонами мрачные, такие же серые, как погибшая, с такими же пустыми глазами. Семейка мертвецов, только эти живые.

– Или не совсем, – зачем-то сказал вслух Захар.

Психика уже не выдерживала, и он выключил телевизор. Марк доставал своими статьями и вопросами, а желания общаться с ним никакого. Стоило просто и коротко написать, что поздно, спать пора, но даже на это не хватало душевных сил.

И мысли роились, вертелись, тревожили, накатывали одна на другую, мешая ухватиться за суть, за то, что на самом деле имело значение. Захар смотрел, как поднимается пар над чашкой с чаем. Вьется, образуя причудливые фигуры. Показалось, что среди них мелькнула погибшая девушка. Надо дать себе отдохнуть, бесконечная гонка выжирает.

– Надо написать сегодня хоть что-то.

Противореча самому себе, Захар достал ноутбук, открыл файл и уставился в него, ожидая, что сейчас придут новые слова. Но они не приходили. Не приходил сюжет, не приходили люди в жизнь. Даже вымышленные.

– Да в жопу! Сам себя уже достал.

Чашка полетела в раковину вместе с ложкой, не издав ни малейшего звука. Тихо захлопнулась крышка бесполезно открытого ноута. Захар уже привык к этому, привык к вечной тишине, в ней было комфортно. Она была для него естественной и получалась сама собой. Мать часто его ругала за это. Все дети как дети, топают, роняют что-нибудь с грохотом. А с ним никогда не знаешь, что случилось, если сам не скажет.

Выключив телевизор и отложив телефон подальше, чтобы не залипать в него еще полчаса, Захар попытался уснуть.

Рядом вдруг что-то прошелестело, тяжело опустилось на кровать, провело холодным и мокрым по щеке. Захар резко сел, огляделся. В полумраке комнаты никого не было видно. Лишь щека почему-то оказалась влажной. Пришлось встать, включить свет. Он с удивлением увидел, что пальцы вымазаны чем-то черным, похожим на тушь. На кровати остался черный мокрый след, но никаких других признаков чужого присутствия Захар не нашел. Сон испарился, и до рассвета Захар таскал белье в стирку, заливал его пятновыводителем и пытался оттереть с лица черную отметину, лишь сильнее ее размазывая.

Когда солнце выглянуло из-за соседнего дома, усталость наконец взяла верх, и Захар уснул.

– Испачкался, сладкий, – тихо-тихо прошептал рядом знакомый голос и оставил на щеке еще одну черную полосу.

* * *

Если долго спорить, то в какой-то момент собеседнику надоест, и он встанет на твою сторону. Она в этом была уверена и спорить обожала. По поводу или без, согласна или нет, главное – высказать свое мнение, да так, чтобы душу из оппонента вытрясти.

– Алина, ты заколебала! – быстро сдался.

Алина довольно улыбнулась и села прямо.

– Я опять оказалась права.

– Ты, даже если не права, выкрутишь все в свою пользу. – Этот не участвовал в споре, лишь слушал, как раскатывают его друга. – Наум зря в это полез.

Поверженный Наум лишь сильнее нахмурился и уткнулся взглядом в инструмент. Он взял с собой укулеле, чтобы привлечь внимание, хотя играть так и не научился, черт его дернул завести с Алиной разговор про музыку, та, наученная бабкой, быстро выдала, что называется, базу. Ей инструменты никакие не нужны были, она с детства хорошо владела голосом и могла как попсовый мотивчик спеть, так и сложную обрядовую композицию затянуть.

– Господа фольклористы, все заполнили анкету? Напоминаю, кто не заполнит, тот в экспедицию не поедет.

Еще одной занозой в жизни Наума наравне с Алиной была ее подруга – Галка. Такая же, как птица, – галдела без продыху.

– Наум, Алина, ваши анкеты видела, – Галка пробежалась глазами по списку, – а твоей, Мишаня, до сих пор нет.

– Галь, ты же сама знаешь, что я жду последние документы, должны со дня на день прийти, я «Почту» быстрее ехать никак не заставлю.

– А мог бы, – беспристрастно ответила Галя и что-то пометила у себя в списке.

Миша промолчал, покосившись на Алину, та лишь развела руками. С Галкой спорить бесполезно, проще проигнорировать, все равно дождется. Даже Алина так считала!

Наум рассеянно провел пальцами по струнам и затянул песню, через несколько строк подключилась Галка, потом Алина, после зазвучал голос Миши. Они сидели в студии, которую снимал их преподаватель по вокалу и которая уже стала им родным домом. Казалось, здесь они проводили больше всего времени после выпуска с исторического факультета. Вместе давали мастер-классы, читали лекции. Удобно, самый центр их городка, куда все четверо вернулись, не найдя лучшей жизни в Питере. В культурной столице не оказалось места для еще одной компании даровитых музыкантов.

– Коля пел, Иван молчал, Николай ногой качал, – выдал вдруг Миша.

– Ты уверен, что цитата так звучит? – уточнила Галя.

Миша пожал плечами:

– Как вспомнил, так и будет.

Алина покачала головой.

– Даже спорить не станешь? – удивился Наум.

– Я точной цитаты не помню, да и мысли все заняты поездкой, – призналась Алина. – Старх же говорил, что попытается выбить финансирование.

– Да, хорошо бы, – мечтательно протянул Миша.

– Не забывай: если ему это удастся, нас потом затюкают отчетами. – Галя, как обычно, добавила ложку дегтя.

Миша махнул на нее рукой. Ждать Старха было невыносимо, он обещал прийти сегодня с новостями, удалось ли договориться.

Миша смотрел в потолок, рассеянно перебирая струны на укулеле, которую забрал у Наума. Алина подпевала в такт аккордам. Наум уткнулся в телефон, а Галя в очередной раз листала документы.

– Вот как они так делают? – выдал вдруг Наум. Все посмотрели на него. – Только к персонажу привык, а его того.

– А, – сообразил Миша, – ты все это читаешь.

– Так затягивает, не поверишь!

– Не поверю.

Послышались шаги, и в студию вошел запыхавшийся преподаватель. Он скинул кепку, под вопросительными взглядами подопечных поспешил к кулеру, бесконечно долго наливал воду в стаканчик и так же долго пил.

– Старх? – нарушила тишину Алина.

– Минуту, – устало попросил он. – За автобусом бежал, надо отдышаться.

Подопечные заметно расслабились. Хотя Старх вообще не походил на человека, который бежал за автобусом, скорее от автобуса или от стаи собак.

Осушив еще три стаканчика, преподаватель сел, провел рукой по шее, нахмурился, посмотрев на какое-то грязное пятно, вытер руки о штаны и взглянул на ребят, которые уже изнывали от нетерпения.

– Вам согласуют эту авантюру, – начал Старх и выдержал паузу, а потом продолжил: – Но только при условии, если наберется группа из десяти человек.

Вздох облегчения сменился непониманием и разочарованием.

– Вы смеетесь? – Галя чуть не растеряла все собранные документы. – Где мы найдем еще шестерых?

– А в интернете вас забанили? – Старх закинул ногу на ногу и посмотрел на Галю. – Киньте клич в соцсетях, вдруг кто отзовется. Можете аккаунт студии использовать.

– Ага, на сто подписчиков, – с сомнением проговорил Наум.

– Я предлагал его продвигать, – напомнил преподаватель и развел руками.

– Можно распространить инфу через друзей, – стала рассуждать вслух Алина. – Это же бесплатное участие получается? Проживание и дорогу оплачивают?

Старх кивнул:

– Деньги на еду и сопутствующие расходы потребуются. И не шесть человек надо найти, а пять. – Он посмотрел на Галю. – Я с вами поеду, бюджет на меня выписывают.

– Не расслабиться, – проворчал Миша и тут же пожалел об этом. От взгляда Старха хотелось в подпол провалиться.

– Сколько у нас времени? – Алина уже мысленно составляла план по набору еще пяти человек в поездку.

– Две недели есть.

– До солнцестояния, – заключила она и кивнула.

– В самый комариный загул поедем, – заметила Галя и покачала головой.

– Бери с собой репелленты, – посоветовал преподаватель.

– Так, а жилье? Маршрут? – Алина уже расписала половину всей поездки.

– Это с меня, так как билеты и оплата проживания включены в бюджет.

– А, точно.

– Уверен, у вас все получится, а мне надо бежать дальше. – Старх встал, взял кепку, попрощался и вышел из студии.

– Мне показалось или он хромал? – шепотом спросил Наум.

– И шея была будто в саже, – кивнув, подметила Алина.

* * *

Бежать! Просто бежать, не сбавляя темпа, не обращая внимания на то, что закололо в боку, что дыхание давно сбилось, что новые кеды натерли. Бежать, путать следы, оставлять обманки. Бежать, а то убьют…

Сам виноват, спровоцировал. Каждый раз провоцировал, надеясь, что точно удастся скрыться. Удавалось. Но сейчас у челнока сильное тело. Явно взял кого-то с опытом преследования и пользуется этим.

Если нырнуть в толпу, то можно оторваться. Если затеять драку, то получится задержать преследователя. Дорога очень удачно проходила через рынок, на выходных тут всегда толпы. Повезло.

Лавируя между рядами, он задержался взглядом на своем отражении в витрине. Глаза угольно-черные, волосы белые – все не так, как на самом деле. Это провокация от челнока, чтобы сбить с толку и замедлить. Смотри, в кого превратился! Вранье! Витрина треснула, продавец охнул, заголосил, чтобы не наседали на стекло.

Под аккомпанемент скандала и озабоченных голосов он вылетел с рынка и, не сбавляя темпа, побежал в сторону остановки: как раз подошел нужный автобус.

Двери закрылись сразу за спиной, чуть не зажевав новые кеды. Оторвался.

Было видно, как с рынка вышел модератор и недовольно цокнул языком. Это точно был он, трусливо прячущий глаза за черными очками. Глаза всегда выдают.

В автобусе можно было расслабиться, даже нашлось место рядом с какой-то бабкой, которая сосредоточенно разгадывала кроссворд.

Было душно, бабка постоянно прерывалась, несколько раз обмахивалась журналом и возвращалась к изучению вопросов. Дело продвигалось туго, она зачем-то взяла кроссворд на тему современной литературы. Ехать было далеко, поэтому он скосил глаза в кроссворд и читал вопросы вместе с бабкой. Это было интереснее, чем читать саму бабку.

– Популярный персонаж зарубежного писателя, прямая речь которого состоит из заглавных букв. – Она задумчиво посмотрела на соседа. – Шесть букв. Что это может быть?

– Смерть, – ответил он.

– Подходит, – удивленно сказала бабка.

– Вам тоже.

Она не поняла, но уточнять не стала, только немного поерзала рядом и стала чаще высматривать свою остановку. Он сидел спокойно, глядя перед собой.

Из автобуса вышли все, кроме бабки.