Сфинкс.

Дворец казался огромным. Он был похож на статую Большого Сфинкса из египетской долины мёртвых. Два боковых одноэтажных крыла вытягивались вперёд, как мощные львиные лапы. Центральная часть, четырёхэтажная – грудь и плечи чудища, сверху их венчала конусовидная башенка-голова с глазами из круглых окон. Массивное трёхэтажное тело тянулось позади на несколько десятков метров. Сходство дополнял цвет – жёлто-песчаный, как известняк, из какого был высечен настоящий Сфинкс. Его двойник выглядел величественно и внушительно на фоне неказистых бараков-букашек вокруг. Впрочем, как и полагается божеству.

Даже странно, что он ничуть не изменился, как это бывает с тем, что занимает почти полмира в детском воображении. Взрослому же видится маленьким и скучным, отчего становится горько и пусто внутри, словно отняли частичку души. Так было с этими бараками, старенькой бабушкиной квартирой, да и всем городком моего детства, куда пришлось вернуться совсем недавно. Только дворец неожиданно оказался громадным, как прежде.

- Мам, это а-те-лье? – по слогам произнесла дочка малознакомое слово, вырвав меня из раздумий. - Такое здоровущее? - она восхищённо смотрела на Сфинкса, задрав голову и щурясь от солнца.

- Нет, милая. Это дворец пионеров. Когда-то давно я часто здесь бывала.

- Ух ты! Ты уже здесь бывала? В а-те-лье?

- Да нет же, Агата. Не было раньше тут никакого ателье. Здесь занимались дети - учились петь, танцевать, ходили на концерты, в кинотеатр – он был в левом крыле, а выставки обычно проходили в правом. А потом наступили другие времена, завод, который содержал дворец - развалился, и он перестал работать. Вот, теперь, похоже, сдают в аренду помещения.

- А как он развалился, этот завод? Как мой домик из Лего? - задумчиво спросила дочь и тут же нетерпеливо потянула меня за руку. – Потом расскажешь, ладно? Пойдём быстрее туда, мам!

Мы прошли по растрескавшемуся асфальту перед высоким фасадом, поднялись по лестнице с потёртыми от времени мраморными ступенями. Высота дверей поражала воображение – метров пять, не меньше. Ручки с вычурными завитушками из потемневшей от времени меди – сколько раз я входила в детстве через эти двери, рассчитанные, похоже, на великанов? Вернее, на великих строителей коммунизма. Я толкнула тяжёлую створку, и мы оказались в огромном полутёмном холле. Здесь всё выглядело, как и двадцать восемь лет назад. Даже удивительно. Массивные лестничные пролёты с перилами, покрытыми позолотой. На стене напротив – разноцветная мозаика. На фоне красного флага улыбчивые пионеры с горнами и барабанами маршируют в светлое будущее, а вождь мирового пролетариата взирает на них, добродушно прищуриваясь. Ох, как же мне нравилось в детстве разглядывать эту мозаику. Хотелось быть похожей на девочку с горном, в короткой юбочке из синих блестящих камешков.

Впрочем, кое-что изменилось. Вход на нижний этаж, пониже центральной лестницы - там, где раньше были гардеробные и танцклассы, отчего-то перегорожен решётчатой дверью. Чуть левее на стене - плакат с большими буквами «Ателье» и стрелочкой направо.

- Девушка, вы в ателье?

На меня вопросительно смотрел молодой мужчина с бородкой. Очевидно, охранник - в синей форменной куртке. Он сидел за столом, рядом с высокой, как и входная, закрытой дверью в левое крыло. Раньше она всегда бывала распахнута настежь. Над головой мужчины моргали зелёные лампочки сигнализации – тоже примета нового времени.

- Мы пришли заказывать школьную форму, - громко и радостно сообщила дочка. Звук её голоса эхом разнёсся по огромному холлу.

Охранник усмехнулся:

- Направо, - и опустил глаза в газету с кроссвордом, потеряв к нам интерес.

Справа от входа обнаружились кофейный и продуктовый автоматы – с чипсами, сухариками и конфетами. Агата тут же прилипла к стеклу, подсвеченному голубоватой лампой, и жалобно протянула:

- Мам, купи «Эм энд эмс» с орешками. Ты мне обещала…

- Хорошо. Только давай сначала в ателье, а после купим.

Я толкнула низенькую дверь с надписью «Ателье», отметив про себя, что раньше здесь был широкий проход в правое крыло здания – одну из «лап» дворца- Сфинкса. Похоже, коммерсанты просто отгородили его часть. Внутри кипела работа – бодро стрекотали швейные машинки, две женщины увлечённо кроили что-то на большом столе. Одна из них подошла и долго мерила Агату рулеткой, записывая цифры в тетрадь.

- Худенькая какая девочка. Балерина, - с еле слышным акцентом сказала женщина, покачивая головой. – Не знаю, успеем сшить до первого числа, или нет. Поздно что-то вы пришли, мы же мерки в школе снимали, вы не знали?

- Нет, не знали. Так получилось. Понимаете, мы недавно переехали из другого города, и никак не могли прийти раньше.

- Ну ладно, для такой хорошей девочки постараемся сделать побыстрее, - женщина улыбнулась и подмигнула Агате.

- Спасибо, - я тоже улыбнулась. – Будем надеяться, что успеете. Хорошо у вас здесь, работа кипит, приятно посмотреть.

Женщина бросила на меня быстрый взгляд искоса и нахмурилась:

- Да… работы много, хозяйка заказов набрала. А так… нехорошо здесь, съезжать хотим.

- Что? – не поняла я. – Где нехорошо?

- Здесь. Холодно всегда. И запах. Чувствуете?

Я принюхалась, но ничего не почувствовала:

- Нет.

- А мне кажется, что я вся провоняла. Даже дома в носу стоит. Это с подвала, похоже. Отвратительный запах, клиенты пугаются. Странно, что вы не чувствуете.

Женщина нагнулась над столом, выписывая квитанцию.

После яркого света ламп в ателье холл показался ещё мрачнее, чем прежде. Только автомат с продуктами сиял, как маяк во тьме. Мы купили Агате конфеты и медленно пошли к выходу, оглядываясь по сторонам.

- Мам, а можно туда, наверх? – Агата восхищённо разглядывала мозаичных пионеров на стене.

- Не знаю, милая. Мне тоже хотелось бы здесь прогуляться. Но нужно спросить у охранника…

Стол под стендом, мигающим зелёными лампочками, был пуст. Фигура охранника маячила напротив, на крыльце, за серым от пыли окном. Похоже, он вышел покурить.

- Его нет, - протянула Агата. – Будем ждать, мам?

- Нет, давай быстренько пробежимся по дворцу. Думаю, сторож не будет против.

- Давай, - хихикнула Агата.

Мы понеслись по широкой лестнице, мимо улыбчивых пионеров, но наверху нас ждал неприятный сюрприз – вход на второй этаж был перегорожен такой же решёткой, что и внизу.

- Туда нельзя, да, мам? – разочарованно выдохнула Агата, глядя сквозь металлические прутья на толстые колонны, хрустальную люстру под высоченным потолком и широкие банкетки, обитые потёртым красным бархатом. – Я хочу посидеть на этих креслах.

- Похоже, здесь закрыто. Не расстраивайся, я помню, как попасть туда через другой вход.

- Класс, мам! – подпрыгнула Агата. – Побежали быстрей!

Мы спустились обратно, затем свернули направо, на другую лестницу, но впереди нас ожидала та же металлическая решётка. Куда бы мы не пошли – везде упирались в перекрытые входы. Пришлось признать, что на верхние этажи попасть вряд ли получится, и грустно побрели к выходу. Охранник ещё не возвращался – его стол был по-прежнему пуст.

- Мам, смотри, а там открыто, - указательный пальчик Агаты показывал на приоткрытую решетчатую дверь, что вела в сначала в гардеробную, а после на лестницу, которая спускалась в нижние, полуподвальные, залы дворца. – А что там?

Странно, мне показалось, что она закрыта. Впрочем, может, просто была не заперта и открылась от сквозняка?

- Ну пойдём хоть туда, раз везде закрыто, - вздохнула я.

Плотный сумрак гардеробной рассеивал только бледный отсвет из холла за нашими спинами, и откуда-то снизу пробивалась ещё одна узкая полоска света. Вешалки угрожающе изгибались в темноте, как рога диковинных животных. Я поневоле ускорила шаг, чтобы быстрей добраться до лестницы. Оттуда повеяло сыростью и затхлым запахом канализации. Между лестничными пролётами нас встретила большая надпись: «Добро пожаловать!» и нарисованная девичья фигурка в взметнувшейся юбке-солнце.

- Смотри, Агата, раньше здесь занимались танцами.

Мы спустились ещё на один пролёт и оказались напротив огромного зеркала. Оно помутнело - от времени, или от влаги, и наши с дочкой отражения казались размытыми силуэтами. Запах канализации сгустился. Я поморщилась, вспомнив торопливый говорок с акцентом: «Разве вы не чувствуете запах?». Женщина из ателье была права, вонь отвратительная, пахнет какой-то гнилью, сыростью. Тленом. Я прислушалась – откуда-то раздавался негромкий мерный стук. Похоже, впереди кто-то есть.

Там, за очередной величественной дверью, раньше находился небольшой фонтан с каменными лебедями, ещё одна гардеробная – маленькая, и туалет. По какой-то странной прихоти строителей он был самым роскошным во дворце – те, что находились на верхних этажах, выглядели скромнее. Здесь же - стены, выложенные мозаикой из разноцветных стёкол, зеркальные проёмы. А к кабинкам вели ступени из зелёного камня – змеевика, или малахита. Но было что-то ещё. Нечто неприятное, как гнилостный запах вокруг, связанное с этим местом. Я попыталась понять, что же – но никак не могла вытащить это из глубин памяти.

- Мама, мне страшно. Давай уйдём, - дрожащий голос дочки вернул меня в реальность.

Мне тоже стало не по себе от запаха и странного стука, словно кто-то выбивает морзянку в тишине и темноте подвала: - «Тук – тук-тук – тук – тук-тук».

Вот только кто там мог стучать? Я попыталась весело сказать:

- А дальше? Не пойдём? Там есть на что посмотреть, - но голос прозвучал так же жалобно, как у Агаты.

- Мамочка, пожалуйста, я не хочу, - прошептала дочь, с силой сжав мою руку. – Мне здесь не нравится.

- Ну хорошо. Побежали обратно.

И мы понеслись вверх по лестнице, мимо «Добро пожаловать!» и фигурки танцовщицы, ощетинившихся в темноте вешалок гардеробной – так, словно и вправду убегали от кого-то. Вылетели из двери-решётки и наткнулись на изумлённый взгляд охранника, уже занявшего своё место за столом.

Он торопливо поднялся и быстро пошёл нам навстречу.

- Как вы туда попали? – резко спросил он.

- Извините, там дверь была открыта. Вот мы и зашли. Просто хотели посмотреть, что внутри. А почему везде заперто? Словно стратегический объект, а не культурное заведение… - немного задыхаясь от бега, выпалила я.

Охранник осторожно просунул голову в дверь, и к чему-то долго прислушивался. Похоже, он тоже уловил стук.

- Там стучит кто-то, в подвале. Может, сантехники? – предположила я наконец первое разумное объяснение, что пришло в голову. – Воняет внизу, канализацию, наверное, прорвало?

- Сантехники? Может и сантехники, - пробормотал охранник, но прикрыл решётчатую створку и забренчал ключами, пытаясь закрыть замок. - Пойдёмте, я провожу, пока вы здесь опять не заблудились.

Он молча пошел вперёд, нервно оглядываясь, словно боялся, что мы с Агатой сбежим.

Из каменного холода и сумрака мы вернулись обратно в лето. Яркое солнце ослепило глаза, и я невольно застыла, сощурившись. Охранник молча смотрел на меня со странным выражением на лице. Вытащил сигареты из кармана, закурил, не отводя взгляда.

- Ну что вы на меня так смотрите? Я же уже извинилась. Я ведь не знала, что у вас здесь всё так серьёзно.

Он быстро оглянулся, затем шагнул ближе и негромко сказал:

- Вы просто не понимаете… Меня этот дворец с ума сводит. Работы нет, вот и сижу здесь сутки через двое. Было бы куда – давно ушёл. Такая чертовщина творится, не поверите – сигналка эта долбаная постоянно срабатывает. Сама по себе. Думаете, просто так перекрыли все проходы? От нечего делать?

- Не знаю, – я растерялась от его слов.

Охранник снова нервно оглянулся, и почти зашептал:

- Совсем не просто так. Я бы даже сказал – здесь всё очень сложно, в этом грёбаном склепе. И я точно не стал бы гулять здесь с ребёнком, понятно? – темные глаза напряжённо сверлили меня, и я разглядела под короткой бородкой и усами совсем юное, почти мальчишеское лицо. И ещё уловила его выражение. Страх. Охранник был на грани истерики – губы трясутся, паника во взгляде. Похоже, с ним явно не всё в порядке. Может, он псих? Мне вдруг вновь стало холодно, как там, внизу, в подвале, и задрожал голос:

- Что вы такое говорите? При чём здесь ребёнок? Вы меня пугаете…

Он криво усмехнулся:

- Извините, просто хотел предупредить. Я раньше тоже не верил этим местным сплетням. А теперь понял – здесь и вправду что-то есть. Все эти зеркала, мозаики, полированные двери – я чувствую, вижу, что оттуда кто-то смотрит. Может быть, это те, кто пропал?

- Кто пропал? Когда? – у меня вдруг пересохло в горле, и я тоже невольно перешла на шёпот.