Снежная баба

Такой снегопад я видел только в далёком деревенском детстве. В сером городе и снег быстро становится точно таким же серым, как дома и тротуары, липнет к ботинкам грязной кашей. А здесь, среди мелькающих за окнами автомобиля тихих полей и деревень, снег был настоящим – белым-белым, до рези в глазах. Он падал и падал, заметая деревья, обочину дороги, стелился под колёса машины, что уносила нас всё дальше от суетливого мегаполиса, где ни на что не хватает времени. Надоевшая работа, пробки, дежурный поцелуй у двери, полночи в сети и короткий сон до утра. Ну, иногда быстрый, механический секс с женой перед сном. Утром снова работа. В выходные – опять сеть и сон, выматывающий марафон по магазинам. Вечный бег по кругу, в котором теряется острота чувств, притупляются желания. Я существовал в таком режиме последние несколько лет и считал это нормальным – все так живут. Но, как оказалось, у моей Дашки имелось на этот счёт своё мнение.

- Саша, мы с Пашкой уезжаем к моим родителям, - объявила она пару недель назад вечером.

- Надолго? – равнодушно бросил я, мысленно подсчитывая урон от вчерашнего вайпа в Варкрафте.

- Навсегда, Саш. Я так больше не могу, правда.

- Да что стряслось-то, Даша? – я раздражённо обернулся. – Ты шутишь так или что?

Она всхлипнула и вывалила на меня тонну упрёков. Что ей надоела такая жизнь, я с ней совсем не общаюсь - то на работе, то в сети, не хочу её, не люблю. Что совершенно не занимаюсь с сыном, он мне не нужен, хотя ребёнок скучает, плачет, и подобную чушь. Особенно меня добило последнее – ради Пашки я был готов на всё – хоть почку продать. Ну да, он меня утомлял порой своими вечными вопросами и непоседливостью, но Дашка сама точно также жаловалась на это. Я возмутился в ответ, но сделал только хуже – жена завелась не на шутку - слёзы высохли, щёки раскраснелись, а лицо приобрело знакомое упрямое выражение. Я знал, что в такие моменты лучше с ней не спорить – бесполезно, просто не услышит никаких доводов против. Она припомнила все мои недостатки и неудачи, в конце припечатав:

- Завтра же подам на развод, понял, Смолкин? Оставайся здесь один со своим Варкрафтом – тебе только он и нужен! - и ушла в спальню, хлопнув дверью, всё с тем же бараньим выражением на лице.

Да, женщины умеют удивить – я и вправду не понял, чего она взъелась так резко. Говорит – намекала много раз. Когда? Фиг знает… Ну да, не романтик я ни разу, цветы дарю редко, деньги даю на подарки, чтобы сама выбрала – ну так удобнее же. Дашка никогда прежде не жаловалась, а теперь и это припомнила, в придачу к редкому сексу и Варкрафту.

Я толкнул дверь в детскую – пятилетний Пашка свернулся калачиком в кресле, не отрывая взгляда от орущего телевизора, где на экране его любимый Поли Робокар и команда спасали очередных незадачливых мультяшек.

- Папа! - обрадовался сын, забрался ко мне на колени, прижавшись всем своим худеньким невесомым тельцем и крепко обнял за шею, снова повернув голову к экрану.

Чёрт, если Дашка и вправду уедет, что я буду делать без Пашки? Я бы даже, наверное, мог смириться с отсутствием жены. Но Пашка... Он нужен мне – это мой сын, я не могу допустить, чтобы Дашка утащила его за четыре сотни километров, в свой родной город. И Дашка… Мне вспомнилось наше весёлое знакомство в летнем кафе – я случайно толкнул её под локоть, и она облила меня морсом. Как придумывали имя сыну, что лениво пинался тогда в Дашкином животе. Смеялись. Три «ашки» - Сашка, Дашка и Пашка. Куда подевалось всё то яркое, солнечное, что было между нами? Мелькнуло и исчезло, скрылось под серой паутиной будней.

Нет, всё же я люблю Дашку – пусть не так, как раньше, спокойней, что ли. Привык, что она всегда рядом, как моя собственная рука или нога. А сейчас внезапно понял – расставание с женой будет похоже на ампутацию, после останется лишь боль и пустота. Значит, нужно уговорить Дашку не уезжать. В конце концов – ну что такого произошло? Ерунда какая-то. У всех бывают кризисы в семейной жизни – что же, каждый раз бежать разводиться? Детский сад, да и только.

Я уложил сына спать и попытался поговорить с Дашкой – она уже достала большую сумку и чемодан, и складывала вещи всё с тем же упрямо-непроницаемым выражением на лице.

- Даш, давай поговорим, - она молча продолжала собирать вещи, делая вид, что не слышит. – Ну что ты как маленькая, в самом деле. Ну прости, если я в чём-то не прав –постараюсь исправиться. Ну, хочешь, совсем перестану играть? Тем более, нас вчера вайпнули, просто не буду восстанавливаться. Дашка, перестань дуться.

Она презрительно фыркнула:

- Ага, не будешь ты, как же! Прям так и поверила! Ты же маньяк – ничего вокруг не видишь, кроме игр своих. Отправить бы тебя на необитаемый остров, годик пожить без интернета, чтобы мозги на место встали.

- Что? На необитаемый остров? А это идея… - усмехнулся я, вспомнив нашего сисадмина Лёньку, который каждый год на все новогодние выходные ездил в деревню за сотню километров от города, как он гордо выражался – «робинзоном». Лёнька зазывал всех подряд с собой – якобы там, в деревеньке, у него имелось аж целых два домика, оставшиеся от бабок-дедок с обеих сторон. Летом он успешно сдавал их дачникам, приезжающим на свежий воздух, а с осени его домишки пустовали, да и вообще на всю деревню оставалась зимовать пара-тройка местных старух.

- Какая идея? Совсем шизанулся, да, Смолкин? – Дашка возмущённо смотрела на меня.

- А хочешь, поедем в деревню, Даш? На все новогодние праздники махнём. Ты, я и Пашка. Никакого интернета и игр, только свежий воздух и тишина.

- Ты шутишь? – с лица Дашки сошло упрямое выражение, теперь она выглядела растерянной.

- Да нет, всё серьёзно. Есть вариант - домик пустой у Лёньки, нашего сисадмина. Только печку топить нужно, и с электричеством перебои бывают. Ну, как тебе такое предложение?

Если честно, я не думал, что Дашка согласится, но она неожиданно сказала:

- А это было бы прикольно. Типа дауншифтинг, да? Могу поспорить, что ты сбежишь оттуда через пару дней.

- Ты плохо меня знаешь. Начнём всё с чистого листа, Даш. Мы же три «ашки», нам нельзя друг без друга. Не уезжай.

- Ну хорошо, - Дашка бросила на кровать стопку вещей, что держала в руках. – У тебя есть ещё один шанс доказать, что мы тебе действительно нужны. Делами, а не словами, Саша.

До тёмного старенького домика посреди заметённой снегом тихой деревеньки добрались к ночи.

- Лопата и дрова в сарае. У меня пока перезагрузка на недельку, после заскочу. Здесь баба Дуня кур держит, можно яиц купить, вон дымок из трубы, видите? - буркнул на прощание Лёнька и его серый «логан» скрылся за поворотом.

- Странный этот твой Лёнька, - покачала головой Дашка, глядя вслед. Перезагрузка, блин, у него – надо же.

- Да не парься, Даш – сисадмины все со странностями. Лёнька ещё лайт-вариант. Ну что, идём обследовать наш терем?

- Давайте лепить снеговика, - предложил я утром, глядя на рыхлый снег, залитый ярким декабрьским солнцем. – Погода отличная, как раз для лепки.

- Давайте! Давайте! Хочу снеговика! – радостно запрыгал Пашка.

- Чего это сразу снеговика? – возмутилась Дашка. – Нет уж, будем лепить снежную бабу – тогда на нашем деревенском подворье мужиков и баб станет поровну. Всё по-честному.

Лепка снежной бабы оказалась делом не простым – провозились до сумерек, с перерывами на обед и отдых. Ещё попутно соорудили кормушку для птиц, разрезав картонную коробку из-под сока. Пашка упросил - здесь оказалось удивительно много синичек. Они порхали с ветки на ветку, с любопытством глядя на нас, подлетали совсем близко. Мы повесили кормушку возле сарая, и у сына появилось новое развлечение – теперь он постоянно бегал смотреть, не закончились ли семечки.

Но в итоге получилось то, что надо – не какой-нибудь снеговичок в метр высотой. Наша баба вышла здоровенной, каждый шар сантиметров по шестьдесят в диаметре. Для рук я срезал пару толстых веток с тоненькими ответвлениями, похожими на пальцы. Пашкиной гуашью Дашка нарисовала большие красные губы с приподнятыми уголками, обозначающими улыбку. Синей краской изобразила глаза, над ними чёрные полукружья бровей, а на двух нижних шарах по центру – зелёные пуговицы.

- Красотка, - резюмировала Дашка, придирчиво осмотрев свою работу. – Но это ещё не всё, нужно её нарядить. Кстати, я здесь кое-что нашла.

- В смысле нашла? – удивился я, - Даш, это чужой дом, не надо ничего здесь брать, - но она уже скрылась за дверью.

- Мама нашла бусики, - простодушно выложил Пашка. – Красивые…

Через минуту Дашка вынырнула из дома, держа что-то в руках.

- Вот, я придумала! – радостно сообщила она. – Наденем ей на голову мой палантин вместо платка, а на шею эти бусы – я нашла их под кроватью в спальне.

- Зачем ты туда лазила? – недовольно поморщился я. – Даш, это не наш дом, не нужно ничего трогать.

- Я серёжку искала свою, потеряла где-то вчера, – А нашла бусы. Они старые и ужасно китчевые, конечно. Но для снежной бабы отлично подойдёт, - Дашка помахала в воздухе бусами из оранжевых, тускло поблёскивающих крупных шариков, чем-то смахивающих на те, что вешают на ёлку.

- Даш… Давай, положим их туда, где они лежали, - попробовал я остановить Дашкин дизайнерский порыв, но она только отмахнулась:

- Да, ладно, Саш, не будь занудой. Перед отъездом вернём обратно, да и всё. Лучше возьми палантин, обмотай ей красивенько вокруг головы, а я бусы пока попробую прикрепить. Здесь какой-то замок хитрый.

Дашка сунула мне в руки палантин, нахмурила брови, нагнув голову над непокорной застёжкой, и вдруг ойкнула, выронив бусы и резко встряхнув правой рукой. Капельки крови разлетелись вокруг, расплылись по среднему шару снежной бабы – теперь она выглядела так, словно её грудь прошила автоматная очередь.

- Чёрт, палец распорола... Дурацкая застёжка, - простонала Дашка, сжимая указательный палец левой рукой. – Принеси пластырь, Саш – у меня в косметичке лежит.

Я заклеил ей порез и поднял со снега бусы. Дашке всё же удалось их расстегнуть. Я понял, чем она поранилась. Застёжка, состоящая из тонкого заострённого штырька и планки, немного проржавела, и металл «приварился», а когда Дашка сильно дёрнула за планку, штырёк соскочил и пропорол палец. Я повесил бусы на могучую «грудь» бабы и застегнул. Пошутил:

- Теперь мама раненая и баба раненая.

- Мамочка, мне тебя жалко. И бабу. И ещё она без носа – у нас же нет морковки. – тяжело вздохнул Пашка.

- Подожди, сын, сейчас что-нибудь придумаем, - утешил я его. – Да, Даш?

- Да, придумаем, - эхом повторила Дашка без прежнего задора – похоже, её игривое настроение пропало.

Пашка смотрел на меня с плаксивым выражением на лице, и я понял, что нужно брать ситуацию в свои руки. Нос, похожий на морковку, я выточил ножиком из куска деревяшки. Повеселевший Пашка раскрасил его оранжевой гуашью. Кровавые кляксы я густо замазал красной краской, изобразив сердце и «проткнув» его коричневой стрелой. Дашка тоже повеселела и захихикала:

- Сердце снежной бабы пронзила стрела Амура. Прикол. И где этот снежный мужик? Куда убежал от такой красотки?

- От такой не убежишь. Догонит и залюбит до смерти, - усмехнулся я, оглядывая наше творение под два метра ростом.

- Слушай, Саш, а какое сегодня число? – неожиданно спросила Дашка, наморщив лоб.

- Ну… Мы здесь второй день. Уезжали тридцатого вроде, значит тридцать первое.

- Сашка, так ведь новый год сегодня! Нет, всё же без телевизора, интернета и сотовой связи можно одичать за пару дней!

- Да ладно? Тебе уже надоел «дауншифтинг»? – поддел её я.

- Не дождёшься! Но Новый Год нужно встретить, обязательно!

Вечером мы откупорили бутылку шампанского, что предусмотрительно захватила с собой Дашка. Пашке налили сока и чокнулись гранёными стаканами – ничего более подходящего в Лёнькиной избушке не обнаружилось. Дашка изображала куранты, постукивая ложкой по бутылке. Потом катали Пашку на стареньких санках, которые нашлись в сарае, пели песни и водили хоровод вокруг снежной бабы. Давненько мне не бывало так весело.

Наутро небо вновь заволокло тучами, снег посыпался крупными сырыми хлопьями. Идти на улицу не хотелось. Пашке, судя по всему, тоже – он лениво листал журнал, лёжа на печке. Но Дашке не сиделось спокойно, и она потащила нас к бабе Дуне – купить яиц. Пришлось нехотя одеваться и тащиться сквозь снегопад искать домик с дымком из трубы.

Баба Дуня оказалась маленькой, кругленькой женщиной неопределённого возраста в разноцветном платке, низко надвинутом на лоб, и пёстром длинном халате. Она очень обрадовалась нам, долго охала и качала головой, узнав, что в нашем домике нет телевизора. Её собственный, ещё советской сборки, бережно укрытый вязаной салфеткой, гордо красовался в центре комнаты, куда она зазвала нас на чай.

- Хорошая бабулька, душевная, - сказала Дашка, когда мы наконец выбрались из гостеприимного дома бабы Дуни с ведёрком яиц и пакетом конфет – «гостинцев» для Пашки, – И к ребёнку так по-доброму, как к родному.

- Да просто скучно ей здесь, Даш. Вот и рада всем подряд.

- Ну да, возможно… - задумчиво ответила Дашка. – Я бы здесь с тоски сдохла всю зиму-то жить. Всё хорошо в меру – и дауншифтинг, и интернет с Варкрафтом, - она сердито покосилась на меня.