Все книги

Надежда Чародейская

Город наконец признал реку — чтобы построить через неё мост. И всё бы хорошо, но мост только выглядит переправой: он безымянный, а в Сивом Броде всё безымянное забирает. Утонувшие идут по нему и не доходят. Живые пропадают по вечерам — и впервые это замечает весь город, а не одна перевозчица. Ясн...

Сивый Брод — городок на девятнадцать тысяч жителей, где по документам нет реки. Днём на её месте газон, детская площадка и стенд «Озеленение сухой поймы, этапы 2011–2014». Ночью с первой звезды до первого света поднимается туман, в тумане — вода, на воде — паром, и на пароме стоит перевозчица. Та...

Письмо из колонии. Мёртвый председатель. И правда, которую прятали 24 года. Январь 2027-го. Судья в отставке Алевтина Павловна Крапивина получает письмо от осуждённого за убийство Шустова: «Он толкнул. Я нёс». 13 марта 2003 года председатель Пасечник скончался якобы от инсульта, — а теперь выходи...

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ 10 июня судья в отставке Алевтина Павловна Крапивина возвращается в СНТ «Ромашка» — и попадает на войну. ...

Запертая изнутри баня. Мёртвый председатель. И огурец, которого не должно существовать. В СНТ «Ромашка» ЧП: председателя Пасечника нашли мёртвым в бане, запертой изнутри. Несчастный случай? Как бы не так: в кружке — квас, который покойный на дух не переносил, на тарелке — надкушенный огурец, а ог...

Петербург, ноябрь 1884. В Академии выставили копию первой фотографии человека — дагерротип 1838 года, бульвар Тампль. А на нём — лишняя тень, которой там быть не могло: человек в сюртуке, как нынче носят, с цилиндром, стоит там, где в 1838 никого не было. Профессор Бекетов в панике: подлинник укр...

Осень 1884 года. В антикварной лавке на Литейном появляется дагерротип 1842 года — первый русский, с семейством барона Таубе. Всё бы ничего, но в зеркале на стене отражается лишнее лицо, которого там быть не могло: человек в сюртуке, как нынче носят, с бородкой клинышком. Газеты кричат о призраке...

Санкт-Петербург, сентябрь 1884 года. Фотограф Вересов разбирает пасхальную карточку лиговских торговцев — и в заднем ряду, среди куличей и барашков из масла, видит человека, которого в январе своими руками опускали в могилу на Волковом. Купец Сытиков, мучной торговец, умер от тифа, гроб был закры...

Санкт-Петербург, весна 1884 года. Среди газетных объявлений о пропавших болонках фотограф Вересов находит строку поинтереснее: продаётся карточка, где один и тот же господин вышел дважды. Он покупает её — и видит, что это не монтаж и не двойная экспозиция: в дверях ателье, за спиной чинного семей...

Санкт-Петербург, зима 1884 года. Фотограф Вересов получает от коллеги Багрова две карточки купца Шустова, снятые с одного негатива: на одной покойный моложав и доволен жизнью, на другой — глубокий старик. Вересов, который не верит ни в чудеса, ни в проклятия, сразу видит: старость купцу нарисовал...