Глава 1. Любопытный колдун и интригующее кольцо

Скрестив руки на груди, Мейр Шард стояла в зале, окружённая клетками, лежанками, гнёздами и домиками всех возможных размеров и форм. Она хмуро перевела взгляд с пухлой чёрной галки по имени Юджин на террариум. Обитателя стеклянного дома не было видно, но Мейр хорошо разбиралась в повадках своих подопечных: маленькая юркая саламандра Селия спала в глубокой норе. Она знала о присутствии хозяйки и чувствовала её внимание, но не видела необходимости показываться, пока не услышит зов.

— С другой стороны, этим можно заняться позже, — буркнула себе под нос Мейр, когда почувствовала вопросительную интонацию Юджина.

Девушка взглянула на птицу и решила, что оставлять мудрого и терпеливого помощника в неведении неприлично.

— Его Величество Король Элиас шлёт нам привет и рассчитывает на присутствие во время вручения свадебных подарков в честь бракосочетания принцессы Сибиллы. Билеты на экспресс из Туманных островов до самой Белой крепости прилагаются. — Она вздохнула. В голове зазвенел колокольчик удивления, посылаемый Юджином. — Я просто процитировала это.

Мейр помахала смятым листом льняной бумаги с золотыми вензелями и сияющей печатью. Многие озёрчане отдали бы руку, чтобы получить такое письмо из дворца, но Мейр Шард была не в их числе.

Из угла, отрываясь от тёплого камина, сопя и покашливая, выбрался маленький пёс, издали напоминающий засохшую старую половую тряпку. Он засеменил, быстро перебирая короткими лапами и слегка подрагивая. Оказавшись у ног Мейр, пёс ещё раз чихнул или кашлянул, после чего шустро закрутился вокруг тяжёлого ботинка.

Юджин сопроводил попытку пса утешить хозяйку умилением с каплей снисхождения к менее развитому существу. Мейр нахмурилась:

— Если бы ты был вороном, такое высокомерие имело бы больше оснований. Для галки ты слишком надменный. — Девушка опустила глаза и посмотрела на тёплый комочек, лежащий рядом с ногой. — Иди на ручки, Кишу. Эта птица никого не любит. У Юджина это чувство отсутствует в угоду уму и прозорливости.

Мейр подняла маленького пса на руки и, обнимая, ещё больше смяла приглашение Короля.

Юджин тревожно каркнул, игнорируя комментарий о своей чёрствости.

— Придётся ехать, — грустно вздохнула девушка, утыкаясь носом в тёплое пузо Кишу.

По вискам ударило досадливое раздражение Юджина. Мейр расшифровала это чувство как: «Я же тебе говорил!» — и в ответ надула губы. Согреваясь теплом всеобъемлющей любви Кишу, которая разлилась розовым цветом в голове, девушка чуть было не пропустила тревожный звоночек, посланный Хвостом.

Хвост являл собой обдёрганное полосатое создание с кривыми усами и пострадавшим в кошачьих боях ухом. Этот кот был единственным представителем своего рода, который добровольно возвращался в дом ведьмы.

Он занимался тем, что валялся на подушках, раскиданных на подоконнике специально для его тощего зада, и предупреждал Мейр о приходе незнакомцев.

В отличие от других животных представители семейства кошачьих отказывались сотрудничать с ведьмой и, более того, не скрывали своего пренебрежения. Откуда такая нелюбовь — Мейр не знала, но не обижалась и старалась предоставить единственному коту, согласившемуся посещать её жилище, все необходимые удобства.

Тревогу у полосатого лентяя вызывала только магия, поэтому Мейр сразу поняла, что до отъезда в Белую крепость ей ещё предстоит поработать.

Девушка ласково опустила Кишу на его лежанку у камина, где пёсик сразу совершил кульбит — неожиданно прыткий для своего возраста — и подставил теплу нежное пузо и торчащие во все стороны лапы. Ведьма направилась к двери, невольно натягивая непроницаемую маску серьёзности и холодности. Мейр не любила людей, а колдунов в особенности.

*****

Тяжёлым взглядом из-под бровей девушка смотрела в то место, где положено быть голове человека, но у посетителя под капюшоном завис воздушный вихрь — и больше ничего.

Мейр ждала, хотя уже примерно предполагала, кто мог послать воздушный элементаль к её порогу. Если она была права, то затянувшаяся пауза служила демонстрацией могущества повелителя столь сильной магии. И как ни подгоняй, быстрее ситуация не разрешится, пока все присутствующие не ощутят трепет и не впечатлятся элементалем до кончиков ногтей. Пусть даже впечатляться тут особенно было некому.

Пока сущность медленно извлекала из-под плаща капсулу с кристаллом переноса, девушка успела с силой потереть глаза, заранее испытывая усталость от предстоящего путешествия к хозяйке этого магического существа и её покровительственных замашек.

У окна зашипел Хвост, посылая сильнейшее раздражение от столь надолго задержавшегося сгустка магии. Мейр мысленно полностью согласилась со зверем, отчего тот фыркнул, не нуждаясь в её поддержке.

Наконец элементаль справился с единственным своим заданием и протянул ведьме капсулу. Металлические лепестки раскрылись и явили на свет тускло сияющий кристалл. Ведьма с тяжёлым вздохом коснулась камня, и тот тут же рассыпался в пыль под её пальцами. Всё вокруг замерцало, и в последний момент перед самым перемещением ведьма увидела, как элементаль рассеялся в воздухе.

«Позёрство», — подумала она о бессмысленной трате магии, которой стала свидетелем.

Проморгавшись, Мейр с некоторой досадой обнаружила, что предчувствия её не обманули и она переместилась в мрачную и таинственную приёмную Великой Кассандры Дьюморн. Здесь всегда царил полумрак и, несмотря на обилие свечей, веяло холодом. Несложный трюк для колдуньи, которая черпает силу из воздуха и ветров. Однако очень действенный для людей, далёких от магии. А так как указом предка нынешнего короля все школы магии были перенесены подальше от столицы Пяти Озёр и вообще подальше от мира людей, то почти каждый первый озёрец за пределами Туманных островов глубоко впечатлялся от любого фокуса. И это несмотря на то, что простейшие заклинания были под силу любому, кто способен правильно начертить руну и обладал какой-никакой жизненной силой.

В приёмной, опираясь на трость с набалдашником в виде спящей летучей мыши, невозмутимо сидел молодой человек. Он покосился на возникшую Мейр и задержал на ней взгляд с мелькнувшей искрой интереса. Но очень скоро взял себя в руки и отвёл глаза.

Судя по обилию колец и печаток на пальцах, неизвестный был из числа колдунов. Его осанка, спокойный взгляд, зачёсанные назад и покрытые лаком прямые волосы, худоба, бледность и длинная шея привлекли Мейр. Мысленно она сравнила его с серебряным журавлём и осталась очень довольна подобранной аналогией. От волшебника веяло решительностью и отрешённой статью этой птицы. Мейр понравилось смотреть на него, и она не отказывала себе в желании полностью его изучить. Несмотря на то что юноша всеми силами старался скрыть свой интерес к ведьме, он не смог удержаться и встретился с ней взглядом:

— Вам туда, — немного раздражённо произнёс колдун, указывая тростью в сторону кабинета Кассандры. — И вас уже давно ждут.

Мейр пришлось вспомнить, что она здесь по делу. Ничего не ответив, шаркая ногами, она направилась в указанном направлении. Ни единой мысли о том, чтобы познакомиться с колдуном, не появилось в голове ведьмы. В первую очередь потому, что она уже наверняка знала: знакомство только всё испортит. Она узнает его поближе, и такой чарующий и привлекательный — по её мнению — образ треснет, как стекло, являя только уродливое отражение.

Однако, проскальзывая сквозь завесу из деревянных бусин, девушка ещё раз оглянулась. Колдун сидел с закрытыми глазами, безмятежно пребывая в собственных мыслях.

— Он тебе понравился, не так ли? — насмешливо донёсся из темноты низкий бархатный голос, когда Мейр застряла в проходе, пытаясь распутать собственные амулеты, запутавшиеся в нитях занавески.

Девушка почувствовала мрачную энергию, а в голове вспыхнули пренебрежение и брезгливость существа, скрывающегося в тени.

«Стало быть, Умбра тоже здесь», — отметила Мейр, продолжая копаться с узелками.

Вообще ведьма не любила ничего, что сковывало её движения, поэтому множество косичек на голове она туго стягивала тонкой кожаной нитью. Но пара из них неизменно болталась по бокам лица с вплетёнными амулетами из когтей и маленьких заговорённых фигурок: не все животные пускали в свою голову непрошеных ведунов; некоторых приходилось зачаровывать, других — временно лишать воли, чтобы пробраться к сознанию. Обычно волосы не доставляли Мейр хлопот, но не в этот раз. Ведьма не без оснований предполагала, что это проделки колдуньи, сидящей внутри приёмной.

— Ещё когда мы учились в Колыбели, ты демонстрировала ужасную неразборчивость в мужчинах, — сказала Кассандра, не вставая с места. — Странно, как вы с Якобом вообще сошлись Но, скорее всего, дело было в нём. Трудно удержаться, даже такой, как ты

Ведьма не ответила, аккуратно распутывая маленьких рыбок из сети занавеса. Кассандра рассмеялась грудным смехом, терпеливо ожидая, когда Мейр освободится.

Кассандра Дьюморн и Мейр Шард вместе учились в голубой школе колдовства Колыбели стихий. Кассандра была звездой и самой талантливой колдуньей в потоке, а Шард больше относили к неприметным и не особенно перспективным студентам. И ничего удивительного: ведь магия Мейр всегда была у неё в крови, в то время как могущество измерялось объёмами энергии, которую колдун мог черпать извне. В противном случае ученик назывался ведуном и слабо отличался от очередного богатенького лодыря, который прибыл на Туманные острова, чтобы выучиться паре-тройке заклинаний. Такие студенты обычно покидали школу без особых успехов и использовали скудные навыки исключительно для того, чтобы наводить жуть на соперников и влюблять барышень где-нибудь в Янтарных пристанях.

Со временем Кассандра стала знаменитой загадочной колдуньей, к услугам которой часто прибегали даже придворные дамы и господа, а Мейр была известна только в кругу волшебников благодаря дару понимать животных. Эту способность в ней разглядел один коротышка-профессор, специализирующийся на зельеварении. Он тестировал свои зелья на мышах и однажды встретился со стойким сопротивлением со стороны пушистых, не желающих более подвергаться истязаниям. При помощи ассистирующей ему Мейр выяснилось, что подопытные согласны продолжить служить на благо алхимии, если профессор займётся поиском лекарства от крысиной лихорадки, а также если в экспериментах хотя бы изредка будут принимать участие коты. После этого учёный вцепился в ведьму мёртвой хваткой и заставил развить связь с животными до предела возможностей.

Таким образом, окончив Колыбель стихий и не выявив никаких внешних источников энергии, Мейр обнаружила, что все могущественные колдуны нуждаются в её услугах.

Чем сильнее был колдун, тем вероятнее он приходил к мысли о необходимости обзавестись помощником. И не обычным слугой, а существом, способным вобрать в себя часть магии хозяина, чтобы превратиться не просто в могущественный амулет, но и в некотором смысле в контейнер с магией, всегда следующий за ним по пятам. Такими помощниками становились животные. Напитанных магией зверей называли фамильярами. И если кто-то задумывал недоброе, то, чтобы причинить вред колдуну, сначала приходилось уничтожить фамильяра. Что само по себе представлялось задачей не из лёгких.

До того, как Мейр вышла на рынок труда и стала предлагать услуги по подбору правильного фамильяра и помощь в его создании, колдуны попросту зачаровывали случайного зверя. Но это было опасно и непрактично. Такой фамильяр являл собой не более чем марионетку с необходимостью постоянного контроля и расхода магии. Как следствие, фамильяризация была не слишком популярна. До некоторых пор. Мейр изменила это. Со временем у каждого могущественного мага был свой зверь, служивший ему верой и правдой и, что особенно важно, — по собственной воле.

Закончив с узелками и мысленно обругав Кассандру, которая осталась безразличной к мучениям приглашённой ведьмы, Мейр ещё раз взглянула на сидящего в приёмной колдуна и, закрыв глаза, шумно втянула воздух. Никаких признаков фамильяра.

«Не похож ты на ведуна», — хмыкнула себе под нос девушка.

Молодой мужчина и правда едва ли походил на знахаря или фокусника с базарной площади.

— Присаживайся, — позвала Кассандра, заметив, что больше ничто не сковывает движений ведьмы.

Мейр устроилась напротив колдуньи, ощущая ужас и трепет каждого клиента, кто так же садился в это кресло.

Алые губы колдуньи растянулись в сладкой улыбке:

— А знаешь, ты, наверное, единственная, кто счёл бы этого, — она махнула рукой в сторону занавески, — человека привлекательным. Тощий, заносчивый, нелюдимый.