Эта дверь была настолько старой, что её никто не рисковал трогать, из опасений за свою целостность. Потому что, она была ещё и очень толстой, и сразу видно, очень тяжелой. И могла бы легко придавить того, кто попытался бы её открыть.

Кроме того, про неё ходила страшная легенда. Поговаривали, что за этой дверью скрывается что-то настолько ужасное, что любой, кто попытается войти в неё, больше никогда оттуда не выйдет.

Поэтому взрослые обходили коридор замка стороной, и строго настрого запрещали детям приближаться к той странной, неприятной даже на вид, двери.

Но где вы видели ребятню, которая не попыталась бы, проникнуть в страшную тайну?! Не бывает такой.

И поколение за поколением подрастающих сорванцов пытались открыть её. Но она не поддавалась. Какими бы хитрыми методами они не пытались её открыть. Не по детским ручкам были её запоры.

А родители пребывали в счастливом неведении, забыв, как сами пытались отворить старую, страшную дверь.

Это поколение проказников было не менее, а в чём-то может даже более шкодным, чем предыдущие.

И было бы смешно подумать, что они не попытаются сделать то, что не получилось у многих и многих до них.

А чего ждать от спевшейся ватаги пострелят, в атаманах которой стоит девчонка с вечно ободранными коленками, очень изобретательным умом, и любопытным носом?!

Они долго планировали поход к двери. И дождавшись, пока все взрослые были чем-то сильно заняты, ватага семи- девяти летних исследователей пробралась в тот коридор.

Дверь стояла на месте, мрачно и таинственно щерясь трещинами в толстом дубовом полотне. Или не дубовом, но это было совершенно не важно.

Важно было то, что от неё, даже закрытой, тянуло такой жутью, что сложно было не постараться её открыть!

Варек, самый сильный из них, картинно размял мышцы, и рванул ручку. Дверь даже не дрогнула. Он рванул ещё раз, потом ещё. С тем же результатом.

Разозлившись, Варек начал изо всех сил дергать преграду к тайнам. Ничего!

Тогда ватага, понимая, что один он не справится, включилась в дело. Пацаны схватили Варека за талию, и начали дергать, в то время как он дергал ручку. Тех, кто держал Варека, схватили другие, помогая.

Пыхтение и сопение с руганью наполнило коридор. И не забывайте, им надо было сделать это всё быстро, взрослые могли освободиться, и найти их.

В какой-то момент помощники слишком сильно потянули Варека, ладони у него скользнули, и все попадали на пол, когда руки первого сорвались с ручки.

Парни валялись на холодном, и не очень чистом полу, и тяжело дышали уже с ненавистью глядя на неподдающуюся дверь.

Мяуська, атаманша, нет, на самом деле её звали как-то иначе, но никто не помнил как. Она так умело подражала мяуканью кошки, когда надо было подать сигнал ватаги, и неё были такие острые коготки, что иначе как Мяуськой её никто не называл.

Так вот, Мяуська задумчиво смотрела на дверь, она не принимала участия в перетягивании Варека, понимая, что даже если она и станет тянуть со всеми, толку будет мало. Ей с самого начала казалось, что с дверью что-то нечисто.

И тогда, неожиданно для самой себя, девочка подошла и просто положила руку на замочную скважину.

Дверь заскрипела и начала открываться.

Мяуська резко отскочила назад. Толпишка её соратников не менее резко подорвалась с пола, где только что валялась, и так же шустро отлетела на добрых несколько метров.

– Ну, что? Кто пойдет? – чуточку дрожащим голосом спросила Мяуська, – всем сразу нельзя. Вдруг там ловушки? Надо чтобы кто-то остался здесь, и смог позвать на помощь.

На последних словах её голос как-то мяукнул сам собой. Потому что, все понимали, что будет, если на помощь придут взрослые. Помочь-то помогут, само собой. Но сколько ребята потом не смогут сидеть на пятых точках, большой, очень большой вопрос.

Банда попятилась от вопроса атаманши. Храбрые парни отважно стучали зубами, и шли волнами дрожи.

Потому что, одно дело говорить о сокровищах, которые они, конечно же, найдут за этой старой дверью, и совсем другое шагнуть в этот мрак.

Наконец, Вареку стало стыдно. И он сделал шаг вперед. За ним шагнул ещё один пацаненок.

– Двоих хватит, – решила Мяуська, – мы будем ждать здесь. Если что, бегите и орите! Поняли?

Парни дружно кивнули головами, и шагнули в приоткрывшуюся щель. Оглянувшись, будто ожидая, что их остановят, они всё же скрылись в темноте коридора за дверью.

Ох, и страшно же было им! Ох, и жутко! Ещё хорошо, что у Варека нашелся с собой огарок свечи и огниво. А то бы…

Впрочем, тусклый, как будто украденный лучик свечи, жути только нагонял.

Весь коридор был завешен паутиной, пыль лежала таким слоем, что нога проваливалась почти по щиколотку. И вообще, …да, каки положено, именно в этот момент вспомнились все страшные рассказы про эту дверь.

Снаружи тоже спокойствием и не пахло. Мяуська изгрызла все пальцы, ругая себя, что не пошла сама.

Впрочем, кто бы её пустил?! Она была мозговым центром своей команды, и если бы она попала в ловушку, то никто бы не знал, что делать.

Тянулись тягостные минуты неизвестности ожидания. Казалось, что с момента, как два храбреца вступили за порог, прошел уже даже не один день.

– ААААААААААААА!!! – крики и вопли двоих храбрецов отражаясь от стен коридора, создали впечатление, что на оставшихся снаружи несется целое войско.

Весь народ отпрянул к стенам.

– ААААААААААА!!!! УУУУУУУУУУ!!! ОООООООЙЁЙЁЙЁЙ!!!!!!!! – два грязнущих по самые маковки чудища, вылетели из двери, и, продолжая вопить, пронеслись мимо застывшей команды.

– АААААА!!! – завопили все ожидающие, и понеслись следом.

Увеличивая громкость воплей, народ вывалился на заднем дворе замка, где по счастливой случайности не было ни одного взрослого, и повалился на землю.

Первым упал Варек, на него второй парень, что ходил с ним. А сверху насыпались все остальные.

Несколько минут говорить никто не мог. Все пытались отдышаться.

– Что, что там?! – посыпалось со всех сторон, как только чуточку смогли перевести дух.

– Дракон!!! – содрогаясь, выдохнул Варек, – тощий, ребра наружу торчат, а зубы…ой, зубы…

Парень задрожал всем телам.

– Бедный, – Мяуська разозлившаяся на себя за испуг, решила противоречить, – голодный, небось, и пить хочет, а тут ещё вопят всякие!

– Хочешь, иди да корми и пои! – огрызнулся Варек, – я туда больше не ногой!

– Вот и пойду! – отрезала Мяуська.

– Вот и иди!

Все с интересом смотрели на эту перепалку. Но проявить желание, пойти туда самом, никто даже и не подумал.

Все смотрели на Мяуську. А она вдруг четко поняла, что если сейчас сдаст назад, то потеряет свой авторитет атамана навсегда. А он ей дался с таким трудом! Уж поверьте. Заслужить право быть главарём мальчишечьей ватаги девчонке, это очень и очень непросто!

Она сглотнула, резко встала, отряхнула ладошки и штаны, конечно же, она была в штанах, как и все, и шагнула обратно в замок.

Прежде чем скрыться в коридоре, девочка не выдержала, и оглянулась. Никто не сделал ни шага следом. Гордо вскинув голову, чтобы никто не заметил ни искорки страха в её глазах, Мяуська двинулась по коридору к двери.

Ох, какие мысли бродили в её голове, пока она медленно шла к старой двери! Ох! Ей уже хотелось развернуться, и выбежать к друзьям на солнышко, и плевать на всякие авторитеты и атаманство! Только мысль о том, как над ней все будут смеяться, и, возможно, не один год, помогала ей двигаться вперед.

Дверь ждала, своей раскрытой пастью пугая до подгибающихся ног.

Ноги как будто прилипали к полу. Одно дело, когда ты ещё только думаешь, что там что-то страшное, и совсем другое, когда ты уже точно знаешь, что оно там есть!

Последние шаги дались ей с огромным трудом. А уж с каким чувством она шла по тому коридору, что был за дверью,…не описать! Никак не описать! Ещё и паутина вокруг! И пауки, и…бррр…

Ещё не поздно нырнуть обратно в дверь, сказав, что пацанам всё привиделось! Но что-то тянуло её вперед. Что-то сильнее страха.

Дракон был на месте.

Он еле, еле приоткрыл тяжелые веки, и посмотрел на девочку.

Жалость буквально захлестнула её. И она тоже была сильнее страха. Дракон был жутко истощен, его бока еле, еле вздымались. Мяуське стало понятно, что ему осталось недолго сидеть на этой цепи, которая была вмуровано в каменную стену.

– Кто же тебя так,…– пробормотала она.

– Пить…– еле слышно просипел дракон.

Наружу она вылетела гораздо быстрее, чем шла туда.

– Что, что там? – набросились на неё друзья.

Мяуська только отмахнулась, поискала глазами ведро, радостно ойкнула, увидев, схватила, бегом бросилась к старому колодцу, набрала воды, и опрометью бросилась обратно.

Дракон удивился, увидев, что она вернулась. Он думал, что девчонка сбежит, как и те двое, что улепетывали с воплями перед ней.

– Пей! – приказала девчонка, поставив ведро прямо перед мордой дракона.

Тот с трудом приподнял голову, и почти окунув её в широкое ведро, проглотил воду одним глотком.

– Хорошо…– удовлетворенно протянул он, роняя голову обратно на пол

– Кто же тебя так? – с жалостью спросила Мяуська.

Дракон решил, что та, что дала напиться, имеет право знать.

– Старый маг, – прохрипел он, – мы вечно враждовали, вот он и ухитрился…

– Но как? Вы же очень сильные, и сами великие маги! Так во всех легендах рассказывают!

– Подловил момент, я устал тогда очень сильно, уснул так, что ничего не слышал. А он подкрался, и накинул мне на шею этот ошейник. Он полностью блокирует все мои силы. Единственное чего он не может, это убить меня. Но если бы не ты, я бы скоро уже и сам…

– А давно ты здесь? – заходясь от жалости, спросила Мяуська.

– Какой нынче год? – спросил в ответ дракон.

Девочка ответила. Дракон задумчиво посчитал что-то в уме.

– Сто тридцать восемь лет.

– Ох, как же ты выжил?! – поразилась она.

– Драконья регенерация, – пояснил дракон, – но и она уже сходит на нет. Если не снять ошейник, месяц, другой и всё,…маг добьется своего. Хотя его уже давно и самого нет на этом свете. Он и тогда был уже очень, очень стар.

– Как же его снять?… – задумчиво спросила Мяуська, щупая ошейник.

О том, что дракона нужно бояться, она как-то забыла за всеми этими хлопотами.

– Не знаю, – дракон пожал костлявыми плечами, – знал бы, давно вырвался.

Тонкие пальчики девочки бессознательно ощупывали ошейник. Так, бессмысленно вроде. Она совершенно не знала, что делать. Магом вроде не была. Магии не училась. И вообще, …ребенок она ещё… Всё, что у неё было, это огромное сочувствие к несчастному заключенному и желание ему помочь.

Пальчики машинально ощупывали металл на шее дракона.

Вдруг она за что-то зацепилась, ойкнула, из тонкого пальчика потекла кровь.

– Ай, – Мяуська сунула палец в рот.

– Ой, – как-то тоненько ойкнул дракон, шевеля шеей, с которой сам по себе спал ошейник.

– Интересно, – прищурился он, – кто же ты, если так легко разрушила древнее заклятье.

– Я – Мяуська, и никаких заклятий не разрушала, – пожала плечами девочка, – на улицу выйти сможешь?

– Выйти, пожалуй, нет, – грустно ухмыльнулся дракон, – а вот выползти попробую.

Выход на улицу занял раз в пять больше времени, чем Мяуська сюда шла.

А там тем временем творилось нечто невообразимое.

Взрослые обнаружили около коридора, ведущего к той самой двери всех своих отпрысков. Кроме Мяуськи. Быстренько вытрясли из них рассказ о драконе, и сейчас собирали оружие, чтобы самим пойти туда.

Барабанную дробь по пятым точками отложили до спасения девочки. Мама Мяуськи причитала, и ревела взахлёб.

Вышедшая во двор девчушка, произвела впечатление второго пришествия. Но когда родители кинулись к ней, чтобы сначала обнять, затискать, зацеловать, а потом…ну, что потом сами понимаете, за ней, еле, еле передвигаясь, выполз дракон.

– Дракоооо….– вопль из толпы взрослых затих, недозвучав.

– Ой, худенький какой! Тощенький! Слабенький совсем! – заголосила женская половина работников замка.

Что было дальше, думаю, вы и сами себе представили.

Потому что, главный женский инстинкт:

Накормить! Накормить так, чтоб из-за стола не встать! От пуза!

И не спорьте! Что ни разу за Новогодним столом не сидели? На котором столько всего навалено, как будто это последний день Помпеи, и надо успеть съесть всё, что не приколочено. И всё выпить. А потом ещё столько же.

Дракона кормили всем замком. Даже баронесса, жена барона, владельца замка, прибежала с бизе.

И дракон ел. Ох, как он ел…

А как бы вы ели, если бы вас не кормили сто тридцать восемь лет? Вот так он и ел.

Неделю. Неделю дракон ел, пил, спал, и снова пил, ел, спал. Нет, кое что он ещё конечно делал. Но об этом в приличном обществе как-то не принято говорить. Да и так всем всё понятно. Чтобы столько есть, живот надо периодически освобождать.

Мяуська не отходила от него все эти дни.

Во-первых, дракону скучно было без неё.

Во-вторых, ей было скучно без дракона.

А в-третьих, вы уже догадались да? Лупить спасительницу дракона на его глазах, родители не решались. Опрометчиво всё-таки, согласитесь.

А потом всё забылось.

И дракон просто остался жить в замке.

Чему барон, владелец замка был очень, очень рад. Не у всех в замке живет дракон. Не у всех!

Шли дни, дракон отъедался, приходил в себя, чешуя возвращала себе блеск и красоту, мышцу наполнялись силой, и всё чаще он посматривал в небо. Пока ещё силенок было недостаточно для взлета.

Мяуська окуталась непреходящей славой, сияющей ярче чешуи дракона, и ходила народной героиней в окружении почтительной свиты.

Да с ней теперь даже сынок барона здоровался! Короче, ореол популярности вокруг неё сверкал ярче солнышка.

Что не помешало ей, однако, заметить тревогу в глазах своего чешуйчатого друга.

И задать ему вопрос:

– Чего ты такой смурной?

– Понимаешь, подружка, – бока дракона уже весьма приятно округлились, и прислоняться к ним было приятно, колоться они перестали, – ты меня смогла освободить, за что я буду тебе бесконечно благодарен! Да и мага того уже на свете нет давно. Но вот какое дело. Его разработки где-то остались! И где гарантия, что их не найдет какой-нибудь такой же фанатик как он, и не использует против моего племени? Это раз.

А во-вторых, мне бы надо слетать домой, обрадовать маму с папой, что я жив, а я пока ещё не очень-то могу летать…

И дракон печально уставился в синее, синее небо.

Мяуська молчала. Несмотря на свой юный возраст, она была мудрой девочкой, и понимала, как бы скучали и переживали её родители, пропади она даже не на сто тридцать восемь лет, а хотя бы на несколько дней.

Да и по поводу разработок она была согласна с другом. Стоило ей вспомнить, каким она его в первый раз увидела, как сердце у девчушки сжималось. И допустить, чтобы кого-то опять так заточили, она просто не могла.

– Значит, надо найти, где спрятаны записи того вредного колдуна! – твердо сказала она, – но сначала тебе надо полностью прийти в себя, и начать тренировать крылья.

Барон, как только узнал, что дракону надо где-то тренироваться, крылья за столько времени сильно ослабли, сразу же предложил свободное поле за замком. Крестьянам, косящим там траву, разрешил бесплатно косить её на другом поле, чуть подальше. Но все остались довольны. Подумаешь, подальше, зато бесплатно!

А когда дракон стал немного поднимать себя над землей, продуманный хозяин замка быстренько предложил ему контракт.

Потому что, просто дракон, это, конечно же, очень здорово, но полностью здоровый, летающий дракон, это такой намек соседям, что …да!

И дракон согласился. На десять лет. Всё равно его подружка ещё столько будет жить с родителями. А что такое для дракона десять лет? Мелочи!

Дракон оговорил, что ему надо будет отлучаться. Барон согласился. Он прекрасно понимал, что, как только его новый служащий сделает пару кругов над окрестностями, никаких вопросов у соседей не останется.

На том и договорились.