Глава 1. Краш-тестер ковров

Саша

Я не должна была здесь оказаться. Если бы существовал бог нелепых случайностей, именно сегодня он выбрал меня своей главной жертвой.

Мой идеальный план на утро выглядел так: метро «Киевская», выход к ТЦ, лифт на седьмой этаж, рекрутинговое агентство «ПиплЛаб», собеседование на позицию ассистента отдела кадров. Строго по карте. Ни шагу в сторону. Даже кота Жору я оставила у соседки, чтобы выглядеть «профессионально».

План провалился ровно в тот момент, когда навигатор в моем телефоне — древнем, с треснутым экраном и забитой памятью — произнес сакраментальное: «Вы прибыли».

Я подняла глаза.

Передо мной была дверь. Стеклянная, массивная, с табличкой из черненого металла, на которой острыми, словно порезанными буквами было выгравировано: «TIMOFEEV.DEV. ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ».

— Какой, к черту, «ПиплЛаб»?.. — прошептала я, чувствуя, как внутри зарождается знакомая паника.

Но, как это обычно бывает со мной, ноги подвели меня раньше, чем мозг успел отдать приказ «бежать». Ступни в стоптанных кроссовках сами шагнули вперед, ладонь толкнула дверь, и я вошла. Это была ошибка номер один.

Ошибка номер два ждала меня внутри.

Офис оказался не просто офисом. Это был храм. Храм минимализма, дорогих материалов и чьего-то раздутого до небес эго. Пол — светлое дерево. Стены — белый матовый гипс. В углу — гигантская живая монстера в золотом кашпо, от одного вида которой у меня заныло сердце (я даже кактусы убиваю). У стены — кожаное кресло-яйцо, похожее на космический корабль, который стоит больше, чем моя годовая аренда за общагу на Павелецкой.

И ковер. Белый. Пушистый. Толстый. На него было страшно даже смотреть. Он выглядел так, будто его сплели из облаков и слез девственниц где-то в горах Тибета.

А посреди этого великолепия, ко мне спиной, стоял Он.

Черное худи с логотипом «Милан» на спине. Широкие плечи, словно их рисовали в графическом редакторе. Коротко стриженный затылок с аккуратными, чистыми линиями. Длинные пальцы сжимали iPhone Pro Max у уха, и даже то, как он держал этот чертов телефон, кричало о деньгах и власти.

Голос у него был под стать — низкий, спокойный, с металлическими нотками. Таким голосом хорошо отдавать приказы на подводной лодке. Или соблазнять монашек.

— Так. Лену из аналитики — убрать к чертям, — произнес он. — Она сказала мне «все будет нормально». Я не нанимаю оптимистов, я нанимаю параноиков. Если кто-то говорит «нормально», значит, он не проверил все сценарии падения.

Я замерла.

Мозг завопил: «Саша, беги! Прямо сейчас! Пока этот айтишный бог не обернулся и не испепелил тебя взглядом!»

Я начала отступать. Медленно. Пятка назад. Еще одна. И тут сработала та самая Вселенская Несправедливость, которая преследует меня с самого детства.

Моя кроссовка зацепилась за решетку вентиляции на полу. Я дернулась, пытаясь удержать равновесие. Правая рука с зажатым в ней стаканом «Вкусно — и точка» (американо без сахара, три кубика льда, самый дешевый) взметнулась вверх, и коричневая жидкость вырвалась на свободу красивой, широкой дугой.

Время замедлилось.

Я видела, как каждая капля кофе, словно в 3D-анимации, летит по направлению к белому шерстяному ковру.

Пшшшшшшшшшш.

Звук был такой, будто кто-то разом выпустил воздух из моей самооценки.

На идеально белом ворсе расцвела отвратительная, огромная коричневая клякса. С разводами, похожая на карту России с Камчаткой и Сахалином. Только не хватало Калининграда, но он, кажется, появился чуть позже, когда я сделала еще один неосторожный шаг.

В офисе воцарилась гробовая тишина. Я слышала, как капли кофе кап-кап-кап ударяются о дерево и впитываются в шерсть.

— Марк? Ты там живой? — донесся из динамика телефона удивленный мужской голос.

— Андрей, перезвоню, — отрывисто бросил он. — У нас взлом.

И положил трубку.

Он начал разворачиваться. Медленно. Очень медленно. Как хищник, который почуял добычу, но еще не решил, убить ее сразу или поиграть.

Я увидела его лицо.

Господи, за что ты так со мной? Я же вчера помогла бабушке перевести деньги на карту. Я вынесла мусор в минус пять. Я подписала петицию за защиту бездомных котиков!

Скулы — острые, словно их вырезали лазером. Глаза — холодный графит, темные ободки вокруг радужки делали взгляд еще более пронзительным. Брови сдвинуты к переносице не в злости, а в брезгливом, ледяном удивлении. И губы — твердые, бледные, которые сейчас разомкнутся и скажут что-то, от чего я провалюсь под землю.

Он окинул взглядом меня. Сверху вниз. Снизу вверх. Задержался на моей футболке — старой, выцветшей, с надписью «Гарри Поттер и проклятое дитя» (и пятном от борща под воротником). Потом на джинсах — порванных (я не покупала их такими, они честно порвались о забор, когда я ходила за пирожками). Потом на кроссовках, из дырки на которых предательски торчал большой палец.

Затем его взгляд переместился на ковер. И на коричневое пятно.

И снова на меня.

— Ты кто? — спросил он. Голос был абсолютно ровным. Даже вежливым. От этого становилось в сто раз страшнее.

Я открыла рот. Мозг, обычно работающий с запозданием, в этот раз решил просто самоустраниться.

— Э-э-э… — выдавила я. — Я Саша. Новая… краш-тестер.

Он моргнул. Один раз. Медленно. Как сова.

— Чего?

— Краш-тестер, — повторила я, чувствуя, как внутри все умирает, но не в силах остановить этот поток безумия. — Ну, тестер ковров. Проверяю на влагостойкость. И... кхм... ваш ковер, кажется, не прошел тест. Плохая закупка. Советую вернуть поставщику.

В его глазах что-то мелькнуло. Не гнев. Не смех. А опасное, хищное любопытство. Так смотрят на редкий, еще не изученный вирус.

Он медленно поднял руку с телефоном и нажал кнопку громкой связи.

— Андрей, — сказал он, не отрывая от меня взгляда. — Нет, не отбой. У нас новая проблема. В офис проникла бомжиха.

— Я не бомжиха! — возмутилась я, обретая дар речи. — У меня кот в рюкзаке!

— У нее кот в рюкзаке, — бесстрастно передал он в трубку. — Значит, она еще и ненормальная. Вызывай вневедомственную охрану.

— Да подождите вы! — я выставила перед собой руку, все еще сжимая пустой стакан из-под кофе. — Это случайность! Ваш навигатор меня обманул! Я искала «ПиплЛаб», я на собеседование шла! На должность ассистента HR! Я филолог, психолог, я умею с людьми!

Я перевела дух и, зачем-то, добавила:

— И у меня диплом олимпиады по русскому языку! За девятый класс!

Он выслушал эту тираду, не меняясь в лице. Потом его взгляд снова упал на ковер.

— Ты умеешь с людьми, — констатировал он ледяным тоном. — А с коврами, я смотрю, у тебя вооруженный конфликт.

— Это был несчастный случай!

— В моем бизнесе не бывает несчастных случаев. Есть только непроверенные гипотезы.

Он сделал шаг вперед. И еще один. Я инстинктивно попятилась, пока не уперлась спиной в стеклянную стену.

— Как тебя зовут полностью? — спросил он.

— Саша. Александра Руднева.

— Так вот, Саша Руднева, — он произнес мое имя так, будто пробовал на вкус просроченный продукт. — Ты только что уничтожила артефакт из шерсти яков. Он шился в Непале на заказ три месяца. Его стоимость — один миллион двести тысяч рублей. Это чуть больше, чем ты, я уверен, заработала за всю свою жизнь.

При слове «яки» у меня внутри что-то оборвалось. Я представила себе это несчастное лохматое животное с рогами, которое умерло, чтобы его шерсть стала ковром, а потом пришла я со своим американо и все испортила.

— Я отработаю! — выпалила я. — У меня есть три тысячи на карте и купон на скидку в «Пятерочку». Там молоко по акции.

Он замолчал. Просто смотрел на меня секунд десять. В его холодных глазах происходила какая-то сложная внутренняя борьба. Наконец, его губы дрогнули в подобии усмешки.

— Отработаешь, — сказал он. Это был не вопрос. Это был приказ. — Мне нужен ассистент. Мой старый уволился. Причины не важны. Ты хотела работу? Ты ее получила.

— Что? — у меня отвисла челюсть. — Нет-нет-нет, вы не поняли. Я не к вам. Я в «ПиплЛаб». Я боюсь таких, как вы. У меня начинается нервный тик, когда мне говорят «дедлайн».

— А у меня падают акции, когда я нервничаю, — отрезал он. — У тебя есть выбор, Руднева. Либо ты завтра в девять утра стоишь здесь с нормальным кофе и без дырок на кроссовках, и мы подписываем контракт на три месяца. Либо ты прямо сейчас едешь в отделение полиции, где я пишу заявление о порче имущества на сумму, которую ты будешь выплачивать до пенсии с продажи своих почек.

Я смотрела на него, открыв рот. Он смотрел на меня. Спокойно. Уверенно. Как на вещь.

— Но у меня кот, — прошептала я. — Ему нужен инсулин. Если я сяду...

— Я оплачу лечение твоего кота, — перебил он, даже не сморгнув. — Авансом. Считай это подъемными.

Он знал, куда бить.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— А где гарантия, что вы не маньяк?

— Гарантия — мой юрист, — он кивнул на телефон. — Контракт будет зарегистрирован. Ты будешь моей личной ассистенткой. 24/7. Без выходных. Будешь стоять рядом, мило улыбаться и изображать человеческий ресурс на переговорах, потому что я, цитирую, «не вывожу людей».

Я поняла, что пропала. Он говорил это все так, будто уже купил меня. И самое страшное — это было правдой.

Я представила Жору. Его толстую морду, хитрые глаза. Как он ждет меня дома на подоконнике. Как ему нужны уколы. Как я не смогу оплатить клинику.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя себя так, будто подписываю договор с дьяволом. — Но у меня условие.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — отрезал он.

— Вы не называете меня бомжихой.

Он усмехнулся. На этот раз по-настоящему. Один короткий выдох. Но от этой усмешки у меня мурашки побежали по спине.

— Договорились, Саша Руднева. Завтра в 9:00. И попробуй только опоздать.

Он резко развернулся, давая понять, что разговор окончен, и я увидела татуировку, выглядывающую из-под рукава его худи, — какой-то сложный математический знак.

— Подождите! — окликнула я. — А вы кто вообще? Имя у вас есть? Или мне вас называть «Хозяин»?

Он бросил взгляд через плечо. Ледяной, острый.

— Марк Тимофеев, — сказал он. — И да, для тебя я теперь — босс.

Дверь за мной закрылась с тихим, зловещим щелчком замка.

Я осталась стоять в коридоре, с пустым стаканом в руке, с бешено колотящимся сердцем и с четким ощущением, что я только что продала душу дьяволу.

Дьяволу, у которого самые красивые глаза, какие я видела в своей жизни, и ковер из шерсти гребаных яков.