Глава 1. Маникюр под ножом

Смерть ворвалась в мой салон красоты «Райское наслаждение» не с громким криком и не с выстрелом, а с противным, шипящим звуком, похожим на сдувающийся воздушный шарик. Или на последний вздох кофемашины.

— Марго, у нас проблема, — голос моей мастера по ламинированию ресниц Леночки звучал так, будто она увидела призрака. Или, что для салона красоты страшнее, мышь.

Я оторвалась от заказа новой партии кератиновых масок (цены, конечно, кусались, но не так сильно, как некоторые клиентки) и поправила на носу дизайнерские очки. Очки я носила исключительно для солидности, потому что в свои тридцать два с половиной года с идеальным зрением выглядеть убедительным директором сложно. Особенно когда вокруг витают запахи корицы и спрея для блеска волос.

— Если сломалась сушка для ногтей, вызывай Сергея, — вздохнула я, делая пометку в блокноте. — У меня сейчас запись к стоматологу, и я не успею...

— Марго! — Леночка была бледнее, чем тонер для лица, который мы впарили на прошлой неделе гламурной блондинке из «Лексуса». — Там это... Кажется, это труп.

Я замерла. В моем понимании «это» в салоне могло означать что угодно: от засохшего гель-лака в новом флаконе до недовольной клиентки, которая упала в обморок от вида чека. Но труп... Трупы не входили в прейскурант услуг.

— Чей? — спросила я, почему-то шепотом. Словно покойник мог обидеться, что мы говорим о нем в прошедшем времени.

— Жанночки. Нашей Жанночки.

Мы быстро, но стараясь не поднимать панику (в соседнем кресле делали укладку жене мэра, и скандал нам был не нужен), проследовали в кабинет маникюра.

Жанночка была нашей «звездой». Мастер маникюра с золотыми руками и медными мозгами. Вечно она влипала в истории: то красила ногти клиентке цветом «умирающий лосось» вместо «нежный фламинго», то обсуждала чужие кредитные карты на весь зал. Но сейчас Жанночка не обсуждала ничего.

Она сидела в своем рабочем кресле, откинувшись на спинку. Ее идеально накрашенные губы были приоткрыты, глаза закрыты. Рядом, на столике, стояла наполовину пустая бутылка дорогого шампанского «Вдова Клико», которую, я уверена на сто процентов, она стащила из нашего мини-бара для вип-клиентов. Ее пальцы, унизанные кольцами, покоились на УФ-лампе, словно она собиралась сушить ногти целую вечность.

— Она мертва? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает истерика. Я представила отчетность, проверки, санитарную службу и, что хуже всего, негативные отзывы на картах. «Салон, где клиентов доводят до ручки, а мастеров до кончины» — это не тот рейтинг, о котором я мечтала.

Леночка всхлипнула:

— Я тронула её за плечо. Она холодная и не дышит. Я хотела спросить, где она взяла этот новый сияющий топ, а она...

Я подошла ближе. Жанночка не выглядела напуганной. Она выглядела... удивленной. Брови были слегка приподняты. И на ее шее, чуть выше воротника шелковой блузки, виднелась тонкая красная полоска. Ссадина? Или...

— Вызывай полицию, — сказала я твердо, беря себя в руки. — И скажи администратору, чтобы отменила всех клиентов на три часа вперед. Скажем, прорыв трубы. Или потоп.

— Но у нас же нет...

— Леночка, сейчас будет потоп! Если сюда нагрянут бабушки с маникюром, пока тут будут работать криминалисты, это будет не просто убийство, это будет массовое убийство. Моей нервной системы. Делай, что говорю!

Леночка выбежала. А я осталась стоять над Жанночкой, чувствуя, как в голове лихорадочно щелкают счеты. Моя репутация, мои вложения, мои бесконечные кредиты на итальянские кресла-трансформеры... Все это сейчас висело на волоске, который перерезали неизвестные злоумышленники.

Я опустила взгляд на столик. Рядом с шампанским лежал мобильный телефон Жанночки. Экран был разбит, но все еще горел. Я не удержалась и, натянув одноразовую перчатку из ящика (я же не дурака валять, следы оставлять), взяла его.

Последнее сообщение, отправленное час назад, было адресовано контакту, который она подписала как «Золотой ключик».

Сообщение гласило: «Все знаю. Если не придешь и не заплатишь, завтра статья в городском паблике. Твои секреты станут местной достопримечательностью, дорогой».

Я подняла глаза на мертвую Жанночку. Выходит, шантаж — это такая же опасная процедура, как и наращивание ресниц, если руки растут не из того места.

В дверь позвонили — прибыл первый наряд полиции. Я сунула телефон обратно на стол и, поправив очки, натянула на лицо выражение скорби, смешанной с деловой озабоченностью.

— Проходите, — сказала я, открывая дверь высокому хмурому мужчине в форме. — Только, пожалуйста, вытрите ноги. У нас только вчера ковролин чистили.

Он посмотрел на меня так, будто я была главной подозреваемой. Что ж, возможно, так оно и было. Ведь в бизнесе красоты, как я начинала понимать, красивыми были не только лица, но и мотивы для убийства.

Глава 2.Допросс с блеском для губ

Старший лейтенант полиции Глеб Вячеславович Крутов был мужчиной внушительным. Не то чтобы широкоплечим, но каким-то основательным, как сейф. От него пахло черным кофе и служебной машиной, а на лицо он напоминал сенбернара, которого разбудили за пять минут до конца законного сна.

— Маргарита Сергеевна Дорофеева, — прочитал он мои данные в блокноте, который достал из кармана форменной куртки. — Владелица.

— Именно, — кивнула я, складывая руки на груди. — И, между прочим, свидетельница разрушения моего бизнеса в режиме реального времени.

Крутов поднял на меня усталые глаза. Кажется, он ожидал увидеть типичную плаксивую блондинку в халате, а наткнулся на ту, у кого нервы закалились за три года работы в сфере «клиент всегда прав, даже когда он не прав».

— Расскажите, как вы обнаружили тело.

Я повела плечом, делая знак в сторону кабинета маникюра, откуда уже доносились голоса криминалистов. Они там что-то сыпали в пакетики, щелкали затворами камер и, кажется, с наслаждением топтались по моему свежевычищенному ковролину.

— Мне сообщила мастер Леночка. Примерно в 11:20. Жанна — погибшая — обычно работала с десяти. Но сегодня у нее первая запись была на двенадцать, так что ее отсутствие никто не заметил.

— А вы заметили?

Вопрос был поставлен так, что я напряглась. Крутов смотрел на меня без всякого выражения, но я уже поняла: этот тип видит в каждом собеседнике потенциального убийцу. Даже в женщине с дизайнерскими очками и маникюром цвета «уставшая лаванда».

— Я заметила, что из бара пропало шампанское за 12 тысяч рублей, — честно призналась я. — Но я думала, это администратор подарила кому-то из випов. Жанна была… не чужая к халяве.

— Часто брала чужое?

— Не чужое. Она считала, что салон — это ее дом родной. К сожалению, домом она считала и клиентские кошельки.

Крутов что-то пометил в блокноте. Я украдкой посмотрела на его руки — ногти коротко острижены, чисто, но без маникюра. Мужина. Хотя я знала, что половина оперов в нашем городе уже тайно делают покрытие — чтобы не зацепляться за документы. Но этот, видимо, из старых скреп.

— У погибшей на шее след странгуляционной борозды, — сказал он буднично, словно обсуждал погоду. — Предварительно — удушение тонким предметом. Возможно, струной или леской. Ваши мастера используют леску?

Я почувствовала, как внутри все похолодело. Леска.

— В маникюре нет. В наращивании ресниц — да. Для фиксации форм. Это в кабинете Леночки.

Крутов поднял бровь. Всего одну. Но этого было достаточно, чтобы я поняла: Леночка теперь тоже в списке.

— Где сейчас Леночка?

— В подсобке. Пьет валерьянку и плачет. Она нашла тело, ей нужна поддержка, а не…

— А не профессиональный допрос? — закончил за меня Крутов. — Маргарита Сергеевна, у нас убийство. В вашем салоне. Поддержкой займутся психологи. А я буду задавать вопросы. Всем.

Он замолчал и вдруг, совершенно неожиданно, принюхался.

— Чем у вас пахнет?

— Это диффузор. «Зеленый чай и бергамот». Создает атмосферу спокойствия и релаксации.

— Не работает, — констатировал Крутов. — Потому что здесь труп.

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, но в этот момент в ресепшн ворвалась новая напасть.

— Марго! Марго, что здесь происходит?! Почему полиция?! Я слышала, у нас убийство!

Это была Зинаида Павловна, наш косметолог-эстетист. Женщина пятидесяти пяти лет, которая выглядела на сорок, а вела себя так, будто ей двадцать два и она только что пришла на кастинг «Дома-2». В халате, с патчами под глазами и с таким выражением лица, будто убийство — это личное оскорбление ей.

— Зинаида Павловна, вернитесь в кабинет, — процедила я сквозь зубы. — Сейчас не время.

— Не время? — взвизгнула она. — У меня через час клиентка на ультразвуковую чистку! Что я ей скажу? «Извините, но у нас тут труп, приходите завтра»?

Крутов медленно повернулся к ней. В его взгляде не было угрозы — была усталость. Такая глубокая, что Зинаида Павловна, которая не боялась ни ботокса, ни жалоб клиентов, вдруг замолчала.

— Вы кто? — спросил он.

— Я… косметолог. Но вообще-то я здесь главная по эстетическим вопросам.

— Нет, — поправила я. — Главная здесь я. По всем вопросам. Включая эстетические.

— Маргарита Сергеевна, — Крутов вздохнул, — у вас в салоне работают одни истерички?

— Это салон красоты, лейтенант, — ответила я устало. — Истерички — это наш основной кадровый состав.

Зинаида Павловна, услышав слово «истеричка», обиженно фыркнула и удалилась, но я знала, что далеко она не уйдет. Косметологи — это такая порода: они способны выведать любую тайну, просто посмотрев на поры клиента.

Крутов снова открыл блокнот.

— Телефон погибшей мы изъяли. Последние сообщения интересные. Вы их видели?

Я замялась на долю секунды, но врать опытному следователю в его же вотчине не стала.

— Видела. Я взяла телефон в перчатке, чтобы проверить, кому звонить. Увидела сообщение. И положила обратно.

— Так вы уничтожили улику?

— Я ее сохранила! — возмутилась я. — Если бы я не взяла телефон, его бы кто-нибудь спер. У нас тут люди работают, у которых руки сами тянутся к чужому. Я про Жанну, но не только.

Крутов тяжело посмотрел на меня.

— Вы знаете, кто такой «Золотой ключик»?

— Понятия не имею. Но сообщение говорит само за себя. Жанна кого-то шантажировала. И этот кто-то пришел, чтобы заткнуть ей рот. Навсегда.

— Умно, — сказал Крутов без иронии. — Вы детективы смотрите?

— Я бизнесмен, — поправила я. — В нашей сфере чтобы выжить, нужно уметь просчитывать людей на три шага вперед. И знать, кто кому должен, кто с кем спит и у кого вчера был неудачный ботокс.

— Это поможет в расследовании?

— Это поможет вам понять, лейтенант, что подозреваемых у нас не один и не два. У нас их — весь салон. Плюс половина клиентской базы. Жанночка умела находить скелеты в шкафах. И, судя по всему, один из этих скелетов решил взять ее за горло. В прямом смысле.

Крутов захлопнул блокнот.

— Тогда, Маргарита Сергеевна, я попрошу вас подготовить списки всех сотрудников и постоянных клиентов. За последние полгода.

— Это несколько сотен человек.

— У меня будет несколько сотен вопросов.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Я вспомнила лицо Жанны — спокойное, с чуть приподнятыми бровями. Она не выглядела испуганной. Значит, она не ожидала нападения. Она знала убийцу. Или, по крайней мере, думала, что знает.

— Хорошо, — сказала я. — Но у меня условие.

— Условия ставят в ресторане, Маргарита Сергеевна.

— А в салоне красоты ставят диагнозы. Вы хотите раскрыть это дело? Тогда дайте мне доступ к информации. Не всю, но часть. Я знаю этих людей, я знаю их слабые места, их привычки, их тайны. Они мне рассказывают такое, чего не скажут вам, даже если вы прижмете их ногой к креслу для педикюра.

Крутов помолчал. Я видела, как в его голове идет борьба между уставом и практической пользой.

— Неофициально, — сказал он наконец. — И если вы хоть раз сунетесь куда не надо — я вас арестую. За воспрепятствование.

— Договорились, — улыбнулась я. — Только арестовывайте меня после обеда. Утром у меня йога, а в йоге важна регулярность.

Он не улыбнулся. Но, кажется, подумал, что я не совсем безнадежна.

Криминалисты закончили работу и начали выносить носилки. Я смотрела, как Жанну увозят, и чувствовала странную смесь страха и азарта.

Мой салон стал местом преступления. Мои сотрудники — подозреваемыми. А я, владелица «Райского наслаждения», только что заключила союз с полицией.

Это был не тот вид бьюти-коллаборации, о котором я мечтала. Но, как говорится, клиент всегда прав. Даже если этот клиент — смерть.

— Леночка! — крикнула я в сторону подсобки. — Закрывай салон до особого распоряжения. И убери от греха подальше всю леску из кабинета.

— Зачем? — донеслось всхлипывание.