Глава 1

«Уважаемые пассажиры, наш самолет идет на посадку. Прошу вас пристегнуть

ремни безопасности», — доносится до меня из динамика, и я резко распахиваю

глаза.

Минуты две я пытаюсь прийти в себя и избавиться от жуткого страха. Я

возвращаюсь в семью, туда, где меня не ждут, но другого выхода просто не вижу.

Я приемная дочь Сары Меркут, звезды телеведущей и самой знаменитой

семейной пары в нашем городе. Когда-то давно в операционной палате Сара

должна была родить долгожданную дочь, так как у нее уже было трое сыновей.

Это должно было стать знаменательным событием. Однако при родах произошло

сильное кровоизлияние, и ребенок запутавшись в пуповине задохнулся.

На самом деле в нашей семье это не вспоминают, но я с самого детства чувствую

себя тенью их мертвой дочери. Сара не могла выйти в свет с такой новостью. По

тем временам карьера была для нее превыше всего. Директор сразу обозначил:

«Ты должна выйти из больницы со здоровым малышом, иначе наш контракт

будет разорван». Так получилось, что моя настоящая мать в роддоме отказалась

от меня, и я попала в семью Меркутов.

Когда мне исполнилось семь лет, мне сообщили, что моя родная мать много пила

и чуть ли не наркотиками занималась, и только тогда я узнала, что я приемная

дочь.

Я трясу головой и выныриваю из воспоминаний. Как только я закончила школу, меня отправили во Францию на долгие пять лет. Там я училась и взрослела

одновременно. От той маленькой напуганной девочки не осталось ничего. Мне 21

год, и я успешный переводчик. Работаю практически без выходных и получаю

приличную зарплату, не считая гонораров.

«Девушка, вы выходите?» — спрашивает меня стюард.

«Да, конечно, простите».

«Ничего страшного, просто вы задерживаете эконом-класс».

Все, как и подобает, на публике я — дочь Меркутов, и летать я обязана только

бизнес-классом. А по сути, я нелюбимая дочь и сестра, так как с самого детства я

отшельник в этом, как мне кажется, чужом доме. У Сары три сына: Ростислав —

самый старший и самый ненавистный для меня сводный брат, Кирилл и Тимур. С

Кириллом я не общаюсь вообще, он всегда относился ко мне с презрением, даже в

школе обходил стороной. А вот с Тимуром мы дружили. Он единственный, кто не

считает меня отбросом и приемышем, и относится ко мне с теплотой. Даже эти

долгие пять лет разлуки не повлияли на наше общение. Мы созванивались

практически каждый день, и только ради него я уступила матери и возвращаюсь

домой. Они вырвали меня из привычной жизни, не объяснив ничего.

Просто поставили перед фактом.—Лили, ты возвращаешься домой и это не

обсуждается», — сказала мать мне в трубку, — «вылет завтра в 9.00, билеты уже

куплены».

После чего она просто положила трубку, оборвав разговор.

Первой мыслью моей было спрятаться, выкинуть телефон и просто исчезнуть.

Затем перед взглядом пронеслась ехидная ухмылка Ростика. Он звал меня

ущербной и всячески пытался указать на мое место. «Куда бы ты не убежала, ущербная, куда бы ты не спряталась, тебя все равно найдут. Меркут- это не

просто фамилия, это карма на всю жизнь», говорил он.

И что самое страшное, я его боялась. Его ледяные глаза казалось заглядывали

прямо в душу. Он читал меня как открытую книгу, и я краснела, бледнела и вела

себя как последняя идиотка.

А еще он не забывал каждый раз намекать мне на мой внешний вид. Мои зубы

были всегда неровными, передние торчали в разные стороны, что приносило

дискомфорт. К пятнадцати годам у всех одноклассниц уже была грудь, а я собой

представляла ужасное зрелище. Плоская, высокая с торчащими зубами. Со мной

дружили, как мне казалось, лишь из-за ненавистной мне фамилии. С лучшей и

настоящей подругой я познакомилась во дворе самого бедного района, куда

частенько сбегала после школы, чтобы меня не нашли. Брекеты я сняла год назад, волосы отросли и обьемными кудрями спускались до талии, плоская грудь

приобрела формы, не слишком большие, но меня устраивало.

Я ступила на трап и подхватив за ручку свой увесистый чемодан пошла на выход.

— Воу воу, полегче, — доносится мне в спину, и я оборачиваюсь.

Мы одновременно проходимся глазами друг по другу, медленно спускаясь вниз и

снова к глазам.

— Черт, Лили, я не верю своим глазам. Ты ли это?

Я в это время проглатываю свой язык и с жадностью рассматриваю Тимура, своего сводного брата. Вот это красавчик.

Он высокий, сильно сложенный, с густыми черными волосами и глубокими

карими глазами, которые словно проникают сквозь меня. Я чувствую, как мое

сердце начинает биться быстрее, а лицо покрывается легким румянцем.

— Да, Тимур, это я, Лили, — мой голос звучит немного дрожащим от волнения. —

Как давно мы не виделись!

Он улыбается, и я могу увидеть в его глазах искру радости.

— Действительно, Лили, это было слишком долго. Я так рад тебя увидеть, — он

подходит ко мне и крепко обнимает меня.

Я чувствую его силу и тепло, и это заставляет меня еще больше потеряться в этом

моменте. Мы стоим так некоторое время, наслаждаясь этим объятием, прежде

чем разъединяемся.

— Ты выглядишь потрясающе, Лили, — Тимур произносит это с таким

искренним восхищением, что я не могу сдержать улыбку.

— Спасибо, Тимур. Ты тоже не изменился, — отвечаю я, чувствуя, как моя щека

начинает покрываться краской.

Пока мы едем к особняку, обмениваясь новостями и воспоминаниями, я

улыбаюсь. Всплывают давно забытые моменты нашего детства, когда мы

проводили летние каникулы вместе, и смеемся до слез. Я чувствую, как наша

связь восстанавливается, словно никогда не прерывалась.

— Ты не против, если я тебя на какое-то время украду? — вдруг произносит

Тимур.

— Что значит «украдешь»?

— Я конечно очень хочу увидеть лицо Ростика, когда ты предстанешь перед ним.

Думаю, он подавится своей желчью, — смеется Тимур, — но давай посидим где-нибудь. Я не хочу тебя пока ни с кем делить.

Я немного ежусь под его пристальным взглядом. Столько времени прошло, я

кажется отвыкла от общения даже с Тимуром. Эти наши постоянные созвоны ни

идут ни в какое сравнение с тем, что я ощущаю сейчас. Он мой сводный брат, напоминаю я себе.

— Да, конечно, давай где-нибудь попьем кофе.

Вскоре мы оказываемся в маленьком уютном кафе, где заказываем кофе и сидим

за столиком напротив друг друга. Я наблюдаю за Тимуром, как он разговаривает с

официанткой, и замечаю, как она не может отвести от него глаз. Меня охватывает

непонятное чувство ревности, которое я пытаюсь подавить.

— Так, Лили, расскажи мне о своей жизни. Что ты делаешь все эти годы? —

спрашивает Тимур, привлекая мое внимание обратно к себе.

Я начинаю рассказывать ему о своей работе, о своих увлечениях и достижениях.

Он слушает меня внимательно, задавая вопросы и проявляя искренний интерес. В

его глазах я вижу гордость и уважение, и это наполняет меня невероятной

радостью.

— Лили, ты такая удивительная. Я горжусь тобой, — говорит Тимур, беря мою

руку в свои.

Я чувствую, как между нами возникает особая связь, которую никакие слова не

могут описать. Наше общение становится все более интимным, и я понимаю, что

что-то меняется в наших отношениях. Жар, который я ощущала вначале, только

усиливается, перерастая в нечто более глубокое.

Но в то же время я чувствую смешение и страх. Мы сводные брат и сестра, и эти

чувства, которые я начинаю испытывать к Тимуру, кажутся неправильными и

запретными. Но как же я могу сдерживать свое сердце, когда оно так сильно

жаждет его прикосновений?

Я погружаюсь во внутренний конфликт, пытаясь найти решение, которое не

причинит боль ни ему, ни мне. Но пока что я решаю наслаждаться этими

моментами с Тимуром, не думая о будущем.

За душевными разговорами мы забываем о времени. Телефонный звонок

выводит из состояния покоя. Тим достает из кармана свой телефон и нахмурив

брови снимает трубку.

— Да, Ростик, что-то срочное?

— Ты забрал ущербную? —мать интересуется.

Тим пытается прикрыть трубку, плотно прижав к уху, но я слышу каждое слово.

— Она со мной, что-то еще.

— Вези ее скорее домой и пусть она не думает, что ей можно делать, что

вздумается. Родители накрыли стол и ждут вас к ужину. Передавай привет

страшиле, братик, от меня пламенный.

Глава 2

К особняку мы подъехали, когда на улице уже стемнело. Тимур, заглушив двигатель, открыл мне дверь, и я поежилась, не от холода, а

скорее от страха.

— Не ссы, красотка, держи голову выше, не забывай, что ты наша

семья и то, что ты не родная, это ничего не значит. Я люблю тебя, сестренка, и никому не дам в обиду. Я рядом, помни об этом.

Я кидаю на него полный благодарности взгляд. Напоминаю себе

десять раз, что Тима мне родной человек, и я не должна на него

пялиться как влюбленная малолетка. На улице нас уже встречает

Николай и достает из багажника мой чемодан и дорожную сумку.

— Добро пожаловать, Лилия, я отнесу вещи в вашу комнату.

Я улыбаюсь управляющему и киваю головой. Оглядываю

величественное здание с колоннами, которое долго считала своим

домом, и замираю несколько секунд, разглядывая фасад здания.

Тим в знак поддержки сжимает мое плечо, и мы идем вместе к

парадному входу.

Когда я вошла в дом, я сразу почувствовала напряжение в воздухе.

Мой взгляд моментально упал на Ростислава, моего второго сводного

брата. Он стоял в углу комнаты, скрестив руки на груди, с

насмешливой улыбкой на лице. А затем что-то в его взгляде

поменялось. Он прошелся по мне своими холодными глазами, и я

кожей ощутила его презрение.

Ростик тоже изменился, только в отличие от Тимура он был мощнее, грубее и жестче. Его внешность запоминалась: острые скулы, грубый

подбородок и татуировка на шее в форме треугольника с непонятной

для меня надписью и цифрами. Девчонки всегда вешались ему на

шею, и он умело этим пользовался. Я знаю, что его считали

загадочным и неуловимым, но для меня он был и оставался самым

мерзким человеком, испортившим мне всё мое детство.

— Ну, наконец-то ты вернулась, принцесса, — произнёс он с иронией

в голосе. — Я думал, что ты навсегда забыла о нас.

Моё сердце сжалось от его слов. Я знала, что Ростислав и я никогда не

ладили друг с другом. Мы были совершенно разными людьми — я

была мечтательной и чувствительной, а Ростислав — циничным и

холодным.

Я решила не обращать внимания на его насмешки и улыбнулась ему.

— Рада видеть тебя тоже, Ростислав, — ответила я спокойно. —

Надеюсь, ты не скучал без меня.

Он скривился от моих слов и прошел мимо меня, не отвечая. Я

почувствовала грусть и разочарование, но решила не позволить

этому испортить моё настроение.

— Ему некогда скучать, — женский голос вывел меня из ступора.

Только сейчас я заметила ещё одного встречающего, вернее одну.

— Я Анабель, жена твоего брата, тебе не сказали? — произнесла она, заключая меня в свои объятия. — Очень хотела с тобой

познакомиться. Тебя, наверное, не хотели дергать лишний раз из

Франции. Я надеюсь, что мы подружимся.

Сама от себя не ожидаю, но внутри назревает протест. Неужели

Ростик женился? Они даже не соизволили мне сказать. Сердце

тревожно сжалось.

Я поворачиваю голову, упрекающе смотря на Тимура. Тот лишь

пожимает плечами.

— Прости, детка, мама просила тебя не беспокоить лишний раз.

Запах терпких духов и затем цокот каблуков заставил меня поднять

голову вверх на лестницу. Мать в белом костюме и в полном параде

спускалась по лестнице.

Она выглядела величественно и неприступно, словно королева. Её

взгляд был холодным и безразличным, а улыбка на лице казалась

принужденной.

— Лилия, рада видеть тебя здесь, — произнесла она с притворной

любезностью. — Надеюсь, ты будешь чувствовать себя комфортно в

нашем доме.

Я кивнула и попыталась улыбнуться, но внутри меня бушевали

смешанные чувства.

— То, что Кирилл женился, не должно тебя волновать, — произнесла

она холодно.

Мать повернулась и направилась к гостиной, приглашая меня

следовать за ней.

Вдох. . выдох. . и сердечная мышца расправляется. Женился Кирилл, не Ростик. А с чего меня это вообще должно волновать? Ругаю себя

мысленно на чем свет стоит.

— Отец задерживается в офисе, будет поздно, — произносит Сара. —

Будем ужинать без него, можете подавать на стол.

Сбоку у стола, выстроившись в ряд, домработницы после слов Сары

сорвались с места, стараясь поскорее выполнить её указания.

— А где Анжелика Львовна? — вырвалось из меня помимо воли.

Тетя Анжелика была моей няней и также прислуживала за столом.

Милая и добрая женщина, которая с теплотой и любовью относилась

ко мне. По ней я тоже скучала, и только сейчас осознала, что вся

прислуга поменялась.

Мать повернулась ко мне с неприязнью на лице.

— Анжелика больше не работает здесь, — ответила она холодно. —

Мы решили нанять новую прислугу, которая будет лучше

соответствовать нашим требованиям.

Мои глаза наполнились слезами от горя и разочарования. Анжелика

была единственным человеком, который понимал меня и заботился

обо мне. Я чувствовала, что теперь я совсем одна в этом доме, окруженная людьми, которые меня не принимают.

Я села за стол, но аппетита у меня не было. Вкусная еда и роскошная

обстановка уже не могли радовать меня. Я чувствовала себя

потерянной и ненужной.

Тяжелая поступь шагов, доносящаяся позади, заставляет вздрогнуть.

Ростик садится напротив меня, и я тяжело сглатываю.

Он смотрит в упор, разглядывая меня как экспонат на выставке.

— Открой рот, — хрипит он, и я от неожиданности покрываюсь

густой краской.

— Что, прости?

— Ростик, ты в своем уме? — возмущается Тимур.

Мне кажется, что воздуха вокруг становится катастрофически мало.

Все мое тело горит как от огня.

Мать, Анабель, Ростик и Тима — все неотрывно наблюдают за моей

реакцией. Не хватает еще отца и Кирилла для полного моего

унижения.

— А что такого я сказал? Если наш гадкий утенок так изменилась, хочу посмотреть все сразу.

Тима резко вскакивает с места, но я вовремя тяну его за рукав, усаживая обратно.

— Не стоит, Тимур. Не стоит обращать внимание на него. — Я смотрю

на Ростика с горечью в глазах. — Ты никогда не поймешь, что значит

быть искренним и добрым человеком. Тебе только важно оскорблять

и унижать других, чтобы поднять свою самооценку. Но это не делает

тебя лучше.

Мать молча смотрит на нас, а Анабель с интересом наблюдает за

развитием событий. Я чувствую, что моя сила и решимость начинают

возвращаться. Я больше не хочу быть жертвой.

Ростик поднимает брови вверх, явно удивленный моим ответом, но

быстро натягивает маску холодности обратно. Сколько у него

интересно этих масок: циник, ублюдок, мерзавец. Я могу перечислять

его маски до бесконечности.

Я встаю со стола и покидаю комнату, оставляя их в своих мыслях. Я

больше не буду играть по правилам.

После ужина я успокаиваюсь. Я решила осмотреть свою комнату. Она

просторна и красиво обставлена, но я чувствую себя в ней одиноко. Я

вышла на балкон и посмотрела на окружающий пейзаж. Огромный

сад, ухоженные цветники и высокие деревья создавали впечатление

умиротворения, но я все равно чувствовала себя чужой в этом мире.

От громкого стука в дверь я подпрыгнула. Не успела я и шагу сделать, как она распахнулась, и на пороге я увидела Ростислава. Его скулы

были плотно сжаты, а глаза полыхали яростью.

— Ты думаешь, что можно вернуться и все будет как раньше? —

прошептал он, медленно приближаясь ко мне. — Ты ошибаешься, ущербная. Будет намного хуже. Ты никогда не станешь частью этой

семьи.

Я отступила назад, испуганно глядя на него. Меня охватила паника, ноги налились тяжестью, а сердце, казалось, вырвется из груди.

Ростика я боялась. Я хотела крикнуть на него, сказать, чтобы он

провалился, но слова застряли в горле.

Он медленно прошелся глазами по моим плотно сжатым ногам, и жар

моментально разлился по тем местам, где его взгляд опалял кожу. Я

сжалась, на щеках проступили красные пятна.

Чем дольше Ростик смотрел на меня, тем больше я сходила с ума от

жгучего напряжения. Я не понимала, что со мной происходит, но в его

присутствии я превращалась в дохлую рыбу.

— Что ты мне сделаешь? — вырвалось из меня. На удивление, голос

не дрожал, но этих слов хватило, чтобы прочувствовать на себе его

ледяную ярость.

Ростик резко схватил меня за руку и притянул к себе. От

неожиданности я ахнула.

Он был слишком сильным и грубым, его прикосновения вызывали у

меня трепет и одновременно отвращение. Я попыталась вырваться из

его хватки, но он был слишком сильным.

Он прижал меня к себе еще сильнее, так что я почувствовала боль в

своих ребрах.

— Ты никогда не умела защищаться, — прошептал он мне на ухо. Его

голос был полон злобы и презрения.

Я испуганно закрыла глаза, пытаясь уйти от реальности. Я желала, чтобы все это было сном, чтобы я смогла проснуться и обнаружить, что все это выдумка моего больного воображения.

— Мы уже не дети, — хрипло произнесла я, — ты же не ребенок, чтобы продолжать издеваться надо мной. Что тебе нужно?

Я открыла глаза, понимая, что мы все еще тесно прижаты друг к

другу. Он смотрел на меня с удовольствием, видя мое страдание. Я

почувствовала отчаяние и бессилие. Я не знала, что делать.

— Нет причины, пустышка. Ты просто не представляешь, насколько

мне нравится видеть страх в твоих глазах. Пусть ты и исправила свои

зубы и стала красивее, но на меня это не повлияло. Ты все та же

ущербная дура, и чем больше я над тобой издеваюсь, тем больше мне

это приносит удовольствия. Можешь считать меня больным, но в

этом городе и в этом доме ты будешь глубоко несчастна. Я буду

доводить тебя до слез каждый день, будь в этом уверена. Поэтому

советую тебе собрать свой чемодан и уехать. Я даю тебе шанс

трусливо сбежать.

Глава 3

Я на удивление спала совершенно спокойно. Мерзкая морда Ростика не

приходила ко мне во сне. Бывали времена, когда я ночами не могла уснуть от

кошмаров.

В детстве он мог закрыть меня в темном шкафу и не выпускать до самого вечера.

Я не понимала, откуда в маленьком ребенке такая жестокость. Ладно, Кирилл, который просто даже словом не обмолвился обо мне, он просто все время

игнорировал мое присутствие, как будто меня просто нет, но Ростик был слеплен

из другого теста. Он уничтожал меня словами, взглядами и мерзкими

поступками.

В восьмом классе он всем сказал, что у меня туберкулез. Я помню, как меня

шарахались все в округе и никто не хотел со мной за одной партой сидеть. А он

улыбался каждый раз, когда уничтожал мою веру в его хоть малейшую

человечность. Иногда мне казалось, что это все не просто так, как будто на то есть

основательная причина. Я даже подслушала разговор отца и матери в кабинете, но так толком и не поняла, о чем они говорили. Но фамилия звучала известная, и

мне тогда казалось, что они относятся ко мне как к ним.

Самые главные враги Меркутов — это Дзюба. Большая и дружная семья, где

каждый друг за друга. Я знаю это не понаслышке. Карина, младшая сестра наших

главных врагов, училась со мной.

Вообще по возрасту мы все примерно одинаковы, кроме Кирилла. Ростик на два

года старше, Тим самый маленький, он младше меня на три года, а Кирилл самый

старший. В то время, когда мы учились в школе, он уже заканчивал институт.

Карина Дзюба с братом Эдиком в те времена были неразлей вода. Он на всех

переменах проводил с ней время. Я видела, как они общаются, как они смеются, как он носит ее на своих крепких плечах и завидовала такой братской любви.

Меня в то время лишь Тим поддерживал, но мы еще не были настолько близки. В

общем, тогда я и подслушала разговор. Мать кричала на отца, что мы пригрели

змею в нашем доме, а отец ей отвечал, что она сама согласилась на такое. Я, конечно же, ничего не поняла, но почему-то мне казалось, что змеей они назвали

именно меня. Много мне услышать не удалось, когда я обернулась на шум, Ростик

уже сжимал мой рот своей грубой ладонью и шептал на ухо:

— Подслушиваешь, ущербная, хочешь, чтобы я все матери рассказал?

Я расправляю плечи и стряхиваю невидимые пылинки с топа.

Дверь неожиданно распахивается, и Тимур заваливается в комнату с ехидной

улыбкой.

— Тим, ну сколько можно не стучать, а если бы я переоделась, — в шутку стучу

кулачком по его твердой груди, а он лишь поднимает вверх брови.

— Я вообще-то на это и рассчитывал.

— Дурак, — говорю ему, а щеки начинают краснеть.

Тим проходит в комнату и заваливается на кровать.

— Ты что, действительно так выйдешь на завтрак?

— А что не так в моем наряде?

Тим оглядывает меня медленно, а у меня мурашки бегут по голове, волосы как

будто шевелятся и сердце стучит через раз. Я глотаю и поворачиваю взгляд на

Тима.

— Выглядишь классно, но мать потащит тебя по магазинам.

— Блин, Тим, я не намерена носить эти скучные наряды, я уже отвыкла, придется

ей смириться.